Суббота, Июль 28th, 2012 | Автор:

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ДАГЕСТАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
ЮРИДИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ
НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ
ИНСТИТУТ ПРАВА

ЛАБОРАТОРИЯ ОБЫЧНОГО ПРАВА

СЕРИЯ «ПАМЯТНИКИ ПРАВА ДАГЕСТАНА»
––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––

А. Дирр
ОБ
ОБЫЧНОМ ПРАВЕ
КАВКАЗСКИХ ГОРЦЕВ

Махачкала
2008

Дирр А. Об обычном праве кавказских горцев. ИПЦ ДГУ, 2008 – 273 с.
.
Публикуемая работа А. Дирра отражает взгляды автора на проблемы обычного, мусульманского и российского права, где в частности он обращает внимание на проблемы уголовного обычного права
Работа публикуется в авторской редакции сохранен стиль оригинала и орфография авторского текста за исключением некоторых явных несоответствий.
Работа апредназначена аспирантам и студентам вузов, как вспомогательный материал при подготовке к семинарским занятиям, зачетам, экзаменам, написании рефератов, курсовых и дипломных работ, а также всем интересующимся проблемами обычного права Дагестана.

© ИПЦ ДГУ, 2008.

ДИРР (DIRR) АДОЛЬФ

А.Дирр родился 17 декабря 1867 года в Аугсбурге,где получил первоначальное образование. В 1891 и 1892 году он в течение нескольких месяцев посещал в качестве вольнослушателя семинар по восточным языкам в Берлине. С 1892 по 1896 год он изучал восточные языки в Сорбонне, затем учился в Антропологической школе в Париже. В 1900 году (по другим источникам — в 1901 году) он предпринял своё первое путешествие на Кавказ, во время которого побывал в Грузии, а также в Азербайджане.
С 1913 по 1930 он опубликовал множество статей, посвящённых, в общей сложности, более чем тринадцати языкам и диалектам кавказской языковой группы. В первую очередь его интересовали дагестанские языки, поскольку именно им была посвящена большая часть его полевых исследований. Заслуги его в области изучения этих языков были высоко оценены коллегами, и в 1913 году, по ходатайству индолога Эрнста Куна и семитолога Фрица Хоммеля, он получает докторский титул (honoris causa). Лингвистика и этнография никогда не существовали для Дирра отдельно друг от друга, и то, чем он занимался, ближе всего к лингвистической антропологии. Наиболее значимыми научными трудами являются: «Studien zur Ethnographie Daghestans»(1903) «Die Verbreitung der Hausgewerbe im Daghestan» (1910) «Anthropologischeund ethnographische Ubersicht Uber die Volker des Kaukasus» (1912), «Kaukasischer Jugerglaube»(1912Die kaukasischen Volker» (1926)»Einfuhrung in das Studium der kaukasischen Sprachen» (1928)» «Исследования по этнографии Дагестана» (1903), «Народы Кавказа. Этнографический и географический обзор» (1912). «Кавказские верования и обычаи, связанные с охотой» (1912). и.т.д. В 1925 году он издает историко-этнографический журнал «Caucasica». Во время работы в музее он читал публичные лекции по истории и культуре кавказских народов.
Дана публикация дань памяти человеку оставивший заметный след в истории народов Кавказа
Руководитель лаборатории обычного права
НИИ права ДГУ д.ю.н. проф. Исмаилов М.А.

