Пятница, Ноябрь 19th, 2010 | Автор:

СБОРНИК СВЕДЕНИЙ О КАВКАЗСКИХ ГОРЦАХ

ВЫПУСК  2

тифлис 1869

МАТЕРИАЛЫ ДЛЯ ИСТОРИИ ДАГЕСТАНА.

КАЗИКУМУХСКИЕ И КЮРИНСКИЕ ХАНЫ[1].

I.

Взгляд на страну Лаков. Шамхалы. Хахлавчи. Избрание хахлавчи Сурхая.

В самом центре Дагестана, в верховьях реки, известной у нас под названием Кезикумухского Койсу, живет особое племя, называющее себя Лак или Ляк, а страну свою Лакрал-Кану. Племя это известно у нас под именем Казикумухцев; так же его называет и большая часть близких и дальних его соседей. Страна лаков состоит из множества ущелий, соединяющихся в одно верстах в 3 ниже главного селения, Гумука; от долины Самура она отделяется высоким хребтом, параллельным главному Кавказскому хребту, многие вершины которого покрыты вечным снегом и сообщение чрез который возможно только в летние месяцы, такие же хребты, но несколько ниже, отделяют лаков от соседей — кюринцев, даргинцев и аварцев. Чрез все эти горы есть только три тропинки, по которым войскам возможен доступ во внутрь страны: 1) из Кюры на перевал Кокма-Даг, высотою более 10,000 футов, к Хозреку; 2) из Андалала и Акуши вверх по Койсу и 3) из Андалала чрез Турчи-даг или сел. Бухты и Мукарк к Казикумуху. На каждый дом из этих путей встречается множество мест, удобных для упорной защиты и трудно обходимых. Страна лаков совершенно безлесна; удобные для хлебопашества земли находятся только на дне ущелий и небольшими клочками разбросаны по ближайшим к ним уступам гор; садоводство невозможно по суровости климата; обширные пастбища, находящиеся на вершинах хребтов, хотя и представляют возможность держать на них летом значительные стада баранов но недостаток зимних пастбищ и невозможность заготовлять на зиму достаточное количество сена не позволяют овцеводству развиться до такой степени, чтобы оно, вместе со скудным хлебопашеством, могло обеспечить существование значительного, по пространству, населения. В настоящее время лаки живут в 97 селениях, в коих считается 6750 дворов и до 34,000 душ, мужчин и женщин; как было велико население в то время, которое мы будем описывать, определить трудно; должно однако, на основании многих данных, полагать, что оно мало разнилось от настоящего. Большая часть лакских селений находится в недальнем расстоянии одно от другого, так что, в случае надобности, все жители, могущие носить оружие, в числе от 6 до 7 тысяч человек, без особого затруднения соберутся, в каждое из них, в течение двух суток.

Такое положение страны лаков дало им возможность не только долго сохранять свою независимость во времена беспрepывных нашествий разных племен, в течение многих веков проходивших Дагестан, но, пользуясь обстоятельствами, покорять и ближайших соседей. Так, они подчинили себе целое общество Варкун-Даргуа, иначе Ашти-Кункн, и заставили платить дань; присоединили несколько селений от обществ Андалала и Рис-Ора, завладели селен. Арчи и частью ущелья реки Кара-Самура.

Положительная невозможность прокормиться средствами своей страны заставила лаков добывать хлеб на стороне различными способами: они посылали постоянно партии для грабежа в Грузию и Ширван, где всегда представлялась верная и не особенно трудная добыча; занимались работою и торговлею почти во всех горных обществах Дагестана, чрез что всегда могли рассчитывать на поддержку с их стороны; в смутные времена охотно нанимались, за ничтожную плату, воевать с кем угодно.

Из давнопрошедшего лаков нам известно весьма немного. Страбон и Плутарх упоминают о племени леков, живших в Кавказских горах, между Албаниею и Амазонками.

