Вторник, Февраль 05th, 2013 | Автор:

ТЕРСКИЙ
СБОРНИК
ПРИЛОЖЕНИЕ К ТЕРСКОМУ КАЛЕНДАРЮ НА 1892 ГОД.
ГОД ВТОРОЙ
Издание Терского областного статистического комитета
под редакцией секретаря комитета
Г. А. Вертепова.
КНИГА ВТОРАЯ

ВЛАДИКАВКАЗА
Типография Терского Областного Правления.
1892.
ИНГУШИ.
Историко-статистический очерк.
ПРЕДИСЛОВИЕ.
Ингуши составляют такую народность кавказских горцев, которая меньше всех остальных служила предметом любознательности ученых и туристов, а потому и литература об ингушах очень незначительна как в количественном, так и в качественном отношении. Но ингуши, по принятой этнологической классификации, составляют одну из народностей чеченского племени, о котором имеется довольно обширная литература; отдельные штрихи собственно ингушской жизни довольно часто встречаются в этой литературе, так что большого недостатка в данных для изучения ингушей по литературным источникам нет. Но, к сожалению, литература как о кавказских горцах вообще, так и о чеченцах и ингушах в частности, страдает очень многими существенными недостатками, благодаря которым пользование ею требует большой осмотрительности.
Чеченцам и ингушам посвящены работы по преимуществу трех категорий писателей: военных, непосредственно участвовавших в водворении русского владычества на Кавказе, туристов, путешествовавших по Кавказу с целями, часто очень далекими от всякой науки, и, наконец, местных кителей, почти исключительно лиц местной администрации.
Для военных горцы были прежде всего врагами. Сталкиваясь с ними только на войне и во время войны, военные писатели по необходимости наблюдали их, так сказать, сквозь дым пороховой, в исключительных, неестественных условиях. Война, да еще такая продолжительная и ожесточенная, какою была война с кавказскими горцами, выбила их из колеи их повседневной жизни, заглушила в них одни инстинкты, породила другие и наложила на все свою кровавую окраску. Нередко, бросавшие свои аулы и прятавшиеся в непроходимых лесах и трущобах, горцы не могли продолжать своей сельской жизни, а потому и все бытовые черты, связанные с нею, не могли служить предметом непосредственного наблюдения военных писателей. Кроме того, последние писали часто под свежим впечатлением только что пережитых событий, а при таких условиях едва ли можно от их работ ожидать того спокойного, объективного отношения к описываемому народу, которое только и может гарантировать истину.
Туристы начали свои путешествия на Кавказ вслед за окончанием войны, за которою с жадным вниманием следило тогда все русское общество. Наши первоклассные поэты написали ряд великолепных поэм, посвященных Кавказу, и по обычаям поэтов, населили его не простыми полудикими людьми, а какими-то героическими существами. Такими именно и были горцы в представлении туристов, когда они, после скучных, однообразных равнин черноземной и степной полосы России, вдруг попадали в страну причудливых холмов и живописных гор, то покрытых тучною южною зеленью, то синеющих на сказочной высоте своими каменными уступами. В горах туристы, по незнанию туземных наречий, находились всецело во власти переводчиков, которым часто было выгодно поддерживать восторженное заблуждение своих клиентов для своих личных целей.
Последняя категория писателей, местные жители, находилась в лучших условиях. Живя среди наблюдаемого племени и нередко зная его родной язык, они имели возможность проследить его жизнь во всех мельчайших подробностях и оставить в своих записках самые достоверные сведения. Но контингент этого рода писателей состоял из лиц, в громадном большинстве случаев не обладавших достаточным образованием, что, однако, не помешало им, вместо простого записывания наблюдаемых фактов, смело затрагивать и разрешать все вопросы народной жизни даже в таких сферах, в которых не легко ориентироваться и специалистам ученым. Таким образом, работы этой последней категории не дают нам того, что могли бы дать, и часто наполнены тем, что не имеет никакой цены.
Позднейшие писатели пользовались работами перечисленных выше трех категорий часто без всякой критики их, вследствие чего вся существующая литература об ингушах полна противоречий и разногласий, которые ставят неодолимые преграды к изучению жизни по литературным источникам этой во многих отношениях интересной народности.