СОДЕРЖАНИЕ

ПРЕДИСЛОВИЕ………………………..…………………….5

1. ГЛАВА I.ОБЫЧНОЕ ПРАВО, ПРАВО ИСЛАМА И РУССКИЙ ЗАКОН…………………………………..………8

2. ГЛАВА II. ПРАВА ОБЯЗАННОСТИ ГОСТЕПРИИМСТВА…………………………………..….…32

3. ГЛАВА III. УБИЙСТВО В СЕМЬЕ…………..……71

4. ГЛАВА IV. ВЫБОР ВИНОВНОГО В УБИЙСТВЕ…………………………………………………..111

5. ГЛАВА V. УПРАЗДНЕНИЕ «ВРЕДНЫХ» ОБЫЧАЕВ………………………………………………..…138

ПРИЛОЖЕНИЕ……………………………….……………164

ПРЕДИСЛОВИЕ
Несмотря на значительную работу по исследованию памятников обычного права, в том числе и памятников права народов Дагестана, по изданию новых текстов или списков ранее известных сочинений, задачей первостепенной важности лаборатории обычного права остается выявление, научное описание и переиздание всей суммы историко-правового материала, сохранившегося до наших дней в фондах различных архивохранилищ страны.
Кавказ, в том числе и Дагестан издавна привлекали внимание путешественников, ученых, миссионеров. Первые упоминания о народов Кавказа мы находим у античных авторов VI века до н. э.— I века н. э. 1 . Раннее средневековье нашло отражение в свидетельствах арабских авторов V—X веков и в русских летописях этого же периода.
Материалы о жизни народов Кавказа мы встречаем у персидских (Рашид-ад-Дин), арабских (ал-Балазури, Ибн Русте ал-Мас’уди, ал-Гарнати) и европейских авторов (Вильгельм Рубрук, Плано Карпини) 2 .
Новым периодом, знаменующим начало систематического и более интенсивного изучения Кавказа и его этнографии, является XVIII век. Именно в это время были организованы экспедиции и поездки отдельных ученых на Кавказ.
Иоганн-Густав Гербер, в 1728 году был командирован на Кавказ, где он составил описание местности и населения. Иоганн-Антон Гильденштедт, по поручению Академии наук совершил путешествие по Кавказу в 1770—1773 годах 7.
Генрих –Юлиус Клапрот в 1804 году он был командирован на Кавказ и ему принадлежит заслуга подробного описания “племенного состава населения” Северного Кавказа 10.
В XIX веке была начата работа по формированию правового поля для Дагестанской области,здесь важную работу проделали русские ученые и чиновники администрации по сбору и публикации сборников адатов. Крупнейшими исследователями дагестанского обычного права были М.М. Ковалевский (“Современный обычай и древний закон” (1886), “Закон и обычай на Кавказе” (1890).) , А.В. Комаров («Адаты и судопроизводство по ним” (1868)), Ф.И. Леонтович (“Адаты Кавказских горцев»( 1882-1883 гг) ”) и И.Я. Сандригайло “Адаты Дагестанской области и Закатальского округа”( 1899),которые внесли большой вклад в изучении государственно-правовой истории Дагестана.
Продолжателем традиций европейской научной школы в начале нового века стал Август Дирр.
В 1902 году он отправился на Кавказ где прожил более десяти лет, работая учителем в одной из дагестанских школ, а затем (с 1908 г) преподавал английский и немецкий языки, а также основы общего языкознания. В 1913 году Дирр завершил свою экспедицию и вернулся в Мюнхен. Время своего пребывания на Кавказе он назвал «периодом странствий». Особенно досконально он исследовал Дагестан.
Публикуемая работа А. Дирра заимствована из Рукописного фонда института ИАЭ ДНЦ РАН и отражает взгляды автора на проблемы обычного, мусульманского и российского права, где в частности он обращает внимание на проблемы уголовного обычного права «…Обычай может укорениться настолько глубоко, что неисполнение его влечет за собой беспощадное осуждение общественного мнения или определенные меры наказания; но все же приходит время, когда этот обычай превращается в ненужное бремя и становится желательным его упразднение…» .
В работе мы сохранили орфографию авторского текста в переводе А. Дупенко, за исключением некоторых явных несоответствий. Надо заметить, что видение многих правовых явлений весьма оригинально и бесспорно некоторые суждения требуют восприятия в плане личного взгляда автора. Так, А. Дирр, рассматривая причины, по которым в Дагестане длительное время отвергалось мусульман¬ское право , писал: «Шариат слишком строг в наказании проступков, в которых местный житель не видит преступления, а, наоборот, даже геройский поступок, как, например, в краже скота, если оно совершено только не по от¬ношению к родственникам» . Аналогичные высказывания, широко распространенные в дореволюционной литературе, убедительно отвергаются конкретными материалами обычного права Дагестана. Это и другие заблуждения Дирра и других в том числе некоторых современных ученых вытаскивающие на свет божий пресловутую набеговую систему , основано на стремлении придать своим сведениям экзотиче¬ский характер, вследствие чего взгляды отдельных предста¬вителей общества приписываются всему народу, который в своей основной массе сурово осуждал недостойное поведение, воровство, грабежи и другие преступления, о чем сви¬детельствуют сборники адатов и многочисленные фольклорные материалы.
Работа публикуется в авторской редакции с учетом необходимости сохранения стиля оригинала, хотя в тексте много погрешностей стилистического характера и непереведенных терминов на немецком языке усложняющих текст.
В приложении в качестве информационного фона представлен один из интересных памятник права Дагестана, – «Адаты Андийского округа Западного Дагестана» имеющее самое прямое отношение к нормативно-правовой культуре народов Дагестана.
Наряду с изданием этого очередного труда в лаборатории обычного права продолжается работа по переизданию ценных исследований и материалов по историко-правовому наследию Дагестана, ставших библиографической редкостью.
Махачев Г.Н.
д.ю.н., профессор.
ГЛАВА I. ОБЫЧНОЕ ПРАВО, ПРАВО ИСЛАМА И РУССКИЙ ЗАКОН

