Суббота, Ноябрь 27th, 2010 | Автор:

ВЫПУСК КАВКАЗСКИЙ ВЕСТНИК № 5 ЗА 1900 ГОД
Очерки из истории Грузии и присоединение ее к России .

(Продолжение).
II.
В VII веке до P. X. усиливаются хазары, народ, кочевавший около берегов Волги и Каспийского моря и известный у древних писателей под именем скифов, и начинают тревожить своими нападениями кавказские народы. Последние, соединившись вместе, перешли Кавказский хребет, вторглись в землю хазар, разрушили несколько городов и, набрав пленных, вернулись обратно. Но вскоре после этого хазары, избрав себе царя, поднялись и пошли на юг чрез Каспийские ворота. Никто не мог устоять пред их многочисленностью: они предали разорению все, что встретилось им на пути, вплоть до Арарата; уцелели только некоторые места в Карталинии и Мингрелии. В этом походе хазары открыли и другой путь чрез Кавказские горы, известный в наше время под названием дарьяльского. Нашествия свои они стали повторять все чаще и чаще, до тех пор, пока таргамосиане не сделались их данниками. Владычество хазар продолжалось до изгнания их персами в царствование Аферидуна.
Персидский царь Аферидун, пылая мщением против хазар, разорявших не только Грузию и Армению, но и владения персов, отправил против них своего полководца Ардама с большим войском; к нему с восторгом присоединились грузины и армяне, и хазары вскоре были совершенно изгнаны из этих стран. Ардам, освободив, таким образом, Грузию, дал народу полное право исполнять свои обычаи; грузины в свою очередь, видя его расположение к ним, слушались его и повиновались ему во всем. Он построил город Дарубанди, нынешний Дербенд, в теснине между горами и морем, и укрепил его железными воротами для защиты от вторжения хазар. Затем он окружил город Мцхет крепкою каменною стеною, и первый ввел в Грузии употребление камня и извести на постройку; до него же грузины не знали способа соединять известь с камнем. В царствование Аферидуна персы нисколько не стесняли грузин налогами; напротив, они всеми средствами старались усилить их до такой степени, чтобы они одни могли удерживать хазар, столь опасных как для Грузии, так и для Персии. Но дела приняли другой оборот, когда на персидский престол вступил сын Аферидуна — Ирадж: персы умножили численность своих войск в Грузии и начали требовать дани. Это возмутило народ, и грузины, воспользовавшись наступившей в Персии междоусобной войной, напали на персов, разбили их на голову и изгнали из Грузии.
Персы после этого несколько раз пытались подчинить грузин, но попытки эти всегда оканчивались для персов неудачно. Так, персидский царь Кай-Хосро или Кир, разгромив Армению, после многих кровопролитных битв занял часть Грузии; но лишь только он возвратился в Персию для покорения Туранистана, оставшиеся в Грузии войска его были истреблены грузинами. Между тем Кай-Хосро своими победами над туранцами и многими другими народами заставил их покинуть свои земли и искать убежища в чужих странах. Таким образом рассеянные туранцы, ассирияне, греки и даже хазары во множестве пришли с своими семействами в Грузию и просили позволения поселиться в ней. Мцхетский мамасахлис, с общего согласия других владетелей этой страны, дал им места и водворил их среди грузинского населения, точно так же, как и евреев, рассеянных раньше этого времени Навуходоносором.
Таким образом народонаселение Грузии вскоре еще более умножилось и усилилось. Но с этих пор у грузин изменился общий с армянами язык и из слияния разных наречий составился новый язык — грузинский. В тоже время изменяются к худшему религиозные обряды грузин; родственная неприкосновенность при браках исчезает; погребение мертвых выходит из обычая и мертвых употребляют в пищу. Как ни грустно сознаться в этом факте, однако, не подлежит сомнению, что до пришествия Христа почти все кавказские народы питались мясом людей, принесенных в жертву идолам, или умерших естественной смертью; примеры этого они видели также у своих соседей.
Но Грузия не долго пользовалась свободой: персидской царь Бааман, прозванный Ардаширом, среди многих других завоеваний, успел покорить и Грузию и наложить на нее дань.
Этим кончаются народные предания, заключаемые в себе события, предшествовавшие походу Александра Македонского в Азию.
III.