Кроме того, экономическая сторона жизни ингушей до сих пор вовсе не разработана, если не считать нескольких отрывочных, неполных и неясных указаний, рассыпанных в отдельных очерках. С выходом в свет «Статистических таблиц населенных мест Терской области», изданных под редакцией Е. Максимова Терским областным статистическим комитетом в 1890 и 1891 г., явилась возможность пополнить и этот недостаток, что я и попытался сделать в предлагаемой работе. Задавшись целью написать историко-статистический очерк, я воспользовался только такими данными существующих литературных источников, достоверность которых наименее сомнительна, причем главное внимание обратил на разработку статистического материала по вопросам экономической жизни. Для этой цели мне служили следующие издания:
1. «Этнологическая классификация кавказских народов». Приложение к Кавказскому Календарю 1888 г. (извлечено из рукописи Л. П. Загурского).
2. Н. Дубровин. «История войны и владычества русских на Кавказе». Т. I, кн. I.
3. В. Потто. «Кавказская война в отдельных очерках, эпизодах, легендах и биографиях».
4. Ч. Ахриев. «Похороны и поминки у горцев». Сборник сведений о кавказских горцах, вып. III, 1870 г. «Герои ингушевских сказаний». Ibid., вып. IV, 1870 г. «Ингушевские праздники». Ibid., вып. V, 1872 г, «Ингуши (их преданья, верования и поверья.)» Ibid., вып. VIII, 1875 г. «Заметки об ингушах». Сборн. свед. о Терской области. 1878 г.
5. Н, Грабовский «Экономический и домашний быт жителей горного участка Ингушевского округа». Сборн. свед. о кавказских горцах, вып. III, 1870 г.
6. Е. Максимов. «Терское казачье войско». Терский сборник, вып. I, 1891 г.
7. «Список населенных мест Терской области», 1883 г., изд. под редакцией Н. Благовещенского.
8. «Статистические таблицы населенных мест Терск. обл.» т. I, вып. I, т. II, вып. IV 1890 г., изд. под редакц. Е. Максимова.
9. «Терский календарь» на 1891 г., с приложением – «Терский сборник», изд. област. статист. комитета.
10. К. Россиков. Путевые письма. 1. От Владикавказа до Итум-Кале. Работы других авторов, печатавших свои заметки в газете «Терские Ведомости» за последние года.
Помимо перечисленных источников, мне выпал счастливый случай познакомиться с неизданными заметками об ингушах покойного секретаря Терского областного статистического комитета, изветного писателя Н. Благовещенского, М. Зобова и др. лиц, а также с некоторыми делами правительственных учреждений.
Г. Вертепов.
Глава I.
Общий очерк.
Племя. – Деление на общества и места их поселений. – Народные предания о первых поселенцах. – Признаки скрещивания с осетинами. – Появление чеченцев и слияние с ними ингушей. – Призвание князей. – Гражданский быт. – Введение мусульманства в Чечне и религия ингушей. – Мюридизм и распадение Чечни.
Под именем ингушей известна народность чеченского племени, состоящая из нескольких отдельных групп или обществ, которые входили в состав бывшего Ингушевского округа Терской области. К ним относятся: джераховцы, кистины (кисты), галгаевцы (галагаевцы), назрановцы и галашевцы. Все эти названия придуманы русскими и даны каждому обществу по имени важнейших аулов (селений), долин, гор или рек, на которых они обитают, причем перенесение сельских правлений из одного аула в другой в некоторых случаях влекло за собою и перемену названия самого общества. Так кистинское общество в настоящее время называется мецхалским, а галгаевское поделилось на два – цоринское и хамхинское, каковые названия, как узаконенные, будут удержаны в дальнейшем изложении. Общее название ингушей все эти шесть обществ получили от большого, теперь уже несуществующего аула Ангушт или Ингушт, который находился в Тарской долине, заселенной в настоящее время казаками ст. Тарской. Сами себя ингуши называют ламур .
По классификации Л. Загурского , ингуши принадлежат к чеченскому племени, входившему в восточно-горскую группу собственно кавказских народов.