Когда в первой половине XIX столетия в результате тяжелых, упорных боев, закончившихся лишь в шестидесятых годах подчинением черкесских племен, Россия завоевала Кавказ, то она, сама собой, разумеется, оказалась перед необходимостью наладить правосудие в этих новых областях; оно больше не противоречило местному пониманию права, обычая и нрава, а было абсолютно необходимым.
Особенно необходимо это было для многочисленных народов и племен, исповедующих ислам, чью щепетильность следовало щадить хотя бы даже исходя из чисто практической точки зрения их противоречия (Vemeidung) с неверными. Насколько гуманно, практично, а также успешно, – это можно утверждать с полным правом, была, наконец, решена эта задача, мы попытаемся изложить в этой первой главе, в которой не желаем давать ничего надуманного (Eigenes) и ничего, кроме сокращенной переработки замечательной более старой работы А.В. Комарова об адатах и судопроизводстве по ним. Эту работу можно найти в первом томе уже давно ставшим редким сборнике, и этот первый том является к тому же библиграфической редкостью. Мы еще и потому излагаем высказывания Комарова, что они, так сказать, составляют основу наших последующих глав, которые касаются главным образом адатов горцев, таким образом, и Дагестана, а работа Комарова имеет к этому непосредственное отношение .
Следует уяснить, что в стране, где ислам утвердился приблизительно в 8 столетии, не всегда просто адату удержаться наряду с правом ислама, а тем более заменить его. Если несмотря ни на что это все же удавалось, то потому, что шариат (sacia), исламское право, частично основывается на старых обычных правах, а с другой стороны благодаря решительному, резкому отпору, который местные жители противопоставили шариату, не соответствующему во многом их пониманию дозволенного и недозволенного, доброго и злого, правого и неправого, так, что даже такому решительному, упорному и несгибаемому приверженцу исламского права, как Шамиля этому лезгинскому борцу за свободу, не удалось окончательно отменить адаты. Сразу же, как он в 1858 г. после взятия Гуниба был захвачен в плен русскими, в Дагестане немедленно возродились старые адаты .
Русским это было лучше постольку, поскольку в этом они видели средство благодаря (своей) предупредительности в этом отношении еще прочнее привязать к себе новых подданных и в то же время уменьшить влияние магометанского духовенства, носителя и проводника исламского права, влияние, которое могло иметь значение лишь в смысле одобрения сопротивления по отношению к «неверным». А теперь приведем слова самого Комарова. «Ислам распространился довольно быстро с тех пор, как в 8 столетии арабы пришли в Дагестан, но окончательно принят не был.
Повсюду адат удерживался наряду с шариатом. И все же, особенно в семейной жизни, появлялись новые взгляды и требования, и так судопроизводство распалось на адат и шариат.
По последнему велись и ведутся все религиозные дела, права семейные, наследственные и права завещаний , а также некоторые статьи личного права.
Но уголовное дело обсуждалось по адату, к которому подходили некоторые новые предписания для некоторых разновидностей преступления перед религией. Сюда не относился еще и маслахат (maslahat), решение третейского судьи по некоторым пунктам гражданского права. Эти третейские судьи избираются партиями. Причины сохранения адата преимущественно следующие:
1. Шариат слишком строг в наказывании проступков, в которых местный житель не видит преступления, наоборот, даже геройский поступок, как, например, в краже скоты (если оно совершено только не по отношению к родственникам). Для проведения подобных наказаний нужна была бы сильная власть, а ее не было. Для управляющих, назначаемых арабами, было выгоднее сохранять адаты, которые укрепляли их власть, служили источником доходов благодаря штрафам и к тому же создавали желательный противовес против влияния духовенства.