В IV столетии. до P. X. на историческую сцену выступает Александр Македонский, который вместе с Персией подчинил также своей власти Грузию. Он нашел ее страною безверия и безнравственности, но населенною воинственным народом, имевшим укрепленные города. В короткое время он овладел всеми этими городами, за исключением только очень немногих Последний мцхетский мамасахлис Самар был убит в сражении. Овладев Грузией, Александр делает попытку уничтожить даже внешние признаки некоторой самостоятельности ее, поставив в ней, вместо мамасахлисов, своего наместника свирепого и самовластного Азона Патрика с отрядом телохранителей, а сам удалился в Персию. По уходе и смерти Александра, жестокий и бесчеловечный Азон разрушил стены Мцхета и других укрепленных городов Грузии, покорил Мингрелию до моря и сделал своими данниками осов, леков и хазар. Он ввел в Грузии идолопоклонство, стал истреблять влиятельных туземцев и довел народ до крайности и отчаяния. Эти-то крайние обстоятельства вызывают в Грузии восстание во имя своей независимости, восстание, о котором народное предание рассказывает следующее.
Во время наместничества Азона в Грузии, в Мцхете жил один юноша, по имени Фарнаоз. Он был племянник последнего мцхетского мамасахлиса Самара, убитого вместе с отцом Фарнаоза Александром Македонским. Фарнаоза, в то время еще трехлетнего младенца, мать увезла во внутрь Кавказа. Там возмужав, он возвратился на родину в Мцхет. Это был муж мудрый, неустрашимый воин, искусный охотник, но боясь преследований со стороны Азона, он скрывал свои природные качества. Между тем он приобрел известность и расположение Азона. Много раз уговаривала его мать не сближаться с опасным Азоном; она даже предлагала оставить Грузию и переселиться в Персию, откуда была сама родом. Фарнаоз долго колебался последовать совету матери; наконец, когда уже согласился с нею, ему в одну ночь приснился сон: он увидел себя в пустом и мрачном доме, где томился, не находя выхода; но вскоре туда проник солнечный луч, обхватил его, поднял и вывел в поле. Здесь он увидел, что солнце у ног его и что поле роскошно покрыто росою; тогда он снял рукою свежую росу и обмыл ею свое лицо. Проснувшись, Фарнаоз был удивлен подобным сном и подумал, что в Персии ему предстоит счастье. Мечтая об этом, он в тот же день отправился один на охоту и преследовал оленей в Дигомском поле; животные убежали в лощины, окружавшие местность, где ныне Тифлис. Преследуя свою добычу, Фарнаоз попал в одного оленя стрелою; животное, пробежав несколько шагов, упало у подошвы одной скалы, до которой Фарнаоз добрался только к вечеру. Здесь его настиг сильный дождь и он, отыскивая место, куда ему укрыться от дождя, увидел пещеру с заложенным входом. Фарнаоз быстро выломал преграду, вошел в пещеру и был поражен несметным богатством, хранившимся в ней. Изумленный и приведенный в восторг, Фарнаоз вспомнил о своем сновидении, вышел из пещеры, тщательно закрыл вход в нее и поспешил сообщить о случившемся с ним своей матери; вместе с нею он по ночам стал приезжать туда и перевез таким образом весь клад в свой дом.
Видя себя обладателем огромного богатства, Фарнаоз решительно отказался от намерения переселиться в Персию; у него явилась уже другая мысль, — мысль освободить Грузию от тирании Азона и восстановить свои права на нее. Грузины с восторгом встретили явившегося на избавление их Фарнаоза. Но не надеясь на свои собственные силы, Фарнаоз обращается с просьбой о помощи к правителю Мингрелии Куджи, который охотно вступил с ним в союз. Осетины и лезгины, с трудом платившие дань Азону, также присоединились к Фарнаозу и тем значительно увеличили его войско. В то же время Фарнаоз получает помощь от сирийского царя Антиоха I и армянского наместника. Азон бежал в Кларджети, где еще держался около года, но в сражении при Артануджи он был убит, а войска его рассеяны. После этого Фарнаоз овладел всею Грузией; с этого времени начинается здесь эпоха царей. Первым царем ее был Фарнаоз, родоначальник династии Фарнаозов. Летописи Грузии разделяют царей ее на 4 династии: 1)династия Фарнаозов, 2) Арзассидов, 3) Сассанидов и 4) Багратидов.