Моисей Хоренский, описывая, в XXXVII главе своей истории Армении, сражение в Дцираве, упоминает о храбром царе леков Шергире, бывшем на стороне персов и убитом Камсаром Спандартом. Арабский писатель Масуди называет уже лаков Гумиками, и свидетельствует, что во время прихода аравитян в Дагестан, в половине VIII века, у них не было никакого царя, а народ управлялся старшинами. Лаки, и собственно жители главного селения их Гумука, были одни из первых дагестанских племен, принявших магометанство; как говорит местное предание, перемена веры произошла весьма легко, без малейшего сопротивления. Жители Гумука сами прислали выборных к арабскому полководцу Абу-Муселиму просить о посылке к ним наставников в новой вере. Абу-Нуселим сам отправился в Гумук, построил там мечеть, в 777 году по P. X., как гласит надпись на этой мечети, назначил кадиев, а для управления народом поставил Шах-Баала: имя это впоследствии обратилось в титул шамхала. Шамхалам, кроме страны лаков, подчинились еще многие общества и владения Дагестана. Гумукцы, гордясь принятием новой веры прежде других, присоединили к названию своего селения почетный арабский титул гази или кази; затем название «Кази-Гумук», или Казикумух, обратилось в название всей страны и народа.

Шамхалы правили казикумухцами до половины XVII века; но о деяниях их, почти в течение 9 столетий, до вступления их в сношения и подданство государей Российских, нам ничего неизвестно.

Казикумух служил местопребыванием шамхалов до конца XVI века; около этого времени шамхалы начали жить зимою в Тарках или Бойнаке, а только на лето переезжали в Казикумух. В правление шамхала Сурхай-Мирзы-хана, в Казикумухе образовалась сильная партия, стремившаяся к совершенному уничтожению шамхальской власти. Действия ее были столь успешны, что по смерти Сурхай-Мирзы-хана, в 1640 году, последующие шамхалы уже не переезжали более в Казикумух, хотя сохраняли еще некоторую власть над ним, выражавшуюся в незначительных поборах и т. п. Но вскоре казикумухцы отложились совершенно от них и выбрали себе особого правителя, под названием Хахлавчи[2], из фамилии, ведшей свой род от Шах-Баала.

Главная обязанность хахлавчи заключалась в сборе ополчения и начальствовании над ним, как при защите от нападения соседей, так и для внешних предприятий; но в ближайшее управление народом он не вмешивался; каждое селение управлялось особо, своими выборными, а по делам духовным все имевшие надобность обращались к главному кадию сел. Казикумуха. Бывали примеры, что старшины, не видевшие надобности в войне, отказывались выставлять по требованию хахлавчи вооруженных людей, отговариваясь или необходимостью окончить полевые работы, или холодным временем года.

Особого содержания хахлавчи не получал никакого, но пользовался доходами с некоторых гор и пашен, собственно для этого назначенных, получал часть подати, взыскивавшейся преимущественно баранами и хлебом, с Варкун-Даргуа и Арчей, и определенную часть военной добычи. При таких условиях степень власти и влияния на народ более всего зависела от личных качеств хахлавчи и многочисленности его родни, действовавшей в его пользу.

Хахлавчи избирался старшинами и выборными от каждого селения, на предварительном совещании; но всегда наблюдалось правило, что первым кандидатом считался старший в роде шамхальской фамилии, оставшейся в Казикумухе, и только, в случае явной его неспособности или отказа от звания хахлавчи, избирался следующий за ним; при этом требовалось также, чтобы избираемый не был чанка, т. е. происходил бы от равного брака; но в смутные времена это обстоятельство не имело особого значения, — все зависело от личных качеств избираемого.

Около 1700 года в Казикумухе умер хахлавчи Али-Бек. У него было два сына: Сурхай-шамхал и Гирей; но оба они умерли еще при его жизни, оставив, первый — вдову и семь сыновей, а второй — вдову и одного сына Сурхая. Сыновья Сурхай-шамхала не отличались хорошими качествами, обращались надменно с простым народом и вообще вели себя дурно; но как отец их был старше Гирея, то старшины казикумухские, собравшиеся для избрания хахлавчи, не пожелали их обидеть и отправили от себя депутатов к вдове Сурхай-шамхала с просьбою дать одного из ее семи сыновей в хахлавчи. Она не пустила депутатов к себе в дом, а выслала служанку спросить, что им нужно, и по получении от них ответа, приказала своей служанке вынести к ним свой старый башмак и сказать: «довольно будет для вас, дураков, подчиняться и этому башмаку; а сына я вам не дам ни одного».