2. Изучения Корана и мусульманского права было слишком трудным, в то время как судопроизводство по адату относительно легко и просто . Шейху Мансуру , Кази Магомеду и Шамилю тоже не удалось адат полностью заменить шариатом. После того как последний был захвачен в плен, население Дагестана решило восстановить адат; в каждом ауле для этого были назначены люди, которым были даны соответствующие полномочия . От привилегированного исламского закона Шамиля осталось лишь выражение «время Шамиля, в противоположность к (исчислению) времени до него, которое именовалось батлил замана – время адата.
Приговор суда в каждом ауле выносили особые лица, (карти , – как их называют кумыки), которые обычно избирались из наиболее влиятельного рода большинством голосов. Место по службе переходило по наследству; продолжительность службы была обычно не менее года; в ауле Арчи они выбираются заново каждый месяц. Эти карты должны были также заботиться о порядке в ауле и землевладении. За свои труды они получали часть штрафовых денег и имели и еще некоторые преимущества. Приговор суда выносился на улице, на площади перед мечетью, в некоторых селениях в особых домах. Они собирались каждое утро; но не велись никакие правовые сделки (Rechtshaudel) если не было здесь подающего жалобу. Карты выслушивали свидетелей и обвиняемых, решали дело большинством голосов, никаких советов (Berufung) не было, приговор выносился сразу же. В особо важных случаях или если партии не были довольны решением, обращались к картам, пользующимся особым уважением, т.е. к людям Шамхала Таркинского , из аула Эрпели или Губден.
Там, где было специально правящее сословие (Staпd), его члены сами разрешали многие спорные вопросы, особенно в тех случаях, если к ним обращалась сторона, считающая себя обделенной или требующая особого преимущества. В таких случаях чаще всего старший (хан, шамхал и т.д.) выносит свое личное решение, которое не зависит от адата и шариата.
Обычные права чаще всего передаются устно из поколения в поколение, но некоторые из них (неполные) записаны картами или кади. Они очень сильно изменены, сокращены, недокончены, заменены новыми и в отдельных спорных случаях, если нет на них особого адата, разрешаются картами по их усмотрению.
Почти в каждом ауле, каждой сельской общине есть адаты, которые отличаются от адатов соседей, но лишь по второстепенным вопросам, как например высота штрафа, число свидетелей или присяжных и тому подобное. Обычное право везде определяет следующее: убийство может быть оплачено кровной местью или примирением на определенных условиях; взлом или кража, если преступник захвачен на месте преступления, могут быть тут же улажены без наказания; в то же время нарушение супружеской верности женой или распутство самых близких родственников по женской линии карается смертью. Ранения лечатся за счет тех, кем они нанесены; пойманный вор возвращает украденное.
И после установления в стране русского влияния (речь идет главным образом о Дагестане) в силе остался старый обычай устанавливать право по адату и шариату тем, где прежнее начальство держало в руках бразды правления; кое-где были сделаны попытки ввести законы (русского) гражданского управления. Без особых трудностей это удалось, например, в Дербенте и Махал Улусе (im Mahal von Ullus), так как люди были там к этому подготовлены благодаря прежнему персидскому господству. В Кайтаге и Табасаране, где русские законы были установлены как раз в 1840 году, эта задача оказалась значительно труднее, так как жители к этому совсем не были подготовлены и для них совсем было неприемлемо понимание дел русских. Каждый кровник, конечно, скрывался от русского закона, которого он просто не понимал, в каком-нибудь еще свободном районе страны (das Landes), потому что там думали, так же как и он сам, а именно, что он лишь выполнил свой неотложный долг, заплатив убийством за убийство. Когда таких беглецов стало больше, они организовали разбойничьи банды и те, кому они наносили ущерб, обвиняли в этом, конечно, русские законы. Следствием этого было то, что в восстании, вспыхнувшем в Дагестане в 1843 году, охотно приняли участие весь Табасаран и Кайтаг. В 1848 году русские отменили участковое управление, которое они учредили в нижнем Кайтаге, и передали все управление сыну прежнего Уцми , чья должность была упразднена в 1820 году.