Насколько можно судить по грузинским летописям, царство Фарнаоза имело границами: Главный Кавказский хребет, реку Энгури, берег Черного моря до нынешнего Батума, оттуда горы, с которых берет начато река Чорок со своими притоками, до озера Палакацио; далее цепь гор, идущих по правому берегу реки Дебеда до Куры и, наконец, Алазань с восточными своими притоками.
Сделавшись царем Грузии, Фарнаоз прежде всего укрепил разрушенные врагами города и крепости, а затем начал вводить надлежащий гражданский быт. Царство свое он, по примеру персидских сатрапов, разделил на 9 частей или эриставств; каждым эриставством правил так называемый эристав, что значит глава народа. Эриставы были главными участниками управления и исполнителями царского повеления; каждый из них представлял собою царя в своем эриставстве, с правом передачи должности своему потомству. В ведении эриставов находились, в разных местах, спасалары (военачальники) и тысяцкие; сами же эриставы подчинялись спаспету (главнокомандующему), который безотлучно находился при особе царя. Все эти сановники собирали также подать с народа и представляли ее царю.
Устроив благосостояние подданных своих, сам государь, как отец и верховный судья, отчасти для сближения своего с ним и для познания нужд его, для производства суда и расправы, назначил себе срочные местопребывания в разных частях государства. Весною и осенью престол его находился во Мцхете, летом — в эриставствах Кларджетском и Эгрисском, а зимою — в Гатчиани.
К этому времени относится образование четырех сословий: 1) мтаварское или тавадское, соответствовавшее феодальному или удельно-княжескому; 2) азнаурское, равняющееся рыцарскому; 3) мокалакское — горожан, и 4) глехское — крестьянское. Мтавары или тавады происходили преимущественно от владетелей тех частей Грузии, которые образовались при разделении ее между наследниками Картлоса или от потомков иноземных царей. Азнаурами, по свидетельству летописи, названы сподвижники македонского наместника Азона, от которого будто бы происходит и само название азнаури; но вернее производит это слово от армянского «азни», что, как и азнаури, значит «благородный». Все эриставы были из сословия мтаваров. Мтавары владели не только поземельною собственностью и крестьянами, но имели так же, как и цари, своих подданных азнауров (которых наше правительство переименовало в дворян), снабженных землями и крестьянами; тот не мог быть азнауром, кто не имел населенной деревни и не мог, по первому призыву своего тавада, явиться к нему готовым на войну с значительным числом воинов, лошадей и разных принадлежностей походной жизни.
Фарнаозу же грузинская народность обязана введением грамотности и изобретением собственного национального алфавита, известного под названием «мхедрули». Этот древний алфавита, как видно, составлен из зендского и с таким искусством, что можно положительно сказать, что даже в наше время нет ни у одного народа алфавита, так хорошо приспособленного к языку, как у грузин. Петр Услар, разбирая и сравнивая его с другими, говорит: «если смотреть на грузинский алфавит в отношении к самому грузинскому языку, то нельзя не сознаться, что он удовлетворяет всем условиям: едва ли это не есть совершеннейший из всех существующих алфавитов. Каждый звук выражается особым знаком, каждый знак постоянно выражает один и тот же звук. Во всех европейских языках есть камень преткновения — орфография; для грузин, благодаря совершенству их алфавита, этой трудности почти не существует».
К сожалению, осязательных доказательств письменности того времени, по причине беспрерывных разорений страны, уничтоживших все памятники просвещения народа, не сохранилось. По мнению Баратова, эти литературные памятники, как произведения язычества, истреблены по принятии грузинами христианской религии; такое преследование их видно уже из того, что христианское духовенство IV века, вероятно, желая отклонить народ от чтения древних книг, составило новый алфавита, называемый «хуцури».
Шестидесятилетнее царствование Фарнаоза ознаменовано особенным вниманием к нему сирийского царя Антиоха I Сотера, который назвал царя Грузии своим сыном и утвердил за ним царский венец.
С тех пор, как потомки Картлоса составили из себя одно нераздельное государство, управляемое царем, то и религия, как единственный закон у всех вообще азиатских народов, не могла оставаться в неопределенных формах и требовала ясной системы. Исполненный уважения к вере предков своих, Фарнаоз первый решился установить в Грузии религию Зороастра — этого древнейшего законодателя и философа востока; а преемники его с успехом продолжали это важное предприятие, послужившее некоторым образом к развитию обычаев народа. Высокие, уединенные башни, или холмы в глуши лесов, над которыми всегда носились многочисленные стаи птиц и рыскали хищные звери, были единственными кладбищами древних грузин. Туда выставляли на съедение животным тела умерших, не зарывая их в землю, и более о них не вспоминали.