Они населяют местность, примыкающую южною стороной к Главному Хребту Кавказских гор, и расселены в следующем порядке: Джераховское общество обитает на юго-восток от укрепления Джераховского (на военно-грузинской дороге) по ущелью, образуемому рекою Арм-хи (Армс-хи). В соседстве с джераховцами живет мецхальское общество (кистины), а далее на восток, за гребнем Коджар-Догушты, служащим перевалом в ущелье реки Ассы, по верховьям этой реки живут цоринцы. В соседстве с цоринцами, также по верховьям р. Ассы и по берегам реки Тобачоч, расположены поселения хамхинского общества, а ниже (на север) от последнего, по ущелью р. Ассы, на земле бывшей станицы Галашевской, расположено еще пять населенных ингушами мест, удержавших старое название хуторов, хотя каждой из них больше любого горного селения; обитатели этих хуторов известны под именем галашевских ингушей. Назрановцы занимают довольно плодородную полосу земли на плоскости; полоса эта тянется между pp. Сунжей и Камбилеевкой, начинаясь от Черных гор главной цепи и доходя до Кабардинских или Карадагских гор. Кроме того, в различных местах Сунженского отдела и Владикавказского округа Терской области насчитывается несколько мелких ингушеских хуторов, по преимуществу на землях частных владельцев, где ингуши живут в качестве сторожей, а иногда и арендаторов.
Раньше к ингушам причисляли еще так называемых дальних кистин, живущих по ущельям р. Аргуна но в настоящее время эту группу чеченского племени относят к собственно чеченцам и поэтому она не войдет в число ингушей, служащих предметом настоящего очерка.
Таким образом, ингуш населяют исключительно центральную и южную части Сунженского отдела Терской области, находясь в соседстве на восток с чеченцами на запад с осетинами, на северо-запад и север с кабардинцами, на юг с тушинами, хевсурами и грузинами. Южную часть всей этой территории наполняют северные отроги главной цепи Кавказских гор, а именно три параллельно идущих кряжа: Передовой, Скалистый или Пестрый и Черные горы. Передовой кряж поднимается бесчисленными рядами скал далеко в область вечного снега и своей высотой значительно превосходит Главный хребет; средняя высота его достигает 14,420 футов над уровнем моря, т. е. почти на 3½ тысячи футов превышает линию вечного снега. Не представляя собою сплошной цепи гор, он прорезывается глубокими, темными ущельями по которым стремятся бурные потоки, и во многих местах связан короткими перемычками с Главным хребтом. На всем протяжении Передового кряжа, по территории населенной ингушами встречается два значительных ущелья – Дарьяльское, с р. Тереком, и Ассиновское, с р. Ассой.
Пестрые горы идут на десяти-пятнадцати-верстном расстоянии к северу от Передового кряжа, вытянувшись поперек территории ингушей в длинные, прямые кряжи. По предположению геологов, они представляли, до поднятия своего на настоящую высоту, морские коралловые рифы; строенье их богато примесью органических остатков из рода кораллов. Пестрые горы дают редкую по красоте гору Мат-хох, известную во Владикавказе под названием Столовой.
К северу от Пестрых гор, почти параллельно с ними идут слегка изогнутыми дугами Черные горы, средняя высота которых достигает всего 4.500 футов над уровнем моря. Горы эти сплошь покрыты лесом, распространяющимся отчасти и на Пестрые горы, с которыми они в пределах территории ингушей связаны несколькими перемычками. Преобладающими древесными породами в лесах Черных гор являются бук (чинар), карагач, а частью и липа. Обнаженные от леса склоны представляют места очень удобные для земледелия и скотоводства.
Северная оконечность территории населенной ингушами, упирается в Кабардинские или Карадагские горы, которые ущелье Терека делит на две части – восточную и западную. Ингушеская территория замыкается собственно восточною частью, которая, дойдя до р. Сунжи, тянется по левому берегу ее, образуя Сунженский хребет. Карадагские горы покрыты лесом и тучными пастбищными местами, удобными и для земледелия; на Сунженских же горах остались только признаки когда-то росшего там леса в виде мелкого кустарника. Наибольшая высота Сунженского хребта не превышаете 2.418 футов над уровнем моря.
