Суббота, Ноябрь 27th, 2010 | Автор:

ВЫПУСК КАВКАЗСКИЙ ВЕСТНИК № 4 ЗА 1900 ГОД
Путешествие в страну пшавов, хевсур, кистин и ингушей.

(Летом 1897 г.).
Уже в начале лета 1890 г. я пытался попасть в Хевсурию. Но тогда было еще слишком рано путешествовать по хевсурским Альпам Перевал Ацунта (12,200′), через который ведет дорога из Тушетии в Хевсурию, был еще покрыт такой массой снега и скользкого льда, что даже отважные тушинские и хевсурские охотники не решались перебираться через него. В начале июля 1897 г. я снова собирался в Хевсуретию, но уже по другой дороге, а именно: по верховьям р. Иоры; однако, в Тионетах сообщили мне, что все мосты снесены весенним половодьем и дороги испорчены. Теперь оставался еще один путь по пшавской Арагве, которым я и воспользовался.
Местечко Тионеты, где кавказская стрелковая бригада летом стоит лагерем вместе с саперами, лежит от Тифлиса на расстоянии 75 верст, так что на почтовых легко можно попасть туда в один день. Путешественнику приходится по этой дороге перевалить через три горные цепи. Через высочайшую из них ведет Сабадурский перевал (4,800′). Проехали мы сперва через раскаленную серо-желтую степь, простирающуюся к северу от Тифлиса, на левом берегу Куры. Там в это время года очень скудная растительность, природа как будто вымерла. Единственными представителями растительного царства еще остались Artemisia, Glycyrhiza, Tamarix, Alhagi camelorum, некоторые Euphorbiae, Astragalus и колючие кусты Paliurus. Но уже у Авчал, в особенности, когда мы заворачиваем в долину Глданки, нашим взорам открываются виды на прекрасные фруктовые сады, а скоро вдали, по склонам гор, показывается также и лет, который, чем выше поднимаемся, тем становится роскошнее. Самый чудный высокий лес покрывает хребет Сабадурского перевала. Крепкий дуб, чинар, также и клен распространяют пpиятнyю тень и прохладу. Они укоренились в жирной глинистой почве, через которую местами пробиваются мощные слои мелкого булыжника, величиною с кулак. По нем можно сделать заключение, что эти места когда-то были покрыты водой и потом приподняты. Эта глина с булыжником ни в сухую, ни в сырую погоду не представляет из себя благоприятной почвы для дороги и нас на перекладной порядком утрясло. Тут рядом с здоровыми и сильными деревьями попадаются также многие с испорченными верхушками, а другие, долгое время стоявшие против ветров, бурею все-таки преклоненные к земле, те же, верхушки которых выше других поднимались к небесам, поразила молния. Перевалив широкий хребет, мы спустились по крутому склону в плодородную равнину Эрцо (160— 180 в), окаймленную высокими горными цепями. В многочисленных деревнях этой густо населенной и плодородной местности живут грузины и пшавы. В одной деревне, Хевсурис-Сопели, поселились хевсуры, в другой, Тарчия-Гури, живут кистины. Также и сектанты духоборы приютились тут в некоторых деревнях. На далекое paсcтoяние отсюда виднеется белая лента шоссейной дороги; разделив равнину на две неравные части, она, наконец, длинными зигзагами подымается к перевалу Сакарауло (3,444′). Оттуда уже мы спускаемся в Тионетскую равнину (30-40 в), образуемую р. Иорой и ее притоками (главный из них р. Куско. ) Несмотря на свое сравнительно невысокое положение над уровнем моря равнина эта суровая вследствие близости высоких гор и доступа холодных ветров. Поэтому она и менее плодородна и менее обработана, чем Эрцойская равнина. Кроме того, p. Иopa, вытекающая из Главного хребта, с г. Борбало, не благоприятствует правильной постановке земледелия, так как во время половодья затопляет поля и уносит много земли. Притом большое пространство, служащее военным целям, вовсе не обрабатывается.