Депутаты, огорченные таким ответом, ушли и передали его собранию, которое и отправило их к вдове Гирея. Мать Сурхай-хана приняла депутатов, усадила их, угостила, и потом спросила о цели их прихода; когда они ей объявили, что народ желает избрать ее сына в хахлавчи, она, тотчас же, изъявила на это свое согласие, потребовала Сурхая и в присутствии их дала ему несколько наставлений, как он должен исполнять свои будущие обязанности; из этих наставлений предание сохранило следующее: «со старшими тебя по летам обращайся, как с отцом; с равным тебе — как с братом, с младшими — как с сыном».

Когда депутаты, возвратясь к старшинам, передали им все происшедшее в доме вдовы Гирея, — Сурхай, тотчас же, был провозглашен хахлавчи, а негодование против сыновей Сурхай-шамхала достигло до того, что народ потребовал немедленного их изгнания из Казикумуха. Они, узнав об этом решении и опасаясь чего-нибудь худшего, бежали в Акушу, так поспешно, что не успели захватить с собой даже самых необходимых вещей.

Когда пришло время собирать подать с Варкун-Даргуа, сыновья Сурхай-шамхала отправились со своими людьми в главное селение, Ашти, и стали требовать, чтобы подать была отдана им. Старшина дал знать об этом Сурхаю в Казикумух. Сурхай взял несколько человек нукеров, поехал в Ашти, но, не въезжая в селение, вступил в переговоры со своими двоюродными братьями, — уговаривал их отказаться от неследующей им подати и не производить беспорядков в его владениях, обещаясь за то обеспечит их содержанием. Но они ничего не хотели слушать. Тогда Сурхай предложил кончить дело поединком, объявив, что он готов драться один против семерых, лишь бы не подвергать своих подвластных опасности по его личным делам. Семь братьев, рассчитывая уничтожить ненавистного им Сурхая, охотно согласились на его вызов. Сурхай, отдав приказание своим нукерам отнюдь не вмешиваться в дело, до тех пор, пока он будет жив, отправился на встречу к семи братьям; вскоре они сошлись и завязалась битва на кинжалах; Сурхай действовал так ловко, что очень скоро успел убить трех братьев, а остальным нанес по несколько тяжелых ран, и они поспешили бежать; но и Сурхай, в свою очередь, получил много ран, и у него была почти совсем отрублена кисть левой руки.

Вскоре после этого дела, оставшиеся в живых сыновья Сурхай-шамхала умерли от ран, а Сурхай, благодаря крепости своего здоровья, излечился, только лишился действия левой руки. Это обстоятельство и дало повод к прозванию его — безруким, по-татарски «Чолак», под которым он и доныне известен Дагестану.

II.

Положение Дагестана в начале XVIII столетия. Дауд-бек Мускурский. Взятие Шемахи Чолак-Сурхаем. Походы Шаха-Надира в Козикумух. Магомед-хан.

В начале XVIII столетия все прибрежные владения Дагестана признавали над собою власть Персии. В 1696 году, шах Гуссейн утвердил в звании уцмия кайтагского Эмир-Гамзу, сына Али-Султана; вскоре появился в Кайтаге Ахмед-хан, сын Гуссейн-хана Кубинского, происходившего из рода уцмиев, и при помощи кубинцев и горцев успел овладеть сел. Башлы, а когда Эмир-Гамза бежал в Аварию, в 1706 году, объявил себя уцмием; но против него скоро восстал претендент на это звание, Ахмед-хан, сын уцмия Уллу-Бея, который, собрав горцев, успел, в 1708 году, подчинить себе большую часть Кайтага. Ахмед-хан, сын Гуссейн-хана, укрепился с Маджалисе, где вскоре был убит изменнически своим нукером, а Ахмед-хан, сын Уллу-Бея, овладел окончательно всем Кайтагом и подчинил себе почти всю Табасарань.