Первым судом по адату, который был разрешен русскими, был суд в 1839 году в Самурском округе (юго-восточный Дагестан). Генерал Головин предписал уделять большое значение управлению и вынесению приговора по адату, кади и заседателя брать в управление из населения каждого Махала (Mahals). Следствия этого распоряжения были хорошие.
В 1860 году были расширены полномочия судов по адату. При этом имелось в виду предоставить народу вынесение приговора, который бы вполне соответствовал его пониманию и его пониманию и его обычаям и привычкам и который бы позволил постепенно, без резких переходов и ущерба для народа перейти к вынесению приговора по русским законам. При этом в качестве необходимого было принято во внимание оставить судопроизводство по адату и шариату в полном объеме; при этом руководствовались мыслью, что местные жители рассматривают адат как творение ума человеческого, который без труда вынес бы изменение, если бы для этого был найден необходимый повод.
Итак, в каждом округе были учреждены суды, которые должны были обсуждать все возможные спорные случаи по большинству голосов, устно и открыто и которые не знали никаких записей, кроме занесения случая и его разрешения в особую книгу. Эти суды состояли из кади, который был компетентен в делах, разбираемых по шариату, и депутатов, разбирающих даже по адату. Эти депутаты выбираются народом путем большинства голосов, а именно от каждого наибства района по одному человеку. Председательство ведет сам краевой начальник; его голос является решающим в том случае, если у депутатов не получается большинства.
Кроме этих краевых судов были созданы еще устные суды в присулакском наибстве и мехтулинском ханстве; а также дагестанский народный суд, состоящий из трех кади и семи депутатов, которых должен был выбирать главнокомандующий в Дагестане из самых уважаемых и самых достойных людей местности. Этот суд занимался делами, которые вытекали из краевых судов (аппеляции) и непосредственные случаи особой важности.
Разрешение менее важных дел, как, например, спор, драка без ранений, ущерба на поле и т.д. находилось в ведении картов, которых каждая деревня в зависимости от ее величины выбирает из числа уважаемых и преимущественно известных жителей. Карты открыто, и в присутствии пожилых мужчин аула выносят свой приговор, но их решение однако не является окончательным, оно должно быть утверждено еще краевым судом, если на этом настаивают стороны.
Окружному начальнику вменено в обязанность не сразу допускать их исполнение, а предоставить на рассмотрение высших властей такие решения по адату и соответственно по шариату, которые противоречат общему духу русских законов, соответствующим образом и исключительным постановлением по отношению к магометанам.
Рассмотрению по адату подлежат следующие дела:
1. Убийство и кровная месть.
2. ранение и увечье.
3. Драки и т.п.
4. Ухаживание за невестой, похищение невесты, а также женщины.
5. Изнасилование женщин и девушек.
6. Разврат.
7. Воровство.
8. Грабеж (разбой), если они связаны с применением силы и угрозами, поскольку они связаны с угрозой для женщин и здоровье пострадавшего.
9. Поджоги и повреждение вещей.
10. Споры относительно землевладения между помещиками и крестьянами.
По шариату рассматриваются: споры между супругами, родителями и детьми, дела, связанные с завещаниями, спорные случаи, когда речь идет об имуществе мечети и тому подобное.
Предательство, восстание, непослушание представителям власти, разбой и убийство, кража государственного имущества, подлежат рассмотрению по русским военным законам.
Только тогда дело рассматривается по адату, если есть чье-либо ходатайство по какой-либо жалобе обоснованное индивидуумом и указан определенный ответчик. Жалоба или показание не принимается, если истец и соответственно показатель (Anzeigeude) по окончанию дела не может терпеть убытка и соответственно таковой может быть возмещен; по доносу дело возбуждается лишь тогда, если из-за касаемого дела пострадала вся община, как например, повреждение мостов, дорог, земли общины и т.п. при каждой жалобе, каждом требовании, поставленном перед судом, дело вначале изучается и потом выносится решение.