М. Тионеты лежит на высоте 3,624′ над морем среди красивых окрестностей. Покрытые лесом холмы и горы со всех сторон замыкают горизонт. На с. подымаются предгорья Главного хребта, как то Шушанис-Ваке и Сузумбат на с.-з., Удило, Дамасте, Чиатуры, Элиас-Нише (от 6,000—8,000′) на с.-с.-в., а за ними уже более высокие вершины Мта-Цминда и Массарис (выше 10,000′). С дома уездного начальника, г. А. М., принявшего нас с чисто грузинским гостеприимством и с замечательной любезностью, мы наслаждались этой богатой панорамой. Тут же мы попали на грузинские крестины и устроенное по этому поводу торжество. Моим спутникам, иностранцам, еще недавно приехавшим на Кавказ, не мало удовольствия доставили оригинальные песни и танцы, а также речи и распоряжения «толумбаша» или «тамады».
На следующее утро нам с далекого пастбища привели верховых и вьючных лошадей и в полдень, наконец, все было готово к отъезду. Так как с нами ездил пристав (кн. Д.) с урядником и чапарами и нам для багажа понадобилось еще четыре вьючных лошади, то число лошадей дошло до 12-ти. Мы направлялись к долине пшавской Арагвы, отделенной от долины Иоры значительным горным хребтом, покрытым летом. В населенных грузинами и пшавами деревнях Джиджетах, Тушурах (Земо-Тионеты) и в Сарициант-Кари мы, как и раньше на Эрцойской равнине, воочию убедились в том, что здешние пшавы гораздо больше цивилизованы, чем пшавы, обитающие в верхнем течении пшавской Арагвы и в долине реки Стори. Больше всего это видно по чистеньким домам, крыши которых снабжены фронтонами и крыты черепицею. В палисадниках, окружающих дома, и на пашнях заметен тщательный уход. Но только материал, из которого они тут строят дома, не прочный; плохая известь еле, еле скрепляет неотесанные камни, так что стены легко разрушаются. Сам народ, как мужчины, так и женщины, производят впечатление, будто у них ум более живой, чем у других горцев. Миновав с. Тушури, мы заворачиваем на с.-з. и поднимаемся по роскошному лиственному лесу к довольно высокому перевалу. Затем начинается довольно крутой спуск к Арагве. Граб, ясень, клен и липа раскинули тут свою тенистую листву над дорогой, так что до высокого кустарника, растущего у подножия этих деревьев как то: кизила, мушмулы, лешины и др., дневной свет пробивается с трудом. В средине мы натолкнулись на довольно большую группу одичалых фруктовых деревьев, тут же мы заметили остатки построек. Когда то здесь была пшавская деревня. Но «кадаги», т. е. предсказатели, возвещающие волю Божью и пользующиеся большим почетом, объявили, что селение на этом месте почему-то Божеству не нравится. Это побудило жителей, во избежание гнева Божьего, оставить деревню. Но прежде они еще воздвинули «нишу» (от груз, слова «нишани», т. е. знак, памятник), у которой раз в году жители окрестностей собираются и приносят жертвы. Такая «ниша» обыкновенно состоит из возвышения, сложенного из камней, имеющего квадратное основание и 3—4 футов высоты. На передней стороне находится углубление в виде окна. «Ниши» большею частью посвящаются св. Теорию, Тамаре и св. Илье. Большие святыни, о которых мы еще поговорим, называются «джвари» (т. е. крест). Такие святыни часто находятся в середине рощи; в Тушетии же, где лес редко попадается, они почти всегда стоят на отрытом поле.
Но вот уже открывается перед нами вид на долину пшавской Арагвы. Мы проезжаем через маленькую населенную пшавами деревню Гушарани, окруженную целым лесом громадных орешников. Скоро мы очутились у самой реки и по долине ее, проехав, уже в сумерки, верст десять, прибыли в м. Магаро, где остановились на ночлег. Эта большая пшавская деревня раскинулась на правом берегу реки отдельными усадьбами по склону высокого хребта. Это и составляет особенность пшавских поселений по нижнему течению Арагвы, что они, в отличие от других, разбросаны на далеком расстоянии. Церковь и канцелярия расположены в самой долине при впадении Магарос-Цкали в Арагву. Под большим орешником мы разбили палатку. Сейчас же после приезда нашего разразилась гроза с сильным дождем, который лил до следующего утра, так что при плохих дорогах нельзя было и думать о продолжении пути, и надо было переждать перемены погоды. Невольным отдыхом мы воспользовались и стали обозревать окрестности и собирать разные сведения о пшавах.