Шамхалом Тарковским был в это время Адиль-Гирей.

Кюра частью подчинялась кубинскому хану, Султан-Ахмед-хану, внуку Гуссейн-хана, частью Дербенту, а горная ее часть считалась независимою.

Остальные горные общества, в том числе и Казикумух, были вполне независимы и принимали сторону то турок, то персиян, смотря по тому, что им было выгоднее.

В это же время в Кубинском ханстве, в Мускуре, появился некто Дауд-бек, распространявший особое духовное учение, сущность которого к сожалению неизвестна[3], клонившееся между прочим к ниспровержению власти персиян. Для достижения этой цеди Дауд-бек обратился, прежде всего, к уцмию Ахмед-хану, как сильнейшему в то время владетелю дагестанскому, располагавшему самыми большими средствами. Ахмед-хан согласился принять участие в этом деле и склонить к тому же остальных владетелей Дагестана и вольные общества. Для начала он дал часть своего войска Дауд-беку, который успел усилить его сбором горцев; он в 1711 году напал сначала на Шабран, взял его и разорил до основания, потом осадил Худат, где укрепился преданный Персии Султан-Ахмед-хан Кубинский, с своим семейством. Худат скоро был взят, Султан-Ахмед-хан погиб, вместе с прочими защитниками. Этот успех увеличил значение Дауд-бека; вслед за тем к нему присоединились, кроме уцмия, казикумухский хахлавчи Чолак-Сурхай, акушинцы и другие; в Мускуре собралось ополчение, более 30,000 человек, и осадило Шемаху, но без успеха. Шамхал Адиль-Гирей не только не принял участия в этом деле, а даже послал сказать уцмию Ахмед-хану, что он, как верноподданный шаха, нападет на Кайтаг; это заставило уцмия возвратиться домой. Хахлавчи Сурхай, оставшись главным вождем предприятия, в 1712 году, вновь пошел на Шемаху и после 15-дневной осады, при помощи шемахинских суннитов, взял город и совершенно разграбил его. При этом погибли правитель Ширвана Гуссейн-хан и почти все русские купцы, ведшие в Шемахе значительную торговлю.

От Шемахи Чолак-Сурхай и Дауд-бек направились к Баку, с целью завладеть им; но разбитые, не далеко от города, Дергах-Кули-беком Дербентским, принуждены были возвратиться без успеха.

Взятое Шемахи чрезвычайно возвысило в Дагестане значение Сурхая, и он, по просьбе шемахинцев, принял титул хана. Не надеясь однако удержать за собой Ширван, Сурхай-хан и Дауд-бек обратились к турецкому султану с просьбою принять их под свое покровительство; просьба их была принята. Дауд-бек разными происками успел устроить дела так, что был назначен правителем Ширвана; оскорбленный этим Сурхай-хан рассорился с ним и вскоре сделал набег на Ширван, прошел почти до Ганджи; но не имея особого успеха, возвратился в Казикумух.

Гибель русских купцов и разграбление их имущества, как известно, были одною из причин похода императора Петра I в Дагестан, в 1722 г. — Во все время движения русских войск и в последствие, Чолак-Сурхай-хан не предпринимал против них никаких враждебных действий, но и не изъявлял покорности.

12-го сентября 1723 года, именем шаха Taxмаспа, уступлен России весь прикаспийский край от Астрабада до Сулака; но Казикумух не вошел сюда, а трактатом 27-го июня 1725 года признан за Турцею, вместе с частью Ширвана.

Сурхай-хан, в свою очередь, различными происками успел выставить Хаджи-Дауд-бека в дурном свете пред турецким правительством, вследствие чего Дауд-бек был вытребован в Константинополь, где и умер, а управление Шемахою поручено Чолак-Сурхаю, с утверждением его в звании хана. В это время значение Казикумуха в Дагестане достигло высокой степени. Все владетели и общества искали дружбы и покровительства Чолак-Сурхай-хана.