Возбуждать дело в суде имеет право сам пострадавший, если он может сделать сам лично, то его могут заменить ближайшие родственники, поскольку они лично и непосредственно заинтересованы в исходе дела. Не может быть никаких уполномоченных; только лишь муж может выступить за свою жену, отец или опекун за младшего по годам, за несвободных обоих полов их господин.
Жалоба может быть выдвинута или непосредственно по доказательству, или по подозрению. Доказательством в первом случае служат:
1. признание, данное без принуждения (при этом не принимается показание малолетних, слабоумных и умалишенных);
2. неоспоримым является вещественное доказательство (пятна на одежде, оружие );
3. показания свидетелей, которые должны быть подкреплены клятвой, причем никогда не требуется более двух свидетелей, и эти свидетели должны отвечать требованиям, которые к ним предъявляются. Задачей истца является назвать или привести с собой свидетелей. Но свидетели приглашаются лишь тогда, если они живут в пределах определенного района . Предпочтение отдается тем, которые живут в том же селении, что и истец; их показаниям придается большее значение. Женщины, в общем, не имеют права давать показания; но если они допущены, то за их показания должны поручиться их мужья или братья . В качестве свидетелей не допускаются:
а) малолетние (до 7 лет);
б) слабоумные;
в) умалишенные;
г) родственники истца, которые могут быть заинтересованы в деле;
д) кто ведет тяжбу с обвиняемым;
е) должник обвиняемого, до тех пор пока он не возместит долг;
ж)кровный враг обвиняемого;
з) лица, которые дали обет не клясться и, лица, которые занимают общественную должность.
4. Показание раненого или умирающего имеет силу с клятвой и без нее, если возникают сомнения, обвиняемому предписывается клятва для очищения.
5. Письменные записи, истинность которых находится вне сомнения, считается полноценным доказательством.
По простому подозрению жалоба может быть рассмотрена лишь в том случае, если виновник неизвестен или не может быть приведен по прямому показанию и лишь только речь идет об убийстве, ранении, воровстве, разбое, краже скота, подлоге; в делах по нарушению супружеского долга, изнасилованию, разврату, педерастии и по одному лишь подозрению жалоба в суд не подается. В таких случаях, по крайней мере, необходим хотя бы один свидетель.
Истец должен указать, кого он подозревает и изложить свои причины. При очевидной невинности обвиняемого жалоба совершенно не принимается. А также никакое (обвинение), основанное лишь на подозрении (кроме убийства) по отношению к кади, картам и людям, изучающим святые книги. В некоторых районах этим преимуществом пользуются и женщины (например в Даргинском округе). Единственным средством, позволяющим истцу подать жалобу, является клятва, которую он может дать при точно установленном количестве свидетелей клятва (Eideshelfer). В качестве таковых берутся во внимание его родственники и самые лучшие, наиболее уважаемые люди аула. Он сам выбирает себе свидетелей клятвы (Eideshelfer). Их называют тузевами (даже если они сами назначаются судом). В подобном случае необходимо дать клятву очищения (Reimignugseid) при определенном количестве свидетелей, которые выбираются из числа родственников обвиняемого по степени своего с ним родства. Применима ли в данном случае клятва очищения или обвинения (Belastungseid, Reimignugseid), – выбор в этом случае зависит от обстоятельств. В некоторых случаях это определяется адатом, в других это зависит от суда. И все же истец всегда имеет право отклонить клятву обвинения (Belastungseid) и приписать обвиняемому присягу очищения (Reimignugseid).
Перед присягой очищения тузевы требуют у обвиняемого заверить их на честное слово в своей невиновности или требуют у него по этому поводу клятву.
Клятва обвинения, если она дана истцом и всеми его тузевами, служит полным доказательством. В случае если хотя бы один из тусевов отказывается от клятвы, то обвиняемый оправдывается и в дальнейшем иске по этому делу истец должен тогда привести положительные доказательства.
Отказ от клятвы со стороны обвиняемого или одного из его тусевов рассматривается как доказательство его виновности. Если у обвиняемого не хватает того количества родственников, которого требует адат для отвода обвинительной клятвы (Belastungorid), то он сам должен клясться столько раз, сколько родственников у него не хватает.