По близости с православной церковью в Магаро, на склоне горы, раскинута священная роща, в которой я, к своему удивлению, нашел очень высокие кусты кавказской пальмы (Buxus sempervirens), которой в других местах этой долины нигде не встречал. За этой рощей, в тени старых буков и ясеней, расположена «ниша» царицы Тамары, прославленное у пшавов святилище. Это что-то вроде часовни, вышиною в 1½, сажени с пирамидальной крышей. Внутри это помещения, к которому со всех четырех сторон ведут сводчатые отверстия, совершенно пусто; но рассказывают, что прежде там висели колокола деканозов, т. е. хевсурских жрецов. Вблизи, в земле, находятся большие глиняные кувшины, в которых сохранялось вино на праздники. Рядом с этим народным святилищем построили тут, как это сделали и в других местах, православную церковь, чтобы удержать народ, который считается православным, от языческих обрядов и поклонения «нишам». Но это потерянный труд и едва ли удастся отучить здешних жителей от их обрядов, пока присланные сюда православные священники (большею частью имеретины) сами будут стоять на таком низком уровне образования. Доказательством того, как мало пшавы признают православную церковь, служит то обстоятельство, что ни в одном доме нет икон, а еще больше доказывают это имена мужчин и женщин, которые, правда, довольно поэтичны, но ничего общего с христианскими именами не имеют. Вот некоторые имена мужчин: Геджура, Папа, Гриссавар, Бецуна, Борджа, Бабили, Хуцва, Бамаркац (карлик), Хитара (шут), Чокола, Гамихарди (обрадуйся), Маджун, Цицила (цыпленок); женские имена: Мзевинари (кто солнце?), Мзекале (женщина солнце), Калтатави (глава женщин), Бебера (старушка), Мецкина (печальная), Дедакали (мать женщин), Дедуна (матушка), Натели (сияние) и т. д. Кстати заметим, что фамилии обыкновенно оканчиваются на ули, ели и ури, напр.: Турманаули, Каратиели, Гоголаури, но встречается также грузинское окончание «швили» (сын); напр., известные пшавские поэты носят фамилию Рассикашвили.
Из суеверных обычаев, совершенно противоречащих духу христианской веры, я упомяну следующие. В среду перед Пасхой ставят ветки колючего кустарника на полях, чтобы злые духи, препятствующие благополучному возрастанию хлеба, не имели к нему доступа; кроме того, мужик, при сеянии семян, держит во рту острую иголку для того, чтобы нечистые духи не отрезали корня, который пускает семя в землю.
Темные, нечистый силы называются у пшавов «деви», они причиняют человеку много неприятностей. Замечательно, что в религии Зоратустры злые духи носят похожее название «девс».
Когда на другой день мы продолжали путь, то увидели немного в стороне от дороги святилище «копало», которое такому «деви» обязано своим существованием. Там в лесу, у отвесной скалы, лежит большой камень причудливой формы, походящий на ромб. Предание гласит, что этот камень когда-то служил «нишей» в хевсурской деревне Акушо, но один из «деви» стащил его вниз в долину Арагвы, причем какой-то охотник, по имени «Копал», заметил его с высоты противоположной горы и поразил духа стрелой. С тех пор камень лежит тут; рядом с ним из шиферных плит образовалась маленькая пещера, в которой зажигаются свечи во время праздника. Кругом на земле разбросаны старые оленьи рога и другие остатки жертвоприношений. Только хевис-бери, приходящий из Хевсурии, священник одного определенного прихода, имеет право стоять за этим камнем и читать проповедь. Хлеб, нарочно приготовленный для праздника, разрезывают на плите, находящейся над пещерой; тут на другом камне устанавливается посуда с пивом и араком (местная водка). Хевис-бери освящает все, сначала пьет сам и потом раздает народу. Женщины не смеют близко подходить к священному месту.
Выше мест. Магаро долина Арагвы значительно суживается, редко встречаются более широкие места, и тут земля всюду бывает обработана. Лес на склонах привлекает наши взоры своей разнообразной красотой, но за то дорога очень плоха и узка, часто подымается по крутым скалам и местами поддерживается кладкою из камней и бревен. Там, где она проложена в долине, рядом с рекой, она очень сырая и скользкая. Тут громадные ольхи почти совсем скрывают реку от наших глаз. Рядом с стройными высокими стволами деревьев приютились роскошные кусты Mespilus germanica, Cornus mas и дикий крыжовник, а также смородина. Из массы цветов выделяется своими высокими стебельками и желтыми цветами ядовитый Digitalis lutea. Последним половодьем местами снесена дорога и мы принуждены ехать по воде.