В 1733 году турецкий султан, вследствие поражения, нанесенного его войскам близь Багдада шахом Надиром, уступил Персии все завоеванные у нее провинции и издал хаттишериф об очищении их турками. По приказанию Надир-Шаха, к Чолак-Сурхаю был послан гонец с требованием очистить Шемаху. Сурхай-хан не только отказался исполнить это требование, но велел убить посланного и написал в ответ письмо, наполненное дерзостями. Следствием этого был первый поход шаха Надира против Сурхай-хана.

В августе 1784 года шах Надир подступил к Шемахе; Сурхай-хан успел собрать значительное число горцев, кроме того к нему пришли на помощь турки и татары из Ганджи. Сражение произошло на урочище Деве-Батам. Разбитый совершенно, Чолак-Сурхай-хан бежал и окольным путем достиг до Хозрека, откуда едва успел добраться до Казикумуха. Шах-Надир 17-го августа занял Шемаху, назначил правителя и отправился преследовать Сурхай-хана. В 10 переходов персидские войска подошли к Казикумуху, но не могли сразу овладеть им, потому что мост чрез Койсу был разобран; однако это их удержало недолго — скоро был отсыпан брод и они быстро выбрались из глубокого оврага. Казикумухцы, после незначительной перестрелки, сдались, а Сурхай-хан, с семейством, успел бежать в Аварию. Только благодаря предстательству шамхала Хаспулата, сына Адиль-Гирея, Надир-шах не приказал разорять Казикумух; поручив управление им Магомед-хану (сыну Сурхая), он отправился чрез Шемаху для осады Гянджи и действий против сераскира Абдуллы-Паши, стоявшего с турецкими войсками близь Эривани. В видах содействия сераскиру, султан приказал крымскому хану двинуться к Дербенту. В конце октября 1735 года крымцы появились в Дагестане. Сурхай-хан явился к крымскому хану, назначил к нему на службу своего сына Муртузали с 500 человек казикумухцев, за что и был назначен правителем Ширвана; велел за тем Сурхай-хан, по просьбе Эльдара, назначенного крымским ханом шамхалом, двинулся с своим ополчением в сел. Большие-Казанищи, с целью изгнать Хаспулата-шамхала; но приход шах Надира в ноябре в Дербент заставил уйти крымцев, а Сурхай хан возвратился домой, для защиты Казикумуха. Не смотря на суровое время, в декабре этого же года, Надир-шах, чрез Акушу, вновь двинулся в Казикумух для наказания Чолак-Сурхай-хана, который успел собрать своих подвластных, аварцев и акушинцев и укрепился в ущелье, в нескольких верстах ниже Казикумуха. Надир—шах разбил его скопище и намеревался уже идти далее, когда прибыли депутаты от казикумухского народа с изъявлением полной покорности и с известием, что Сурхай хан, со всем семейством, удалился в Аравию. Надир-шах удовольствовался этим и не пошел далее, как по случаю зимы, так и отвлеченный другими, белее важными делами.

Во время похода его в Индию, до 1742 года, в Дагестане происходили беспрерывные беспорядки от частых ссор между различными владетелями. Сурхай-хан вновь возвратившись в Казикумух, принимал в них деятельное участие.

В июне 1742 года шах Надир вновь прибыл с войсками в Ширван и оттуда двинулся в Казикумух, жители коего, не смотря на подстрекательство Сурхай-хана, не оказали никакого сопротивления. Персидская кавалерия заняла Казикумух 2-го июля; Чолак-Сурхай-хан, собравшийся бежать в Аварию, был захвачен с женою в плен и представлен шаху Надиру, который отправил их в Дербент, а сам в начале августа двинулся в Аварию, но, потерпев на Турчидаге сильное поражение от аварцев и андалалцев, в сборе коих деятельное участие принимал сын Сурхай-хана Муртузали, отступил в Дербент.

Зиму на 1743 год персидское войско провело в лагере у выхода из гор на плоскость речки Дарвах, в 18 верстах к СЗ. от Дербента, претерпев много бедствий, от недостатка провианта и фуража и от нападения мелких шаек кайтагцев, табасаранцев и акушинцев, разоренных до крайности предшествовавшими походами шаха Надира; почему место этого лагеря названо Иран-Хараб, т. е. несчастие Персии.

