Суббота, Ноябрь 20th, 2010 | Автор:

НАРОДНЫЕ СУДЫ
Доклад, зачитанный в кавказском юридическом обществе 30 января 1909 года.
К числу правовых неурядиц, сковывающих экономическое развитие и культурный рост нашего края, несомненно, относится и система «народных или горских словесных судов». Она охватывает всю территорию Дагестанской, Карской и Батумской областей, а также Закатальский округ, т.е. площадь более 50 тысяч кв. верст с туземным населением около миллиона. Таким образом, огромная часть государства, которая может образовать четыре самостоятельных княжества вроде Черногории, до сих пор лишена правильного устройства суда и возможности правильного отправления правосудия. Организация этих судов, представляющая полное смешение судебной и административной власти, не находит ни малейшего оправдания ни в теории права, ни в истории других народов.
ВОЗНИКНОВЕНИЕ
Суды эти впервые были созданы для Дагестанской области. Вступление Царства Грузинского по договору в состав империи, покорение разных ханств восточного Закавказья окружили железным кольцом Дагестан и предрешили его падение. Но горцы боролись упорно. Находясь в неприступной крепости, созданной самой природой, они потребовали много жертв и труда прежде, чем склонили голову перед оружием победителей. Но покорение еще не означает органического перерожденья покоренных. Уступая силе, горцы на первых порах не могли не чувствовать глубокой ненависти и злобы против поработителей. Историческое прошлое, характер и язык, религиозное верование, социальный строй – все представляло готовую почву для всяких антигосударственных осложнений.
Бывали подобные случаи. Фанатик-мулла проводил параллель между крепостным правом, царившим тогда в России, и недавно придушенной вольностью. Константинопольские падишахи, считающие себя до сих пор главой мусульманского мира, направляли своих эмиссаров в горы Дагестана и нарушали спокойствие автономных владетелей. Каждый более или менее населенный пункт представлял собой горючий материал и требовал присутствия войсковых частей. Начальники этих частей по необходимости должны были сосредоточить в своих руках и военную, и гражданскую власть.
Но сильная власть еще не служит залогом умиротворения края. Она могла стоять на страже общегосударственных интересов, предупреждать или подавлять в самом начале всякое возбуждение умов, но при обычном течении жизни эта власть должна была быть наименее чувствительной для населения, не мешать этому течению и своей грубостью не вызывать тех возбуждений, с которыми сама была призвана бороться. Успокоение края требовало более мягкого отношения к сложившимся формам жизни и возможно меньшей ломки установившихся отношений. В отношении организации суда представлялось более благоразумным не вводить каких-либо новых, чуждых духу народа учреждений, а воспользоваться той формой суда, которая была выработана жизнью новопокоренного народа. Необходимо было только установить достаточную для контроля и наблюдения связь между этим судом и представителями государственной власти. Вот вкратце генезис народных судов. В них мы видим более или менее искусственное сочетание таких элементов, присутствие которых иначе не может быть объяснено.
СУД У ГОРЦЕВ
Русская власть застала горцев в тот период их жизни, когда родовое начало было в полной силе и являлось основным фактором общественного развития. Дагестан представляет собой одно из наиболее гористых мест на земном шаре. Он почти не доступен снаружи, почти непроходим внутри. Народности здесь жили обособленно, почти оторвано от внешнего мира. Не было общей, всех объединяющей власти. Каждая община была свободна, а внутри общины каждый представлял известную имущественную и правовую самостоятельность.
Глава родового союза, куда входили все родственники, иногда даже до 15 степени родства, представлял собой патриарха, которому все члены должны были подчиняться беспрекословно. В пределах рода он был главным и единственным судьей, решал все имущественные недоразумения и определял наказания за проступки и преступления. К нему обращались за советом во всех важных вопросах: во время бракосочетания детей, ссор супругов и разных споров между членами рода. Власть его доходила до права изгнания из своей среды порочного и непокорного члена. Изгнание было равносильно гражданской смерти: понесший это наказание терял все свои имущественный права, приют и защиту; за него не отвечали и его крови не искали. В отношении же всех остальных членов родовой союз являлся действительным защитником их свободы и прав. В случае каких-либо столкновений с посторонними лицами или их претензий имущественного или уголовного характера, каждая личность родового сочлена отступала на задний план, уходила и стушевывалась в лоне союза, а на первой план выступал род. Он нес и гражданскую, и имущественную ответственность. Эта общественная структура наложила свою неизгладимую печать на правовые представления горцев. Они не признают или не ясно сознают, что каждый должен отвечать только за свои действия.