В 24-хверстном расстоянии от Магаро лежит местность «Ор-Цкали», т. е. две воды. Долина как будто тут заканчивается высокой горой, но если ближе посмотреть, то оказывается, что тут соединяются пшавская Арагва, идущая с в., и хевсурская Арагва, текущая с с. Обе реки проложили себе путь по узким ущельям. Переезжая мост, мы вступаем в Хевсурию, в дикую гористую страну, где дорога становится все более узкой и опасной, чем она была до сих пор.
Сообщая читателю свои впечатления и наблюдения в Хевсурии, я вовсе не намерен и едва ли был бы в состоянии представить всестороннее описание этой интересной страны и ее жителей, но я постараюсь пополнить некоторыми чертами то, что уже известно многим. Благодаря любезному вниманию сопровождавшего нас по делам службы пристава кн. Д., нам удалось кое-что увидеть и узнать, чего видеть многим другим путешественникам не посчастливилось.
В первой хевсурской деревне Борисахо красуется большой каменный дом, с высокой крышей. Это хевсурская школа, построенная и содержимая на средства общества восстановления христианства на Кавказе. Но хевсуры не имеют стремления к образованию, поэтому пшавы, больше понимающие высокое значение школы, посылают туда своих детей. Крутые склоны гор еще покрыты лесом, который, однако, повыше заметно редеет. Мы обратили внимание на правильные пирамидальные формы деревьев; бук, клен и др. издали имеют вид стройных тополей или елей. Не играли это природы? — невольно спрашиваешь себя. Но если посмотреть поближе, оказывается, что деревья нарочно так подрезают, чтобы ветками кормить скотину во время бескормицы. Такой варварский обычай, хотя весьма вредит лесу, но практикуется также и в других местностях Кавказа, местами даже прямо вырубают деревья, чтобы скотина могла питаться нежными молодыми ветками и почками.
Когда за Борисахо мы поднимались по крутой и узкой тропе, вдруг прибежал нам навстречу один хевсур и взволнованным голосом стал кричать, что дороги нет, так как часть ее только что провалилась в пропасть. Под тяжестью лошади хевсура гнилые балки, перекинутые через маленький овраг и покрытые землей, сломались и вместе с камнями и землею обрушились в реку. К счастью, его лошадь еще успела перескочить роковое место. Сойдя с лошадей, мы с большой опасностью перебрались на другую сторону; просто непонятно нам было, как ловкие наши чапары и проводники переправили лошадей и перенесли багаж на своих плечах. Смотреть на это интересное зрелище мы не могли, так как тропа до того была узка, что два человека не могли бы разойтись на ней. После этого критического инцидента, который задержал нас довольно долго, мы благополучно проследовали дальше и, переправившись через реку, под вечер прибыли в большую деревню Гули, лежащую над рекой на высоте больше чем 1200 футов. Тут мы насладились прекрасной углекислой водой, обильно вытекающей из земли. Вследствие того, что мы находились уже высоко над долиной, нам все больше открывался вид на снежные вершины Главного хребта, достигающего в этом месте до 12000′ и более. Оттуда Арагва получает с правой стороны многоводные и дикие горные потоки, напр., Иканахос-хеви, Охер-хеви, а главным образом срывающийся с высоких гор бесчисленными каскадами стремительный белоснежный поток Папаренос-хеви, вытекающий из маленьких ледников г. Чаухи. За деревней Гули Арагва заворачивает на северо-восток. В значительной высоте над ней идет дорога через молодой лес, состоящий, главным образом, из осины и березы. Уже стемнело, когда мы прибыли в аул Гудани, который, благодаря своим святилищам, рядом с Хахматами и Шатилом, считается самым священным местом в Хевсурии.