Грузины-язычники имели храмы, которые отличались от обыкновенных жилищ кубическою формою с куполом. Замечательнейшие из них, по свидетельству Страбона, находились: один в Месхии, а другой на границе Албании. В Мцхете было главное жилище магов. Знаменитая статуя Ормузда, возвышавшаяся на левом берегу Арагвы, обращала на себя взоры жителей этого города, и они, покорные строгой воле жрецов, каждое утро, с первыми лучами восходящего солнца, поклонялись ей с кровлей своих домов. Жертвоприношение всегда совершалось пред алтарем капища его с особенными обрядами. Представляя богов карателями человечества, грузины старались укротить гнев их человеческими жертвами: юноша, пожираемый пламенем, считался драгоценнейшим приношением. На могиле родоначальника картвелов в городе Картли Фарнаоз, как гласит предание, поставил громадную статую идола Армаза или Ормузда. Грузинский царевич Вахушт пишет, что статуя Армаза была громадного размера, облаченная в золото, глаза его сделаны из драгоценных камней и блестящая корона из таких же камней украшала его голову. Для него был учрежден день религиозного празднества, которое совершалось у подножия его. При большом стечении народа, туда приезжал царь в сопровождении вельмож, и при звуках труб и барабанов совершалось жертвоприношение: одни резали быков, другие баранов, оленей и диких коз, а некоторые доходили до такого страшного фанатизма, что приносили в жертву своих детей. Потом начинались пиршества, танцы и другие увеселения, продолжавшиеся три дня. Такие торжества были учреждены и в честь других богов.
Кроме того, Фарнаоз ввел почитание Гаци и Гайма. Преемники же его присоединили еще сюда почитание идолов Задена, Афродиты, Аниани и Даниани. Но Армаз был самым главным богом. (В имени Задена, говорит Броссе, легко узнать греческого Зевеса, а Даниани есть искаженное грузинами имя греческой Дианы).
Кроме того, летописи приписывают Фарнаозу учреждение в Грузии престолонаследия, восстановление и украшение разоренных городов, построение Шорапани — знаменитого в древности складочного места товаров, шедших из Индии в Европу, и множество других полезных деяний. Вообще царствование Фарнаоза было эпохою радости и спокойствия, и все твердили: «благословляем судьбу, даровавшую нам царя, из рода наших предков, который освободил нас от бремени поборов и иноземного угнетения».
После смерти, тело Фарнаоза предано было земле у лоджия идола Армаза.
IV.
Во мраке следовавших затем веков, наполненных борьбой с Арменией и другими соседями, мелькает лишь несколько славных имен, из которых одно, царя Адерка (3 г. до P. X.—55 по P. X.), замечательно тем, что в его царствование родился Спаситель мира, а другое — царя Мириана (263—342 г.), тем, что при нем в Грузии является равноапостольная Нина и насаждает здесь свет христианского учения.
Собственно говоря, начало насаждения христианской веры в Грузии восходит к временам апостольским. Летописи грузинские, а также греческие писатели X, XI и XII веков сохраняют предание, по которому Иверия, при разделе стран для проповеди между апостолами, досталась по жребию Пресвятой Деве. Действительную же проповедь евангелие в этой стране приписывают апостолу Андрею.
По сказанию летописца, апостол Андрей через Каппадокию и приморской город Трапезунд проник в западную Иверию и город ее Дидачара (Адчара) первый увидел этого проповедника евангелия. Распространяя евангелие далее, он побывал в Кларджете (Кларджет в то время принадлежал грузинам и находился у границ Анатолии на юго-запад от Ахалцыха; там и до сих пор видны развалины древних памятников процветавшего христианства), Ацквере (это один из древнейших городов Грузии при р. Куре у входа в Боржомское ущелье, теперь местечко Ацхур), Цхуме (нынешний Сухум), Мингрелии, Абхазии и других местах. Что его проповедь была не безуспешна, об этом можно судить по тому, что хотя семена евангелия были подавляемы царем Адерком, воздвигшим вскоре гонение на новообращенных, однако ж, идолопоклонство и огнепоклонство потеряли в значительной степени свою силу, и могила Симона Кананита, спутника апостола Андрея, — могила и до сих пор показывается в горах Абхазии, — скоро сделалась предметом благоговения для самых диких обитателей Кавказских гор. Благодетельным следствием этой проповеди было уничтожение жестокого, кровавого обычая приносить в жертву богам младенцев и съедать трупы мертвых людей. Царь Рев (186—213), уничтоживший этот языческий обряд, стяжал себе за то в истории имя «Праведного».