Дела, выходящие за круг родового союза, подлежали разбору старшиной и его помощниками. Каждая община, состоявшая из нескольких родов, для ведения общественных дел, как правило, выбирала старшину и судей, носивших название «картов» и «аксакалов». Эти аксакалы в количестве трех или четырех человек, избираемых из числа наиболее уважаемых лиц, решали все уголовный и гражданские дела. Писаного права у горцев не было, а знатоками и носителями обычного права (адата) являлись эти же карты и аксакалы. К ним мог обратиться каждый и словесно произнести свою жалобу. Они же решали дела и сами же приводили решение в исполнение. К их компетенции не относились только дела, касающиеся религии, семейных отношений, завещаний и наследства. Все эти дела решались кадием. С появлением арабов и распространением среди горцев магометанской религии, духовные лица не могли не иметь огромного влияния на частную и общественную жизнь. Они постепенно захватили всю юрисдикцию по явлениям, имеющим близкое отношение к религии, и стали к ним применять предписания Корана и важнейших его комментаторов, т.е. решать дела по шариату.
Из сказанного ясно, что в эпоху распространения русской власти в Дагестане среди местного населения судебная власть осуществлялась избираемыми старшинами и духовным лицом – кадием, причем компетенция их власти была строго разграничена. Пришлось воспользоваться этой формой суда, а необходимость установлена связи между этим судом и правительством для контроля и наблюдения привела к преобладанию в этом суде военной администрации.
ЭЛЕМЕНТЫ СУДА
Таким образом, в народных судах рельефно выступают три элемента: народный, духовный и военно-административный.
Депутаты от народа избираются населением. Каждое сельское общество выбирает двух уполномоченных лиц (выборщиков), которые собираются в участковом правлении и избирают одного депутата как члены окружного словесного суда. Округ обычно делится на 3-4 участка, поэтому в окружном словесном суде заседают 3 или 4 депутата. Количество депутатов главных народных судов находится в зависимости от количества округов: в Дагестане – 10, в Карской области – 4, а в Батумской – 2 (Ортвинский и Батумский). Сообразно с этим, в первом заседает 10 депутатов, хотя заседают 5 из них, а другие 5 являются кандидатами; в карском главном народном суде – четыре, а в батумском – два.
Избранные депутаты подлежать утверждению соответствующей административной власти. Эти представители народа являются знатоками местной жизни, языка и обычного права. Непосредственное их участие в отправлении правосудия, по мнению многих, гарантирует близость суда к населению, а применяемые нормы обычного нрава – соответствие их решений и приговоров правовому сознанию народа.
Представитель духовного элемента – кадий, присутствие которого в суде является обязательным, решает, как было указано выше, дела семейные, наследственные и некоторые другие, имеющие близкое отношение к религии и нравственности. В Дагестанской области и Закатальском округе кадий решает дела единолично; в Батумской и Карской – он дает только заключение, известное под названием «фетва», но в самом решении дел принимают участие и депутаты от народа.
Однако, ни депутаты от народа, ни кадий никаких дел окончательно не решают. Каждое их решение требует утверждения председателя суда. Здесь выступает особое значение третьего элемента – военной администрации. Она не ограничивается только контролем и наблюдением, а играет главную и решающую роль в самом отправлении правосудия. В окружных словесных судах председательствуют окружные начальники, а в главных народных судах – помощники военных губернаторов.
Они направляют ход процесса, принимают участие в самом решении дел, а в случае постановления решения или приговора, несоответствующего их желаниям, имеют право опротестовать всякое постановление суда или кадия. Отсюда очевидно, что без их согласия не может вступать в законную силу ни одно решение суда. Дела окружных словесных судов, опротестованные председателем, поступают к военному губернатору, который имеет право пересмотра решения в ревизионном порядке. Он проверяет, насколько правильно мнение опротестовавшего решение окружного начальника. Он может с ним не согласиться. В этом случае дело должно быть передано в главный народный суд для окончательного разрешения конфликта, возникшего между председателем и членами суда. Во втором случае, т.е. если губернатор согласен с решением суда, оно вступает в силу и может подлежать только апелляции или кассации по желанию заинтересованных сторон. Такая же процедура существует в отношении дел, решаемых в главных народных судах, в которых председательствуют помощники военных губернаторов, с той лишь разницей, что опротестованные ими решения поступают через военных губернаторов на усмотрение главноначальствующего гражданской частью на Кавказе.