Как почти все хевсурские деревни, так и аул Гудани расположен террасами на склоне горы. В этом отношении хевсурские деревни имеют большое сходство с дагестанскими аулами, но только они не так скучены и имеют больше простора Хевсурский дом состоит из двух, редко трех этажей, из которых верхний этаж всегда значительно отступает назад, так что издали получается вид больших и высоких ступеней. Таким образом, плоская крыша нижнего этажа составляет что-то вроде веранды или балкона для верхнего этажа. Дом сложен из шиферных плит, сухою кладкою, отверстия для дверей и окон весьма малы, окна без стекол, местами плетень заменяет стену. Нижний этаж служит помещением для женщин и скота, тут стоит ткацкий станок и разная посуда домашнего обихода; во втором этаже живут мужчины, третий этаж, наконец, представляет из себя вроде гумна и только наполовину покрыт крышею. Тут стоят громадные плетеные корзины, в которых сохраняется зерно. Внутри дома царит невыразимая грязь, стены и потолки черны от дыма и сажи, воздух в этих жилищах ужасный. Для сообщения между этажами служат отверстия в потолках и приставные лестницы. Перед домами и на узких улицах еще грязнее, потому что тут наваливаются навоз и всякого рода нечистоты в неимоверном количестве. Нельзя себе представить того замечательного контраста, который существует между одеждой и жилищем хевсура. Костюм как мужчин, так и женщин отличается своим изяществом; он свидетельствует о замечательном вкусе, большом прилежании и искусстве женщин, которые ткут сукно, крася его в черный и темно-синий, а также в красный цвет и вышивают цветными нитками. Грудь, плечи и спина доходящей до колен чохи, а также и нижний край коротких шаровар вышиты красными, желтыми и зелеными нитками. Также искусно вышиты суконные гамаши, рукавица (носится только на правой руке), сумка для кремня, мешок для табаку и толстые чулки мужчин. Чоха имеет много продольных швов, должно быть, вследствие узкости материи; на летнем костюме замечаются большие прорехи по бокам, начиная с пояса. Прорехи эти обшиты позументом. У женщин на груди и у пояса масса украшений из тонких серебряных пластинок, юбка внизу украшена пестрыми полосами.
Вышивка, главным образом, состоит из крестиков и треугольников. Но теми же самыми искусными руками, которые шьют такие изящные работы, женщины удаляют навоз из жилища, не пользуясь при этом лопатой, теми же немытыми и грязными руками они подносят к носу нюхательный табак, без которого жить не могут. Лица они также не умывают, они боятся воды. Когда мы умывались и чистили зубы, вокруг нас собиралась целая толпа любопытных женщин и детей, которые даже смеялись над нами из-за этой странной манипуляции. Хевсуры обоего пола очень боятся воды и не любят умываться, и если, по известному изречению, по количеству израсходованного мыла можно судить о культурности народа, то хевсуры стоят на самой низкой ступени культуры. Впрочем, существует одна отвратительная привычка: если хевсурки, что, впрочем, весьма редко бывает, умываются, то только коровьей мочой, которая, по мнению их, служит презервативом от насекомых и прыщей. Рассказывают, что какой-то грузинский князь влюбился в молодую хевсурку и думал жениться на ней, но, когда он случайно увидел, как его красавица умывается такой гадостью, то потерял к ней всякое расположение. Можно, впрочем, смело утверждать, что эта туалетная вода мало помогает красоте, потому что весьма редко среди хевсурок можно увидеть красивое лицо.
Хевсур гордится своим именем и с высока смотрит на русских «лягушек» и на пшавов, называемых им «дойными коровами» , которыми всячески надо пользоваться. Тушины одни пользуются у них некоторым уважением. Хевсур самодоволен и консервативен до крайности. Прикосновение с культурой никакого следа на нем не оставило. В этом отношении, как и по своей нетребовательности он походит на китайца, но только менее трудолюбив.
Доказательством консервативности хевсур может служить самая первобытная обработка полей, которые при большом труд приносит только сам пять, примитивная борона, еле-еле покрывающая семена, устроенная из прутьевых связок ограды полей, меновая торговля, счетоводство и оценка вещей по коровам. При том они никогда не отправляются в дорогу без своего маленького щита и без оружия, хотя кольчуга уже оставляется дома, как лишняя обуза. Стремена у него представляют из себя круг, сплетенный из ивовых ветвей и укреплены они к седлу простой веревкой; ружья и пистолеты у него еще кремневые, не знает он челнока в ткацком станке; все еще существует кровавая месть; до сих пор родильницы и женщины во время менструации должны уходить из дома и жить отдельно; все еще сохраняются старинные религиозные обычаи и взгляды, которые имеют много сходства с языческими. Четыре, пять и более веков тому назад хевсур, наверно, был такой же, каким он представляется теперь, и в этом отношении можно на него смотреть, как на интересный остаток средних веков. Но известно, что в жизни народа, как и в жизни каждого отдельного человека, остановка равносильна регрессу. Кто не двигается вперед, тот идет назад. И, на самом деле, мы видим, по некоторым признакам, что этот народец вырождается; последняя всеобщая перепись обнаружила несомненный факт, что число хевсур из года в год уменьшается. Еще несколько лет тому назад число их равнялось 5,800, а в 1897 году их было только 5,762, причем число женщин (как почти у всех кавказских народов) значительно уступает числу мужчин.