Шах Надир жил постоянно в лагере, только каждый четверть вечером уезжал в Дербент, где в цитадели жила любимая его жена, привезенная из Индии.

Этим обстоятельством воспользовалась жена Чолак-Сурхай-хана, для освобождения своего мужа. В течение нескольких недель она являлась в цитадель и просиживала целые дни против окон жены шаха Надира, пока не была ею замечена и потребована. При этом свидании она так сумела понравиться жене шаха, что та взялась хлопотать об освобождении Сурхай-хана. В первую же пятницу, после этого, шах Надир потребовал Чолак-Сурхай-хана и дозволил ему отправиться куда он пожелает. Пробыв еще несколько времени при шахе, Сурхай-хан, с женою, отправился в Казикумух, где в его отсутствие управлял народом старший сын его Магомед-хан. С этого времени уже прекращается деятельность Чолак-Сурхай-хана; предоставив власть сыну, он жил спокойно и умер в 1748 году, в Казикумухе.

Едва Надир-шах удалился из Дагестана, как Магомед-хан Казикумухский решился воспользоваться благоприятными обстоятельствами для возвращения под свою власть Шемахи. В это время по Дагестану скитался некто Сам-Мирза, выдававший себя за сына шаха Гуссейна. Ему удалось произвести беспорядки в Адербейджане; но скоро он был пойман и представлен правителю, брату шаха Надира, Ибрагим-хану, который приказал отрезать ему нос и отпустил. Магомед-хан принял к себе Сам-Мирзу и, под видом защиты прав законного наследника персидского престола, склонил на свою сторону дербентцев и табасаранцев. Набрав значительное ополчение, он двинулся к Шабрану, занятому персидским гарнизоном. После непродолжительной осады, казикумухцы взорвали миной часть крепостной стены и завладели укреплением. Все защитники были вырезаны, спаслась только дочь начальника гарнизона Абдул-хана, Истаджалу; на ней женился Магомед-хан и от нее в 1744 году родился сын Сурхай.

От Шабрана Магомед-хан и Сам-Мирза пошли к Шемахе и завладели ею, но вскоре собрались персидские войска и Магомед-хан, разбитый недалеко от Ах-су и тяжело раненный в этом деле, должен был возвратиться в Казикумух; сообщник его Сам-Мирза бежал в Турцию.

В 1744 году шах Надир, в последний раз, появился в Дагестане; разделив свои войска на четыре отряда, он приказал разорить все, что только было возможно и что уцелело от предшествовавших его походов; но Казикумух, благодаря своему малодоступному положению, остался нетронутым и на этот раз.

С удалением и смертью шаха Надира, убитого в 1747 году, для Дагестана наступило самое тяжелое время. Владетели, подстрекаемые Турциею и Персиею, беспрерывно нападали друг на друга, грабили и разоряли все что могли; в этом помогали им и мелкие шайки, образовавшиеся в значительном числе; театром их действий были преимущественно богатые Ширване и Куба. Магомед-хан Казикумухский еще раз, именно в 1700 году, успел овладеть Шемахою; но в 1762 году в свою очередь должен был уступать ее Агаси-хану.

В это время является в высшей степени замечательная личность, Фет-Али-хан Кубинский; получив, после отца своего Гуссейн-Али-хана, ханство в самом расстроенном виде, он в короткое время успел овладеть частью Ширвана, Кюрою и Дербентом; управление последним он поручил Эльдар-беку, сыну Муртузали и племяннику Магомед-хана Казикумухского, который бежал из Казикумуха вследствие ссоры с дядей.