Но этим роль административной власти не исчерпывается. В руках главноначальствующего сосредоточивается огромная судебная власть. Во-первых, он является апелляционной инстанцией для дел на сумму свыше 3 000 руб. и для всех дел, решаемых кадием по шариату. Это значит, что решения главного народного суда по всем этим делам подлежат обжалованию в апелляционном порядке, а так как далее главноначальствующего некуда ходить, то очевидно, как это ни странно, что для всех этих дел кассационной инстанции вовсе не существует. Странно, потому что по теории права, чем выше цена иска, тем больше юридического спора и тем необходимее кассационная проверка. Кассационную инстанцию можно вовсе уничтожить, но только для дел малоценных, маловажных, не достигших строгой юридической квалификации и носящих бытовой характер. Во-вторых, главноначальствующий является кассационной инстанцией для дел, окончательно решаемых главным народным судом, т. е. по гражданским делам на сумму до 3000 руб. и по уголовным делам, влекущим за собой наказание не более 300 руб. штрафа или тюремное заключение не более 3 месяцев. Интересно заметить, что в имеющихся у меня под рукой источниках в отношении порядка обжалования приговоров по другим уголовным делам никаких указаний я не нашел. По-видимому, они вовсе не подлежат кассации. В-третьих, главноначальствующий определяет меру наказания по всем уголовным делам, влекущим наказание свыше указанной выше нормы. В таких случаях генерал-губернаторы проектируют наказание на основании приговоров главных судов и представляют свое заключение на усмотрение главноначальствующего. Последний имеет право назначать исправительные и уголовные наказания до ссылки на Сахалин без срока включительно. Наконец, в-четвертых, главноначальствующий имеет право пересмотра решений в ревизионном порядке в таких случаях, когда с решением кадия или членов главного суда не согласен председатель.
Из этого краткого обзора участия администрации в отправлении правосудия видно, что система народных судов проникнута принципом полного недоверия и постоянного контроля со стороны администрации. Военная администрация является основным элементом этих судов, наиболее деятельной и всепоглощающей частью в их организации.
КОМПЕТЕНЦИЯ
Круг ведомства народных судов обширен не только в территориальном отношении, но и в смысле дел, подлежащих их рассмотрению. С общей точки зрения окружные словесные и главные народные суды соответствуют нашим окружным судам и судебной палате; разница только в том, что дела, рассматриваемые в этих судах, не доходят до Сената, а решаются здесь же, в канцелярии главноначальствующего гражданской частью на Кавказе. Следовательно, народным судам подсудны почти все дела, возникающие на территории военно-народного управления между туземцами. Наряду с этими судами действуют и общие суды, т.е. суды, образованные на основании судебных уставов Александра II. Иначе и не могло быть. На территории военно-народного управления живут не одни только «туземцы», много русских и представителей других наций. Подчинить всех их народным судам, являющимся исключением из общей системы, конечно, невозможно и лишено всякого основания. Ввиду этой двойственности действующей системы судов важно провести линию, отделяющую одну систему от другой. Для проведения этой линии не надо упускать из виду, что народные суды были созданы исключительно для туземного населения. Следовательно, основным признаком, определяющим принадлежность дел тому или другому суду, является участие в деле «туземца». Отсюда следует общее правило: все иски и тяжбы между туземцами подсудны народным судам. Появление в процессе лица не туземного происхождения в качестве истца или ответчика меняет подсудность. Такое дело должно получить направление по общим правилам устава в гражданский суд. Это общее правило действует во всех областях военно-народного управления. Так, в Закатальском округе подсудность народным судам может быть изменена путем частного соглашения между сторонами. Если истец и ответчик по общему их согласию изъявляют желание изъять дело из ведомства народных судов, то производство в народном суде прекращается, и далее подсудность дела определяется по общим правилам. В отношении Карской и Батумской областей существует новое ограничение: необходимо, чтобы предметом иска не было право на недвижимость, и чтобы само гражданское дело и предмет его возник и находился в пределах военно-народного управления. Не смотря на видимую точность этих определений, на практике они создают большую путаницу и затруднения. Во всяком случае, определение подсудности по месту возникновения гражданских дел является в теории права таким новшеством, честь изобретения которого бесспорно должна быть отдана нашему бюрократическому творчеству. По уголовным делам действует тот же общий принцип, вытекающий из факта «туземного» происхождения участвующих в деле лиц, с теми или другими ограничениями в