С этих пор христианская религия в стране распространялась хотя медленно, но беспрепятственно, а уважение и расположение к ней проникло даже до царского двора (при царе Мириане); тем не менее религиозные празднества исполнялись в полном блеске по старому народному обычаю.
Великому событию просвещения Грузии предшествовало одно обстоятельство, подробно описанное в грузинских летописях. Иудеи, поселившиеся в Грузии со времен Навуходоносора и жившие в столице ее Мцхете, ежегодно посылали на Пасху в Иерусалим своих представителей, чрез которых молва о чудесах Спасителя скоро распространилась по всей Грузии. В год крестной смерти Христа, в числе посланных был еврейский юноша, по имени Элиоз, один из воинов, находившихся при Кресте Господнем. Ему по жребию достался хитон Спасителя, который он и принес с собой, возвратившись в Мцхет. Вместе с тем, Элиоз распустил молву о великом проповеднике, выдававшем себя за Миссию. Рассказы его были так красноречивы, что обратили на себя внимание грузинского царя Фарсмана I. Последний старался завладеть хитоном, но он был тщательно скрыт от поисков.
Это предание было еще свежо, когда среди безверия Грузии явились туда апостолы: Андрей Первозванный и Симон Кананит.
Но полною своею победою над язычеством в Грузии христианство обязано равноапостольной Нине. Из биографии ее, написанной современницею ее грузинской царевною Саломе, видно, что св. Нина была дочерью Завулона, римского полководца, служившего в войсках Максимиана, родом из каппадокийского местечка Коластри, и Сусанны — сестры иерусалимского патриарха, родственницы св. великомученика Георгия. Двенадцати лет св. Нина с родителями своими прибыла в Иерусалим. Здесь отец ее Завулон, с благословенья родственника своего, патриарха Ювеналия, и с согласия супруги своей, удалился на берега Иордана, в пустыню; а Сусанна поступила в число диаконисс при храме. Тогда дядя Нины, иерусалимский патриарх, отдал ее на воспитание одной благочестивой старице. Под ее руководством Нина в продолжение двух лет основательно изучила правила веры и христианского благочестия; от нее же она узнала и о судьбе хитона Господня. Мысль сделаться просветительницею Иверии и отыскать святую одежду всецело овладела Ниною. День и ночь молилась она Пресвятой Деве, прося ее помощи. Богоматерь явилась ей в сонном видении, вручила крест, сложенный из виноградных лоз, и сказала: «иди в Иверскую страну, благовествуй там евангелие Господа Иисуса, и обрящешь благодать у него. Я буду тебе покровительницею». Проснувшись и увидав в своих руках чудный крест, Нина со слезами облобызала его и, перевязав его своими волосами, с радостью поспешила к патриарху, рассказала ему о чудном видении и посольстве Богоматери. Патриарх не препятствовал ее высокому назначению и, благословив, с молитвою отпустил ее в далекий путь. В то время из Иepyсалима отходили в Армении 50 дев, бежавших от Диоклетиана, который одну из них, красавицу Рипсиму, хотел было провозгласить своею супругою. С этими благочестивыми девами св. Нина достигла Армении. Но здесь она едва не сделалась жертвою армянского царя Тиридата, который, в угоду Диоклетиану, отыскал всех ее спутниц, и, когда они отказались принять брачные условия, предал мученической смерти. Избавленная судьбою от участи своих подруг, Нина скрывалась сначала в северных частях Армении; но в следующем году, в июле месяце, она отправляется в Грузию.