Делятся они на семь обществ в 53-х деревнях с 1,170 дворами. Три общества: шатилское,. артдотское и ахиельское лежат на северном склоне Главного хребта, а четыре: Борисахо, Гули, Рошки и Бацалиго — на южном склоне. Если мы число 5,762 разделим на 1,170 дворов, то оказывается, что на один двор едва придется по пяти человек, из чего позволено заключить, что число детей самое ничтожное. И, на самом деле, отсутствие детей резко бросается в глаза, за исключением разве Шатила, где масса детей всякого роста окружила нашу стоянку. Некоторые странные обычаи, на которые мы указывали в других заметках (см. мою книгу «Caucasische Reisen und Studien»), не способствуют сильному приросту, помимо сурового климата и плохого питания. Вообще хевсуры стараются иметь поменьше детей, в особенности детей женского пола.
Деревня Гудани, где на плоской крыше одного дома мы расположились для ночлега, представила для нас, помимо красивого местоположения, столько интересного, что на другой день мы очень поздно двинулись в путь. Прямо на з. поднимается г. Чаухи (12,107′), значительно возвышаясь над соседями своими тремя живописными пиками. Его фирневые поля питают незначительный ледник. На в. виднеется рог горы Ликокис (10,393′); с изумрудных альпийских лугов его, простирающихся до самой вершины, снег исчез, только в некоторых ложбинах еще блистают узкие белые полосы. Взорам нашим представляется красивый горный пейзаж, которому леса и стремительные горные потоки с белой, как снег, водой придают много жизни. За нами Гуданский склон подымается до хребта в 7,000 футов. Деревня сама лежит среди желтеющих хлебных полей. Немного выше находится одна из гуданских святынь, в которой хранятся священные сосуды, посох деканоза и «дрожи», т. е. священное знамя. Но самая главная гуданская святыня Гудани-Хати или Гудани-Джвари лежит ниже селения, в тени столетних ясеней, как будто защищающих своими густыми ветвями разные строения этого святилища, к которому теперь, перед приближающимися праздниками, ни один хевсур не смеет близко подойти. Исключение только составляют деканоз и дастури, которые в помещении, нарочно для этой цели построенном, варят пиво для праздника. Рядом стоит домик для деканоза, а также другое помещение, открытое с одной стороны. Тут, вдоль стены, расположены каменные скамейки вокруг каменной плиты, служащей столом. В этом месте в праздники угощают священным пивом. Пиво теперь еще не совсем готово и еще бродит в громадных чанах, покрытых коврами. До него касаться теперь не позволяется…
Религия хевсур, номинально исповедующих христианскую веру , представляет из себя весьма оригинальное смешение разных постановлений и обрядов, позаимствованных из трех монотеистических религий с примесью языческих суеверий и обычаев. Как у израильтян, так и у хевсур религия стоит в тесной связи с их политической (если так можно выразиться) жизнью, которая ясно носит в себе теократический и вместе с темъ демократический характер. Искони существует у них особенного рода иерархия, во главе которой стоят деканозы, избираемые пожизненно. Жалования определенного они не получают, но во время праздников им выделяют с каждого зарезанного барана шкуру и одну переднюю ляжку.