Усиление Фет-Али-хана не могло нравиться прочим владельцам Дагестана, и в 1774 году, Магомед-хан, соединившись с уцмием и шамхалом, направился в Кубу с целью овладеть ею, пользуясь отсутствием Фет-Али-хана, осаждавшего в это время Шемаху. Фет-Али-хан, бросил осаду, поспешил на выручку своих владений, но был разбит совершенно на Кевдушанской равнине и бежал в Сальян. В этом сражении убит Эльдар-бек, правитель дербентский. Магомед-хан завладел Кубой и Кюрой и присоединил их к Казикумуху; но вскоре Фет-Али-хан, пробравшись в Дербент, сохраненный ему его женою Тути-бике, собрал своих приверженцев и, пользуясь уходом союзников Магомед-хана, успел изгнать его из Кубы.

В 1775 году, по повелению императрицы Екатерины II, прибыл в Дагестан с Кавказской линии русский отряд, под начальством генерал-майора барона Медема, имевший целью поддержать Фет-Али-хана Кубинского и наказать уцмия за плен академика Гмелина. Фет-Али-хан превосходно воспользовался этою помощью; он успел уменьшить значение уцмия, разбитого русскими войсками около сел. Башлы, и в то время, когда генерал Медем занял Дербент, он двинулся в Кюру, разбил Магомед-хана Казикумухского и заставил его уйти в Казикумух; а чтобы обеспечить на будущее время за собою владение Кюрой, он воспользовался ссорою Магомед-хана с старшим сыном его Ших-Марданом. Причиной этой ссоры были следующие обстоятельства: от первой жены у Магомед-хана были два сына, Ших-Мардан и Аслан-Гуссейн, а от второй жены — сын Сурхай и другие; Сурхай, еще будучи ребенком, в запальчивости убил Аслан-Гуссейна, на что Ших-Мардан питал к нему кровную вражду; но как Сурхай был любимый сын Магомед-хана, то он, не видя возможности отомстить ему по обычаю за смерть брата уехал из Казикумуха и обратился к помощи Фет-Али-хана. Фет-Али-хан, отделив от Дербента всю северную часть Кюры до Кабира и от Кубы весь Гюнейский магал, поручил их в управление Ших-Мардану на ханских правах. Вскоре Ших-Мардан успел присоединить Курахский магал и образовал особое Кюринское владение.

С каждым годом увеличивавшееся значение и сила Фет-Али-хана, хотя на короткое время доставили Дагестану некоторое спокойствие; до смерти его, в 1789 году, никто из владетелей не предпринимал ничего серьезного против своих соседей.

По смерти Фет-Али-хана ему наследовал сын его Ахмет-хан, который уже не в состоянии был удержать в целости приобретения отца; скоро отложились от него Шемаха, Баку и Кюра, так что брату его Ших-Али-хану, сделавшемуся ханом по его смерти в 1791 году, достались только Куба и Дербент.

В 1789 же году умер и Магомед-хан Казикумухский; на место его был избран ханом сын его Сурхай, не смотря на то, что он был чанка, т. е. мать его не происходила из владетельной фамилии. Впоследствии Сурхай-хан II, доживший до глубокой старости, получил прозвище Кун-Буттай[4], что на лакском языке значит буквально большой отец (дедушка).

III.

Сурхай-хан Кун-Буттай. Аслан-бек. Занятие Кюры русскими войсками. Назначение Аслан-бека кюринским ханом; договор с ним. Бегство Сурхай-хана в Персию и возвращение оттуда. Нападение на Чирах. Движение отряда генерала князя Мадатова в Казикумух. Назначение Аслан-хана правителем казикумухским и кюринским; трактат с ним.

Ших-Мардан-бек, управлявший Кюрою, умер не задолго до смерти Фет-Али-хана, у него остались пять сыновей: Таир-бек, Омар-бек, Аслан-бек, Гасан-Ага и Фет-Али-бек; двое старших были чанки и потоку управление владением должно бы было перейти к Аслан-беку, но Сурхай-хан, воспользовавшись смертью Фет-Али-хана, овладел Кюрою и присоединил ее к Казикумуху. Аслан-бек, не имея средств отстоять свое наследие, поехал сначала в Персию, а потом в Турцию, искать помощи и защиты, но не найдя ее, проживал некоторое время в Мингрелии и Тифлисе, а по прибытии русских войск в Закавказье, в 1802 году, возвратился в Дагестан и жил у уцмия Рустем-хана и его преемника Али-хана.