отношении некоторых областей. Первое общее условие для всех областей, совершенно правильное с точки зрения уголовного процесса, это то, что преступление должно иметь место на территории военно-народного управления. Второе, также общее требование, заключается в том, что потерпевшей стороной не может быть лицо не туземного происхождения. Это значит, что если преступление совершено вне территории военно-народного управления или даже в пределах этой территории, но против лица не туземного происхождения, то дело не может быть подсудно народным судам. Оно относится к компетенции общих судебных учреждений. Помимо этих ограничений в Дагестанской области все уголовные дела подсудны народным судам. Такое же правило действует в Закатальском округе, но с некоторыми новыми ограничениями. Ограничение заключается в том, что дела о разбое, умышленном убийстве, грабеже с насилием и поджоге жилых помещений по своему усмотрению передаются главноначальствующим гражданской частью на Кавказе либо в окружной словесный суд, либо в военный суд. Словесный суд эти дела принимает к своему производству не иначе, как с особого разрешения главноначальствующего. Еще больше ограничений и изъятий существует в отношении Карской и Батумской областей. Здесь из компетенции народных судов изъяты некоторые преступления против веры, порядка управления, службы государственной и общественной, повинностей государственных и земских, доходов казны, благоустройства и благочиния, законов о состояниях и др. Все эти изъятия подробно перечислены в ст. 1285 Устава Угол. Суд., и дальше останавливаться на них не представляется необходимым.
ПОРЯДОК ПРОИЗВОДСТВА ДЕЛ.
Для отправления правосудия огромное значение имеет сама форма делопроизводства и процессуальные правила, определяющие права и обязанности как заинтересованных сторон, так и суда. Эти рамки должны быть точно определены и, давая широкий простор свободному суждению суда, должны в то же время ставить непреодолимую преграду для всякого произвола и усмотрения, откуда бы таковые ни исходили. Народные суды этому требованию не отвечают. Никаких написанных и потому точно определенных правил не существует, а порядок делопроизводства и процессуальные права определяются адатом, получившим впоследствии выражение в разных положениях, предписаниях и циркулярах.
Прежде всего, надо заметить, что уголовные и гражданские дела по порядку их производства друг от друга не отличаются и подчиняются совершенно одинаковым правилам. Дело возбуждается только по жалобе заинтересованного лица, т.е. истца по гражданским делам и потерпевшего по делам уголовным. Такой обычай существовал у горцев, и он остается почти без изменения до сих пор. Единственное нововведение, внесенное впоследствии в этот порядок (1867 г.), заключается в том, что уголовные дела могут быть возбуждены не только по жалобе потерпевших, но и по донесениям полиции. Поверенные, по общему правилу, вовсе не допускаются. Только ближайшие родственники имеют право фигурировать в качестве поверенных. Муж мог вести дела своей жены, отец – защищать интересы малолетнего сына; убитого, раненного или тяжко больного перед судом разрешалось замещать только ближайшему родственнику. На этом основании в народных судах адвокатов не признают. Только в Батумской области, ввиду, вероятно, большей культурности края и промышленного его развития, очень многие дела, уже успевшие принять общеюридические выражения, не всегда обходятся без адвокатов. Но это надо считать пока исключением.
Жалоба обыкновенно произносится словесно, записывается в особую книгу и просителю тут же объявляется день слушания дела. Одновременно ему дается предписание к старшине его селения о вызове ответчика или обвиняемого и их свидетелей. В назначенный день стороны и свидетели являются в суд и, если дело не оканчивается примирением, начинается судоговорение и исследование дела устно и гласно. Дела семейные и по преступлениям против нравственности слушаются при закрытых дверях.
По адату иски и жалобы могут опираться на доказательства двоякого рода: прямые и по подозрению. Прямыми доказательствами считаются:
а) сознание обвиняемого в совершении им взводимого на него преступления;
б) поличное, к числу которого относятся не только добытые путем преступления вещи, но и следы на платье или оружии, указывающие на причастность обвиняемого к преступному результату;
в) показание свидетелей мужчин, преимущественно односельчан; женщины к свидетельствованию не допускаются, вероятно, вследствие особого мусульманского взгляда на женщин;
г) показание смертельно раненного на виновника его поражения; это доказательство считается бесспорным и устраняет дальнейшее исследование дела;
д) письменные доказательства, особенно в делах гражданских;
е) местный осмотр и экспертизу надо считать наиболее поздним нововведением под влиянием общеправовой жизни государства; в Батумской области к этим видам доказательства прибегают довольно часто.