Обвиняемый посредством клятвы обвинения выплачивает предусмотренный по адату штраф, но с некоторыми льготами (напр., ему не надо платить штраф деньгами, а лишь возместить простую стоимость украденной вещи и т.д.).
Число тузевов очень различно, от 1 до 60 (последнее число тузевов применимо лишь на андийском Койсу в Годобери и Зиберхули). В каждой общине прочно установлено это число для большинства возможных случаев. Оно зависит от важности дела и ценности предмета спора.Число лиц, которые могут быть обвинены один за другим в одном и том же деле (просто по подозрению в разных местах) не одно и то же. В районе Темир-Хан-Шура, напр., в краже могут быть заподозрены лишь трое. В некоторых сельских общинах Даргинского района (Kreise) в убийстве или воровстве могут быть обвинено до семи человек, и если последний уже оправдан, то оправданы и остальные, но для этого требуются уже совершенно определенные доказательства. А вообще почти повсюду в убийстве может быть заподозрен лишь один человек. Заподозренный оправдывается тот же час, как только найден настоящий виновник; только лишь в Зюргенской сельской общине (Даргинский район) на подозрении настоящего убийцы обвиняемый остается даже тогда, когда найден настоящий убийца .Существует два вида клятв:1. Клятва во имя бога , по шариату. 2. так называемый хатун талах или кебин талах, который своей санкцией имеет вынужденное распоряжение брака, т.е. дающий клятву клянется в том, что если он дает неверные показания, то разведется со своей женой . В случае клятвопреступления жена, таким образом, должна покинуть своего мужа и получить от него, как это бывает при добровольном расторжении (т.е. когда муж уходит от жены) все, что ей принадлежит. Этот вид клятвы особенно распространен на севере и юге Дагестана, т.е. в тех частях, которые менее чем другие были подчинены мюридизму . Она применяется в трудных случаях и тут требуется меньше свидетелей клятвы (они обычно тоже дают клятву такого же рода) чем при обычной клятве. От клятвы освобождены лица, которые дали обет никогда не клясться, такие как кади, карты, местные начальники и вообще все, занятые на общественной службе.
В Табасарании не имеют право давать клятву деревенские кузнецы. В общем, клятва требуется тогда, когда нет никакого другого пути узнать правду. При определении числа тусевов (Eideshelfer) при клятве очищения обвиняемый должен сразу же поклясться в том, что у него больше нет никаких близких родственников кроме тех, которых он назвал свидетелями своей клятвы (Eideshelfer). В некоторых аулах и сельских общинах после клятвы свидетеля требуется еще чтобы за правильность его высказывания поручились клятвой некоторые из его родственников.
Обстоятельство, что клятва была альфой и омегой всего судопроизводства, вело к злоупотреблению и тем самым к упадку всего (судебного) устройства. Увеличивалось число клятвопреступников, появились свидетели клятв, которых можно было нанимать. Чтобы устранить это, адат требовал как раз, чтобы по одному и тому же делу клятву давало большее количество людей, многие.
За клятвопреступление адат карал лишь небольшим штрафом (кроме только что выше упомянутого хатун таллаха); клятвопреступник не допускался больше к клятве и не мог уже выступать свидетелем . О наказаниях а адате говорится следующее:
1. Изгнание виновного с места жительства; пострадавший и соответственно его родственники имели право убить изгнанника или простить его на определенных условиях. Это изгнание, смотря по обстоятельствам, могло относиться не только к самому виновнику, но и к определенному количеству его родственников, а при случае и ко всему дому .
2. Изгнание на определенное время, но без права истца убивать изгнанника. По истечении срока изгнанный должен был вначале помириться со своим противником, прежде чем вернуться на свое место жительства.
3. Штраф в пользу имущества истца; применим в случаях нарушения супружества, ранения, увечья, воровства.

Pages: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13
You can follow any responses to this entry through the RSS 2.0 feed. Both comments and pings are currently closed.

Comments are closed.