И вот, в начале IV века, при основателе династии Сассанидов, царе Мириане, современник Константина Великого, св. Нина является в стране ей чуждой, на истоках неведомой ей реки (Куры) и, следуя по ее течению, достигает города Мцхета, куда в то время со всех концов Грузии стекался народ на празднество в честь богов Армаза и Задена. На высокой горе гордо стоял исполинский кумир Армаза, весь горевший золотом; по сторонам его другие, поражавшие огнем, как говорит предание, всякого, дерзавшего подступать к ним без воли жрецов. Гремели трубы, курился фимиам, лилась кровь жертв; царь Мириан со всем народом распростирался ниц пред бездушными идолами, и только одна чуждая, никому неведомая дева не преклонила колена. Взволнованная этими грубыми сценами идолопоклонства, Нина обратилась с молитвою к Богу об истреблении идолов. И внезапно, среди ясного и тихого дня, разразилась страшная гроза с громом и молнией, и именно над тем местом, где стояли идолы; капище рушилось, и среди развалин его лежали остатки разбитых, поверженных кумиров. В ужасе бежали царь и народ; на развалинах осталась одна Нина, спокойно смотревшая на возникшую и утихшую около нее бурю. Этот случай послужил проповеднице доказательством ее высокого призвания. Чрез три дня она поселилась во Мцхете.
С этого времени начинается ряд подвигов и чудес св. Нины, память о которых сохранилась в местных преданиях, записанных и царем-летописцем.
Вскоре дела и поведение св. Нины приобрели ей уважение в обществе и распространили мнение о ее чудотворной силе. Между первыми учениками ее были раввин Абиаторъ с семейством, некоторые из царских слуг и придворных и, наконец, сама царица, которую св. Нина исцелила от тяжкой и долговременной болезни. Царь Митлан, удивленный неожиданным выздоровлением жены, призвал Нину и с сочувствием беседовал с нею о евангелие и Христе, но сам все еще не решался принять христианскую веру, пока случай не заставил его торжественно вступить в христианство.
Однажды Мириан был на oxoте в соседних горах и там его застиг такой густой туман, что, хотя это было днем, но темнота показалась ему мрачнее ночи. Свита его рассеялась. В ужасе и отчаянии он бросился с коня и, подняв руки к небу, умолял о помощи богов; но, не видя ее, призвал Бога Нины и, как только произнес обет крещеная, мрак исчез.
Собрав свиту, он объявил ей о своем обете и направился обратно во Мцхет. Вся царская семья и народ, узнав о чудесном событии, вышли царю навстречу. Не заезжая во дворец, царь посетил хижину Нины, пал на колени перед животворящим крестом ее и предался Христу. Тогда же отправил он посольство к императору Константину Великому с просьбой прислать епископа и священников для совершения крещения грузинского народа и исполнения церковных обрядов, между тем как Нина и ученики ее должны были приготовить народ к принятию новой веры. В тоже время, по приказанию Мириана, был вырублен царский сад и на его месте построен деревянный храм во имя Спаса.
Весть о желании Мириана вступить в христианство была принята при дворе Константина Великого с восторгом. Поэтому немедленно был освобожден из аманатства сын Мириана, Бакар, и с ним же отправлены в Грузию епископ Иоанн (по некоторым известиям Евстафий, возведенный на первом вселенском соборе в сан анатолийского патриарха) и несколько священников с иконою Спасителя и св. мощами. По прибытии духовенства, Мириан разослал повеление ко всем эриставам, чтобы они с их подвластными со всех концов Грузии собрались в Мцхет, и когда большая часть их явилась в столицу, царь всенародно принял крещение вместе со своим семейством; примеру его последовали государственные сановники, полководцы, воины и весь народ.
Воодушевленная таким великим успехом, св. Нина отправилась в другие места Грузии, всюду внося свет евангельского учения, и после 35-летняго апостольского подвига скончалась близ нынешнего города Сигнаха в Кахетии.
Так быстро и мирно без борьбы, без насилий совершилось в Грузии всеобщее принятие христианской веры в то время, когда ни догматы веры, ни церковные обряды не имели еще определенной системы и формы, и только через 7 лет, т. е. в 325 году, приняв постановления первого Никейского вселенского собора, церковь грузинская была причислена к антиохийскому патриаршеству, от которого более столетия была в зависимости.
Насколько безмятежно вошло христианство в жизнь, этой страны, можно судить по одному тому, что в ней никогда не было никаких сект; даже в средние века, когда зловещее пламя костров пылало не только во всей западной Европе, но изредка и в России, знаменуя собою обострившуюся борьбу христианства с противоречащим ему мировоззрением язычников и сектантов, Грузия не знала ни этой борьбы, ни костров. Благодаря отсутствию такой борьбы Грузия, кажется, более всех других христианских народов сохранила обычаи и поверия старины, являющиеся до сих пор живыми осколками до христианского прошлого.