В том случае, когда нет никаких прямых доказательств, истец или жалобщик прибегает к другой постановке вопроса – подозрению. Подозрение, более или менее обоснованное, дает ему известные процессуальные права. А обжаловать его можно собственной присягой и ссылкой на известное количество свидетелей, родственников или односельчан. Свидетели эти непременно допрашиваются под присягой, поэтому носят название соприсяжников или тусевов. Количество тусевов по адату в зависимости от цены иска или важности преступления определялось в разных местах различно. Так в подтверждение убийства требовалось от 12 до 60 тусевов; ранение, которое рассматривалось как полуубийство, требовало от 6 до 30 таких свидетелей; для воровства, потравы или порчи имущества достаточно было от 1 до 12. В случае угона скота количество соприсяжников определялось по количеству угнанных голов, но не более 12. Если хоть один откажется от присяги, то дело считается проигранным, а претензия – неправильной. Такими же правами обладает и другая сторона. Ответчик или обвиняемый имеет право принять «очистительную» присягу в подтверждение своей правоты и основательности предъявляемой претензии и привести своих тусевов. Отказ от присяги хоть одного из последних определяет судьбу дела: ответная сторона признается виновной и подвергается установленному взысканию. Иски и жалобы по подозрению допускаются по всем гражданским делам; из уголовных только убийство, грабеж, ранение и воровство могут быть предметом исследования в этом порядке. Остальные уголовные дела, в особенности касающиеся разврата и оскорбления женской чести, требуют непременно прямых доказательств и более ясных улик.
Такое большое значение, придаваемое присяге и свидетельским показаниям, могло, конечно, привести к результату, совсем противному целям правосудия. Вероятно поэтому адатные правила ставят известные ограничения произволу. Так, в убийстве можно обвинять только одного, а если нанесено несколько ран, то и двух, но не более, даже если число убийц на самом деле было гораздо больше. В ранении можно обвинять столько лиц, сколько было нанесено ран, но не больше. Если же обвинение предъявлено по подозрению, то к ответу может быть привлечен только один, даже если количество ран и было больше. То же самое касается и гражданских дел. До окончательного решения одного дела тяжущиеся не могут предъявлять друг другу новых претензий, кроме тех, справедливость которых очевидна и не требует никаких особых доказательств. Если же истец должен ответчику, то он не имеет права на иск до предварительной уплаты долга. Есть много таких формальных требований, которые, хотя и неудачно, но все же вносят некоторые коррективы в чрезмерное злоупотребление данной формой доказательства.
После исследования дела выносится решение или приговор; они записываются в особую книгу и объявляются тяжущимся, с объяснением порядка обжалования. Решения подписываются депутатами и утверждаются председателем, если он согласен с ними. В противном случае, как было замечено выше, он подает свой протест, а дело передает для ревизии генерал-губернатору. Решения, вошедшие в законную силу, приводятся в исполнение старшиной или низшими чинами, подчиненными окружному начальнику, по его распоряжению. При решении дел народные суды в Дагестанской области и Закатальском округе руководствуются по преимуществу адатом и шариатом. В Карской и Батумской областях – общими законами Империи, хотя и не возбраняется применение адата и шариата. Отсюда чрезвычайно важно определить особенности права по адату и шариату.
АДАТ И ШАРИАТ
Адатом называется обычное право горцев. Многообразные случаи и коллизии интересов, частных и общественных, получали то или иное разрешение. Позже, путем повторения в одинаковых случаях одинаковых способов решений, вырабатывались известные правила, которые приобретали силу и значение общеобязательных норм. Совокупность этих норм и называется адатом. Они являются выражением правового сознания народа. Ввиду общепринятого мнения, что это сознание исключает всякую возможность распространения на данные области общих судебных учреждений, необходимо отметить особенности этого правосознания и указать насколько они действительно могут представлять более или менее серьезное препятствие к предстоящей судебной реформе.