В виду того, что на каждом празднике режут несколько сот баранов, доходы деканозов довольно значительны. Хотя у каждого общества есть свои деканозы, все-таки теперь гуданский и хахматский (в прежнее время также и шатильский) деканозы пользуются особенным авторитетом. После летних праздников, в начале июля месяца, продолжающихся две недели, деканозы эти торжественно проходят по Хевсурии и отправляются также к своим соседям, к тушинам и к пшавам, где их принимают с большим почетом. По поводу этого шествия мы находим в грузинской газете «Мцкемси» 1884 г. очень интересный официальный доклад протоиерея Мревлова, который старается доказать, что хевсуры доныне ничто иное, как идолопоклонники. Вот, что мы читаем там по этому поводу:
«В Хевсурии до сих пор в полной силе процветает идолопоклонство. Кроме церквей, в стране имеется много молелен, пользующихся большим уважением в народе… Много и долго говорил благочинный Мревлов народу о прекращении этих дурных обычаев. Здешние священники рассказали отцу благочинному о всех обычаях и действиях так называемых деканозов и «хевис-беров», раз в год, именно в июле месяце, приезжающих в свои молельни для исполнения языческих обрядов и обманывающих народ. Вот как поступают эти деканозы: во-первых, нужно сказать, что, когда они входят в деревню, в руках у них находятся палки, в сажень длиною, оканчивающиеся вверху наконечником в роде копья, немного ниже которого привешен небольшой серебряный шар, а еще ниже колокольчики и разноцветные платки. Эту палку держит младший деканозъ, у старшего же на груди масса разных цепочек, на которые привешены серебряные крестики, двугривенные, пятиалтынные, гривенники, серебряные шарики, медали и пр., а посреди всего этого большой архимандритский крест с изображением Спасителя; в правой руке он держит также большой серебряный крест, украшенный простыми камнями и оканчивающейся большим серебряным шаром. Этот крест, завернутый в платок, деканоз держит в протянутой руке. В левой же руке у него епископский посох, у которого верхняя часть загнута и на которой имеются изображения вроде серебряных орлов; к посоху тоже привешены платки. Словом, эти палки деканозов очень походят на архиерейские посохи. Когда деканозы приближаются к деревням, которые имеют языческие молельни, их встречает народ и принимает с большим торжеством. Если время к обеду, для деканозов закалывают овцу, причем кровь последней деканозы собирают в особую чашку. Старший деканоз мажет всех этой кровью и потом окропляет ею всех же. Затем проводит время, т. е. пьют и едят, как нельзя лучше, после чего снова направляется шествие со звоном колокольчиков, причем младший деканоз идет впереди, а за ним, опираясь на посох, следует и старший. Когда шествие подходит к молельне, деканозы зажигают свечи и, с воздетыми кверху руками, начинается молитва. Она читается так громко, чтобы вся деревня могла ее слышать и придти помолиться. Молитва деканозов начинается следующими словами: «Слава Богу, слава солнцу, слава луне, слава звездам!» Затем деканозы говорят несколько слов из молитв: «Отче наш»!», «Верую» и в «В Кане галилейской». К этому они примешивают не мало слов, противных православной вере. Весь этот шум продолжается целых два часа, после чего иногда тут же снова закалывается овца и кровью ее окропляются присутствующие. В это же время к деканозам подходят все, у кого имеются покойники, утонувшие ли или упавшие со скалы, с лошади и т. д., и просят их, деканозов, спасти души усопших, избавить их от ада и ввести в рай. Деканоз тотчас же следует верхом за родными покойника и выкидывает по дороге разные штуки: встретив, напр., большой камень, он приказывает перевернуть его, а то, обращаясь к родственникам покойного, говорит им: «бегите, не оглядываясь — злой дух гонится за вами». Те, конечно, бегут и, совершенно усталые, являются домой или в молельню. Туда же вскоре приезжает деканоз, обходит вокруг молельни и, бормоча что-то про себя, начинает смотреть неподвижно на небо, после чего кричит: «вон», посмотрите, душа усопшего вступает в рай. Тут уже деканоз с серебряным сосудом (бадиа) в руках начинает обходить народ, собирая пожертвования. За один раз, таким образом, он, случается, собирает от 10 до 20 рублей. Те же деканозы были причиною некоторых вредных и бесчеловечных обычаев у тушин: когда беременной женщине приходит время родить, для нее строят шалаш где-нибудь за деревнею и оставляют там родильницу одну. Это делается как весною, так и зимою. Нечего и говорить, поэтому, что многие из родильниц умирают без покаяния, другие же даже сходят с ума. Не лучше они поступают с умирающими: положив их на ковер, они, в какое бы это ни было время года, выносят их на двор и оставляют там до самой смерти. Излишне упоминать, что многие из больных, которые могли бы еще вылечиться, умирают от подобного обращения…
За год до этого донесения, другой православный священник отнял у деканозов их эмблемы, которые, как сказано, «они охотно отдали». Но впоследствии, по приказанию уездного начальника Д., который указал на незаконность такого действия, они были возвращены.

Pages: 1 2
You can follow any responses to this entry through the RSS 2.0 feed. Both comments and pings are currently closed.

Comments are closed.