Простотой своих божественных заповедей, доступных не одним высоким умам, но и самому неразвитому сознанию, теплотой чувства и веры христианство победило непривыкшие к мудрствованию сердца грузин и с тех пор, слившись воедино с национальной идеей, оно одухотворило и смягчило кротким светом своим вековечную борьбу этого племени. Мириан, принимая христианство, быть может руководствовался не одним только убеждением и верой, но и другими чисто земными расчетами: быть может переменой религии он хотел положить предел вечным покушениям Персии на национальную свободу грузинского народа. Как бы то ни было, он действительно спас этим самобытность Грузии, население которой мало-помалу могло расплыться и исчезнуть в море окружавших ее более сильных народов, которые напирали со всех сторон на этот небольшой, но стратегически важный для них клочек земли.
Христианская религия повсюду, где она была принята, везде произвела великий нравственный переворот, и в этом отношении она была еще более благодетельна для Грузии, не имевшей определенных законов. Евангелие учило соединению всех между собою узами любви, учило, что есть истинная добродетель и отчетливо указывало на зло. Духовенство, с своей стороны, тщательно поддерживая это учение, приняло на себя бдительный надзор за поведением христиан и за чистотою нравов семейной жизни; великолепие же храмов и торжественность обрядов богослужения развили в народе вкус к изяществу и послужили основанием цивилизации.
Сын и преемник Мириана, Бакар (342—364), не уступавшие отцу своему в благочестии, желая рядом с христианством распространить в Грузии и современное греческое образование, вызывал из Греции ученых мужей и наставников, и приказал всюду, при построении церквей, строить училища. В этих училищах преподавались, кроме наук на грузинском языке, греческий и ассирийсий языки. По его же распоряжению построено и украшено было множество храмов, а по соседним городским обществам разосланы лучшие проповедники веры. Вскоре, вследствие старания миссии, приняли христианство абхазцы, хевсуры и некоторые другие народы Кавказа.
Христианство, конечно, утвердилось в Грузии не сразу. Были цари отступники. Первый и опасный пример измены вере мы встречаем в лице царя Вараз-Бакара или Бакара II (379- 393). Персы же упорно стремились изгнать христианство из Грузии и заменить его огнепоклонством. Так, когда при царе Мирдате IV (408—410) они овладели Грузией, жители ее принуждены были спрятать кресты, и обожаемый персами огонь запылал во всех церквах, спасшихся от разорения. Семейство царя Мирдата IV и духовенство скрылись в Кахетинской долине; сам же Мирдат, разбитый в сражении и взятый в плен, отправлен в город Багдад, где и умер. В Грузии, подвергшейся всем бедствиям неприятельского военного своеволия, наступило мeждyцapcтвие, продолжавшееся три года. Наконец, в 413 году, когда персы заняты были войной с другими народами, грузины, воспользовавшись этим обстоятельством, собрались и предложили Арчилу, сыну Мирдата IV, занять престол отца. Дань персам лежала тяжелою ношей на грузинском народе, и Арчил решил сбросить это иго; весь народ с радостью откликнулся на его решимость. Правители Арана и Адербейджана, по приказанию рассвирепевшего шаха, с бесчисленными толпами вступили в пределы Грузии. Направление страшного врага можно было проследить по зареву пожаров и облакам дыма в воздухе. Толпы народа бежали в чащи лесов, на выси гор и в пещеры. Замки и укрепленные места, монастыри и церкви, жилища бедных поселян — все становилось жертвою пламени. Арчил встретил неприятеля на берегах р. Бердуджи. Грузины, которым угрожала опасность лишиться свободы вероисповедания, несмотря на свою малочисленность, мужественно вступили в битву и одержали победу. Персы, разбитые на голову, бросились в беспорядочное бегство; стан их, наполненный пленными и добычей, попал в руки победителей; немногие из персов успели спастись; большинство же из них было убито или взято в плен. Не раз и впоследствии грузинам приходилось отстаивать своею грудью и кровью свободу вероисповедания.

Pages: 1 2 3
You can follow any responses to this entry through the RSS 2.0 feed. Both comments and pings are currently closed.

Comments are closed.