Для решения вопроса о происхождении и времени появления ингушей на занимаемой ими в настоящее время территории нет точных исторических данных, по причине отсутствия археологических, антропологических и лингвистических изысканий, и точное решение вопроса о происхождении ингушей и преждевременно, и невозможно; но по этим же самым причинам особого внимания заслуживают сохранившиеся по этому вопросу народные предания, не лишенные некоторой достоверности. Наибольшую достоверность имеют преданья, записанные местным уроженцем, ингушем по происхождению. Ч. Ахриевым , который много потрудился над изучением родного племени.
Вот что говорит предание о первых обитателях гор, живших там еще до прихода родоначальников ингушей (привожу его в сокращенном виде).
«Давным-давно жил человек Соска-Солса (т. е. Солса, сын Соска). Люди жили тогда под землею в подвалах, выложенных камнем. Солса был весьма умный и честный человек; он родился не от обыкновенной женщины, а прямо происходил от Бога. В одно время с Соска-Солса жили в горах джелты (греки); они были народ трудолюбивый, хотя не так, как теперь. Они были хорошие строители и настроили много башен и замков. После джелтов жили вампалож (двуротые). Одна женщина родила двух мальчиков: одноротого и двуротого. Однажды братья вышли на охоту. Лесов в то время там не было, а рос небольшой кустарник. В то время в Терской долине жили кабардинцы. Один кабардинец ходил в кустах; братья напали на него и взяли в плен. В скором времени на вампалож рассердился Бог и они начали умирать. Кабардинец вернулся в Терскую долину, взял с собой кабардинку, привез ее в горы и женился на ней. От этого брака произошли ингуши. Вампалож вели войны с кабардинцами и это было тогда, когда самое употребительное оружие была луки, а у некоторых ружья, но не такие как теперь, а с фитилями» .
«Это преданье, говорит Ч. Ахриев, имеет довольно значительную достоверность; пребывание в горах греков, например, подтверждается остатками развалин от их прежних построек, а также сохранившимися почти в целости церквами в некоторых горных ущельях. Точно также во многих местах попадаются полуразрушенные каменные своды… Предание о «вампалож», между которыми были двуротые, вероятно, намекаете на то, что между этими пришельцами были люди с зобами; так как этой болезни почти не существует между туземным населением, то «вампалож» надо принимать выходцами из таких стран, где эта болезнь существовала» .
Если действительно ингуши, как говорится в вышеприведенном предании, произошли от неизвестных «вампалож» и кабардинцев, то это нужно отнести только к тому обществу ингушей, которое жило на Черных горах и в Тарской долине, т. е. в непосредственном соседстве с Терскою долиной. О происхождении других обществ существуют отдельные и более достоверные предания. Так, родоначальником кистинов предания называют некоего Киста, сына одного сирийского владельца из дома Камен (Комнен). Бежав во время первых крестовых походов с своей родины, он пришел в Грузию, но вследствие постоянных нападений на последнюю арабов и турок, принужден был удалиться в неприступные горы и поселился недалеко от верховьев р. Терека. Здесь он основал аул Арзия (орел) и, по примеру своих предков, избрал себе герб с изображением орла. «Этот герб, говорит Ч. Ахриев, как нам известно, хранится в одном из правительственных учреждений. На груди орла вырезана звездообразная фигура, а на шее находится надпись куфическими буквами: «во имя Бога милостивого и милосердного, да будет благословение Божье над Умар-Сулейманом Мамиловым (последнее слово передано гадательно), да будет хвала Богу за пожалование ястреба владельцу правоверному (или повелителям правоверных.)» Два последних слова, по заявлению переводчика, вырезаны неясно и их можно принять за три слова в значении: «в Сирии 349 (249) или 345 (245).»
У Киста, по преданию, был сын Чард и внук Чард же. Последний построил в Арзии 16 башен и замков, существующих и в настоящее время. После Чарда 2-го следовали: Эдип, Эльбиаз, братья Манулл и Анд и сын первого Даур-бек, который, поссорившись с дядей Андом, переселился в соседнее Джераховское общество. Одного из потомков Киста, но имени Тач, принимал у себя грузинский царь Ираклий с почестями, подобающими владетельным лицам.