Завладев Кюрой, Сурхай-хан обратил свое внимание на общества долины Самура, до сих пор упорно сохранявшие свою независимость от соседних ханов. Скоро ему представился удобный случай вмешаться в их дела. Селения Ялаг, Какаи и Лудгун, принадлежавшие к обществу Рутульскому, притесняемые поборами жителей главного селения, обратились к Сурхай-хану с просьбою о защите; он принял их сначала под свое покровительство, потом присоединил к своему ханству и наконец поселил в Каке своих братьев, Шуаиб-бека и Иса-бека. Около же этого времени им присоединены к Казикумуху несколько селений, находящихся в Ихрекском ущелье, и агульское селение Боркихан (Гекенер), которое он отдал в управление брату своему Сеид-беку.

В 1796 году прибыла в Дагестан русская армия, под начальством графа Зубова; Ших-Али-хан Дербентский, намереваясь сопротивляться, отправил семейство в Казикумух и просил помощи у Сурхай-хана; им удалось собрать до 20,000 вооруженных горцев и они хотели напасть на русский авангард. Но скорое взятие Дербента и плен Ших-Али-хана расстроили их намерения. На пути нашей армии от Дербента в Кубу, Ших-Али-хан бежал в Казикумух. Узнав об удалении армии из Дагестана, Сурхай-хан собрал до 10,000 человеке, двинулся к Кубе; в сел. Алпан, занятом частью отряда генерал-майора Булгакова, оставленного графом Зубовым для водворения спокойствия в Кубе, произошло дело; сначала русские отступили, но на следующий день, получив подкрепление, взяли селение и разорили его. Сурхай хан пришел к Самуру; преследуемый генералом Булгаковым, он не решался вновь вступать в сражение, а изъявил покорность и просил о принятии его в подданство России, на что и принял присягу.

С уходом русской армии в Кизляр, в Дагестане тотчас же начались обычные беспорядки. Ших-Али-хан вновь завладел Дербентом. Сурхай-хан несколько раз покушался завладеть Кубой; в 1799 году сын его Нух-бек, пользуясь болезнью Ших-Али-хана, успел занять Кубу, а сам Сурхай-хан, с казикумухцами, занял сел. Куллар на Самуре. Но чрез полтора месяца, выздоровевший Ших-Али-хан, при помощи шамхала и акушинцев, разбил Сурхай-хана, овладел Кубой и разорил часть Кюры, почти до Чираха. В это время брат его Гасан-Ага, бывший с ним во вражде и живший у уцмия, при помощи Сурхай-хана завладел Дербентом и провозгласил себя ханом, а Сурхай-хан, вновь собрав казикумухцев, пошел на Кубу, но не взял ее, потому, что Ших-Али-хан успел уговорить его отказаться добровольно от этого предприятия. В 1803 году умер Гасан-Ага-хан Дербентский и Ших-Али-хан снова занял город.

В 1806 году русский отряд, под начальством генерал-майора Глазенапа, занял Дербент. Ших-Али-хан бежал. Приведение дел в порядок в прикаспийских провинциях поручено было главнокомандующим генералу Булгакову; по прибытии его в Кубу, Сурхай-хан Казикумухский во второй раз принял присягу на верноподданство России. Генерал граф Гудович желал заключить с Сурхай-ханом трактат, на тех же основаниях, как это было сделано с прочими ханами; но Сурхай-хан отказался подписать его, отзываясь, что он не в состоянии платить требуемой от него дани, не смотря на уступку, которую сделал главнокомандующий в этом отношении, сбавив против первоначального требования 2000 червонцев.

Генерал Тормазов, вступив в управление краем, возобновил сношения с Сурхай-ханом, настоятельно требуя подписи трактата, но он упорно от этого уклонялся: уверял в своей преданности и в тоже время тайно помогал Ших-Али-хану, производившему в крае постоянные беспорядки, на деньги получаемые от персидского правительства.

Pages: 1 2 3 4
Рубрика: Новости
You can follow any responses to this entry through the RSS 2.0 feed. Both comments and pings are currently closed.

Comments are closed.