Выше было замечено, что горские племена в эпоху присоединения их к империи стояли на низшей ступени культуры. Их промышленная жизнь не шла дальше первобытных способов обработки земли, скотоводства и мелкого кустарного производства разных предметов домашнего обихода или войны. Топография местности благоприятствовала почти самостоятельному существованию отдельных общин и патриархальному укладу жизни. Слабое развитие социальной жизни выражалось в слабом выделении общественной власти, которая могла принять на себя и осуществить задачу охраны личных и общественных интересов. Вследствие этого каждый чувствовал необходимость самому находиться на страже своих интересов, самому защищаться в случае нападения со стороны кого бы то ни было и самому искать удовлетворения от обидчика. Преступление в глазах горцев – посягательство на интересы частного лица, ставшего жертвой этого преступления, или того союза, которому он принадлежит. Родовой союз являлся главным фактором общественно-правовой жизни. Нигде теория исторического материализма, мне кажется, не получает такого живого подтверждения, как в жизни горцев. Родовой союз объединял всех находившихся между собой в кровной связи сочленов в одно экономическое и юридическое целое. Вред, причиненный одному сочлену, рассматривался как посягательство на интересы всего рода, а неправильное деяние каждого влекло распространение ответственности на весь род. На почве такого уклада жизни – доминирующее значение родового начала, с одной стороны, и необходимость признания принципа родовой самозащиты, с другой, – выросло особое правосознание. Оно отличается двумя чертами:
все преступления – явления частноправового характера, поэтому все они могут быть окончены примирением сторон;
все преступления могут создавать ответственность не только непосредственного виновника, но и целого рода, к которому последней принадлежит. Отсюда возникает начало кровной мести.
По адату всякий имеет право безнаказанно убить:
1. Своего кровного врага;
2. Человека, нанесшего бесчестие целому семейству;
3. Человека, объявленного врагом общества;
4. Человека, нападающего из засады;
5. Вора, застигнутого на месте преступления;
6. Жену, мать, сестру вместе с любовником, если они были застигнуты на месте преступления;
7. Похитителя женщины при преследовании.
Во всех этих случаях убийца вовсе не привлекался к ответственности, а в случае его привлечения подлежал оправданию. Все другие убийства влекли кровомщение как наказание. Суд приговаривал убийцу к выводу в канлы. Приговоренный должен был немедленно оставить свою общину; всякому было запрещено принимать его к себе или оказывать какую-либо помощь, а потерпевшей стороне предоставлялось право убить его при первой встрече. Из этого примера ясно, что убийство в глазах горца – страшное преступление, требующее высшей меры наказания – смертной казни. Вывод в канлы и есть смертный приговор, но исполнение этого приговора предоставлялось самой стороне на ее собственные средства. Очевидно, сторона могла и примириться, причем примирение сопровождалось уплатой известной суммы денег и угощением. Сказанное относится к простому убийству, но некоторые квалифицированные убийства, как убийство из засады или убийство с целью грабежа, влекли расширенное наказание. Тогда суд кровным врагом родственников убитого объявлял не одного убийцу, а переносил ответственность и на его родовой союз; как правило, человек шесть из этого союза, ближайших родственников убийцы, подлежали вышесказанной каре, т.е. кровомщению.
Это перенесение ответственности за преступление на целый род особенно рельефно выступает в гражданской стороне дела. Потерпевшему гораздо легче получить имущественное удовлетворение от целого рода или даже от целой общины, чем от одного преступника, у которого может быть ничего нет за душой. А родовое начало, объединявшее многих сочленов в одно юридическое целое, давало достаточное основание для распространения этой ответственности. Поэтому все налагаемые штрафы в роде, «алум» или «дият», уплачивались целым родом, который вел также переговоры об условиях возможного примирения. Такая же солидарная ответственность существовала и для целого селения. В случае, если следы угнанного скота доводили до какого-либо селения и в нем они терялись, то этого было достаточно, чтобы все селение понесло имущественную ответственность за угнанный скот.
Но несмотря на эти особенности – частноправовой взгляд на преступление и отсутствие строгой индивидуальной ответственности за них, – все-таки надо признать, что и по сознанию горцев преступление есть зло и оно требует кары. Горец не скажет, что кража – хорошее дело, если он сам украл, и не хорошее, если его обокрали. Он давно вышел из этого первобытного состояния диких племен и давно дорос до правильной оценки противообщественных явлений. Убийство, кража, грабеж, ранение, половые преступления, посягательство на женскую свободу и честь – все это рассматривается, как явление нежелательное и противообщественное, влекущее за собою строгое наказание. В этом отношении взгляд горца нисколько не отличается от правосознания культурных народов. Разница не в оценке этих явлений, как преступлений, а в приемах борьбы со злом, в способах исследования события преступления и в мерах определяемого возмездия. Во всех этих отношениях горское население, конечно, далеко отстало от культурных народов.

Pages: 1 2
You can follow any responses to this entry through the RSS 2.0 feed. Both comments and pings are currently closed.

Comments are closed.