Так как Кист пришел на место современных поселений из Грузии, то необходимо допустить, что с ним вместе пришли туда и некоторые грузины; следовательно, в жилах теперешних кистин должна быть примесь грузинской крови. Для такого предположения есть много оснований, пока еще не окончательно разработанных.
Родоначальником Джераховского общества местные предания называют некоего Джерахмата, который «с незапамятных времен» поселился в Джераховском ущелье по берегам р. Арм-хи (или Армс-хий), впадающей в р. Терек. Джерахмат пришел, по словам предания, из Персии. Он привел с собою около 100 человек дружины, подчинявшейся всем его приказаниям. До его прихода Джераховское ущелье было совершенно необитаемо. Спустя некоторое время после переселения Джерахмата, в Джераховское ущелье начали приходить и другие народы. Потомки Джерахмата, среди которых преданья называют Борсина и Бека, ходили со своими дружинами в набеги на пограничные грузинские владения «за красным шелком и ситцем для праздничных бешметов своей фамилии.» Грузинские цари, в предупреждение подобных набегов, ласкали джераховских предводителей, как и кистинских, нередко принимали их у себя с большими почестями и отпускали с богатыми подарками. На земле джераховцев жила тогда значительная часть их западных соседей – осетин, с которыми они были в самых дружественных отношениях. Джераховцы и осетины вместе собирали плату за проезд чрез Дарьяльское ущелье с проходивших там караванов и мирно делили ее среди окрестного населения, на котором лежала обязанность следить за исправностью дороги. Достойно замечания, что у осетин деньги получал только привилегированный класс – алдары , а у джераховцев, как правители, так и остальные классы, получали поровну. Здесь сказалась общая всем ингушам демократическая черта.
При такой тесной близости джераховцев с осетинами необходимо допустить, что в крови первых должна быть большая примесь осетинской крови. Для такого предположения дает основание то обстоятельство, что свадебные обычаи, обряды во время родов, при выборе имени для ребенка и т. п. у ингушей и осетин почти совершенно одинаковы. Занести именно эту категорию обычаев и обрядов к игушам могли только невесты и матери; если бы заимствование обычаев было результатом простых внешних сношений двух соседних племен, то тогда оно сказалось бы скорее в других сферах жизни. На заимствование путем браков указывает еще и то обстоятельство, что у ингушей и осетин считается три главных семейных праздника в году: новый год, день пророка Илии и день св. Троицы.
Назрановцы и галашевцы не имеют своей собственной истории. Обе эти группы образованы искусственно, путем переселения ингушей на плоскость из гор. Начало таких переселений относится к 1817 г., когда известный кавказский герой и администратор Ермолов, начал постройку передовых укреплений по направлению от Владикавказа в Чечню, заложил на р. Сунже редут Назрань и выселил к нему в то время дружественных нам ингушей, чтобы обеспечить Владикавказ от нападения чеченцев. В 1830 г. большая часть ингушей снова была выселена из гор на плоскость в окрестности Назрани, и с тех пор подобные переселения, вольные и невольные, продолжались до наших дней, так что в горах в настоящее время осталось меньше 1/3 общего числа ингушей.
Относительно происхождения остальных ингушских обществ в народных преданиях не сохранилось никаких более или менее точных указаний. Но непосредственное соседство их с чеченцами, совершенно одинаковый древний гражданский быт, близкое соседство языка и обычаев северо-восточных ингушей и чеченцев дает основание полагать, что родоначальники восточных ингушеских обществ пришли вместе с родоначальниками остальных чеченцев из Дагестана, Ичкерии или Грузии, откуда последние вышли два-три века тому назад и заняли сначала плодородные долины по pp. Сунже, Шавдону и Аргуну, а потом, размножаясь, мало-помалу подвигались все дальше на запад, юг и север, пока не заселили всей теперешней Большой и Малой Чечни. С приходом чеченцев, ингуши составили с ними одно общее племя, связали с ними свою политическую судьбу, и история Чечни стала в то же время истовей ингушей. Небогатая событиями, она заключается в следующем.
По народному преданию, как свидетельствует Н. Дубровин, богатая плоскость, простирающаяся от р. Сунжи до северного склона Дагестанских гор, которую заняли чеченцы, «лет двести тому назад представляла вид дремучего непроходимого леса, где рыскали одни дикие звери, не встречавшие нигде человеческого присутствия. Пространство это было дико и необитаемо до такой степени, что, по тому же преданию, когда появились на нем первые поселенцы, то зайцы и олени сбегались взглянуть на никогда невиданного ими человека».
В то время чеченцы были мирным пастушеским племенем, занимавшимся преимущественно пастьбою скота. Обычай (адат) заменял у них закон, старший в роде был начальником первосвященником судьей. «Земля, как воздух и вода, составляла тогда достояние общее, принадлежащее в равной степени каждому, и тот владел ею, кто принял на себя труд ее обрабатывать» .
В первое время чеченцы жили спокойно, в довольстве и множились, так как земля, которую они заняли, вся сплошь состояла из девственной почвы, которая с избытком вознаграждала труд человека и доставляла все необходимое для жизни народа, потребности которого были весьма ограничены, и соседние племена – на запад кабардинцы, а на юг и юго-восток аварцы и кумыки, отдаленные от чеченцев вековыми лесами и быстрыми реками, и не подозревали о существовании переселенцев. Но так продолжалось недолго. Скоро обстоятельства изменились, и последующая историческая судьба превратила чеченцев из мирного пастушского народа в одно из самых суровых и воинственных племен, населяющих Кавказ. Переворот совершился сам собою. Вот что рассказывает об этом Н. Дубровин:
«Хищные кумыки, распространившиеся от Каспийского моря, по рекам Сулаку и Аксаю, прежде других встретилась с чеченцами. Столкновение это произошло на реке Мичике, отчего кумыки и прозвали вновь появившееся племя мичикан, – именем, которым кумыки называют чеченцев и до настоящего времени. Кроме кумыков, ногайцы и кабардинцы, искони воинственные, стали теснить со всех сторон чеченцев, грабили и убивали их. Мирным пастухам надо было подумать о защите. Не находя среди своего народа достаточно силы, чтобы противостоять грабежам и насилиям всякого рода, чеченцы искали посторонней помощи и начали с того, что добровольно подчинились своим соседям. Так, урус-мартанцы, жившие поблизости с кабардинцами, подчинились им, а качкалыковцы и мичиковцы – кумыкам. Отдавшись добровольно под покровительство кабардинских и кумыкских князей, чеченцы платили им дань, хотя и незначительную, и стали их приверженцами. Кумыки даже выработали для них особое название смотрящего народа. Князья не вмешивались в их управление и заступалась за чеченцев, когда они прибегали к их защите, По мере того, как благосостояние чеченцев стало увеличиваться, такого морального подчинения оказалось недостаточно. Едва на плодородных чеченских полях показались многочисленные стада и возникли богатые селения, как появились неукротимые хищники в лице их соседей. Набег в Чечню был пир для удалых наездников: добыча богатая и почти всегда, верная; опасности мало, потому что в Чечне народ, еще не многочисленный, жил, не зная ни единства, ни порядка. Когда отгоняли скот одной деревни, жители соседних деревень редко подавали помощь первым, потому, что каждая из них составляла совершенно отдельное общество, без родства и почти без связи с другими.
«В таких тяжелых обстоятельствах чеченцы решались призвать к себе, из Гумбета, славную семью князей Турловых, которой поручили водворить у них порядок и защитить от врагов. Турловы явились с многочисленной дружиной, грозной для соседей, и с хорошим оплотом от всякого неповиновения, могущего возникнуть в самой Чечне. Турловы сплотили Чечню в одно целое и дали ей народное единство. По их требованию, все чеченцы поголовно следовали, в случае нападения, за своим князем, выезжавшим на тревогу; жители не ограничивались уже защитою одних своих интересов или только собственной деревни, а спешили на помощь и к другим селениям своих единоплеменников. Скоро чеченцы, неся все одинаковую службу, одинаковые обязанности, перестали чуждаться друг друга и, составив одно целое, сделались грозным племенем для своих соседей. Вместе с сознанием собственной силы, развился их воинственный дух и явились толпы смельчаков, которые, для грабежа и хищничества, стали пускаться сами в земли кабардинцев и на, Кумыкскую плоскость. Кумыки и кабардинцы скоро перестали презирать чеченцев, а калмыки и ногайцы стали их бояться».
«У чеченцев явилось оружие, явились храбрые предводители и еще храбрейшие защитники своей резины. Мало-помалу сложился настоящий характер чеченца, с именем которого соединяется понятие как о человеке грубой суровости, грязной бедности и храбрости, имеющей что-то зверское».
«Своей воинственностью и устройством хотя незатейливого гражданского быта чеченцы обязаны были князьям Турловым, вся власть которых основывалась, однако же, на добровольном подчинении и уважении к ним народа. Едва только чеченцы сознали свою силу, как у них тотчас же проявилась прежняя, любовь к необузданной личной свобода – и они отплатили Турловым полной неблагодарностью».
«Быстро возрастающее народонаселение, благосостояние Чечни и упадок воинственности у соседей дали чеченцам, превосходство над последними. Распри между княжескими фамилиями у кабардинцев и у кумыков, изнеженность и порча нравов, успехи русского оружия, потеря лучших наездников в битвах с русскими и, наконец, переход многих уважаемых стариков на нашу сторону, значительно ослабили кабардинцев и кумыков: Чеченцы, не страшась более соседей, a вместе с тем не нуждаясь в предводительстве князей Турловых, перестали им повиноваться и не оказывали им уважения. Турловы переселились в надсунженские и теречные чеченские деревни, среди которых долгое еще время пользовались уважением и своими правами». «С их уходом, чеченцы возвратились к старому порядку вещей и к прежнему образу управления, так что размер общества изменился, т. е, увеличилось народонаселение, но не изминалась форма его общественного управления» .
Нужно сказать, что правление Турловых, никогда почти не касавшихся внутреннего устройства чеченцев, мало изменяло их гражданский быт; по выходе, или, скорее, по изгнании Турловых, он представился в том же самом виде, в котором был в первые времена заселения края. Учрежденная в 1870 году в Терской области комиссия по разбору сословных прав местных горцев довольно подробно разработала вопрос о гражданском устройстве чеченцев, водворившемся у них со времени изгнания Турловых и сохранившемся вплоть до наших дней с некоторыми изменениями, внесенными знаменитым имамом Шамилем. Как видно из работ этой комиссии , у чеченцев нет понятий об отдельных правах, дающих преимущества одним и ставящих других в зависимое положение, т. е. между ними нет деления на сословия, в строгом смысле этого слова, и общественный строй их отличается равенством первобытных племен. По их понятиям, все они составляют одно сословие узденей (дворян) с старинным родовым делением на тайпы (отдельные общества) и гары или тухумы; каждая тайпа, гар или тухум ведут свое начало от одного родоначальника и сохраняют название тех аулов, из которых они вышли при заселении нынешней Чечни, или же фамилии своих родоначальников. До прихода в Чечню Шамиля, каждый тухум: управлялся отдельно, при чем старший в роде был судьей и посредником во всех делах своего тухума. В аулах, в которых было несколько тухумов, общие дела разбирались собранием всех их представителей; но особенно важные дела разбирались на мирских сходах, на которые шел всякий, кто хотел, и говорил, что знал. Собрать мирской сход мог, каждый член тухума. Для этого он взбирался на крышу мечети (молитвенный дом), как самое высокое место, и оттуда созывал народ. Что же касается личных счетов между отдельными членами тухума, то в таких случаях чеченцы избегали обращаться к посредничеству старших и решали дела в большинстве случаев оружием, как это сохранилось и до наших дней; однако же, старшие пользовались настолько большим почетом и уважением, что, хотя мнение их и не считалось обязательным, но авторитет их все-таки имел очень важное значение.

Pages: 1 2 3 4 5
You can follow any responses to this entry through the RSS 2.0 feed. Both comments and pings are currently closed.

Comments are closed.