Вторник, Февраль 05th, 2013 | Автор:

ТЕРСКИЙ
СБОРНИК
ПРИЛОЖЕНИЕ К ТЕРСКОМУ КАЛЕНДАРЮ НА 1892 ГОД.
ГОД ВТОРОЙ
Издание Терского областного статистического комитета
под редакцией секретаря комитета
Г. А. Вертепова.
КНИГА ВТОРАЯ

ВЛАДИКАВКАЗА
Типография Терского Областного Правления.
1892.
КАБАРДИНЦЫ.
СТАТИСТИКО-ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ОЧЕРК.
Предисловие.
Кабардинцы, благодаря соседству своему с знаменитым кавказским Пятигорьем, пользуются наибольшею известностью в России, а потому чаще других туземцев Терской области подвергались исследованию и изучению. Территория, занятая ими, этнографические особенности народа и его историческое прошлое нередко привлекали к себе внимание русских и иностранных ученых. Даже художественная литература из кавказского быта чаще всего касалась «черкеса» и его жизни. Остался незатронутым исследованиями почти исключительно экономический быт кабардинцев, на котором мы и намерены остановиться в настоящем очерке. Относительное богатство литературы о кабардинцах дает нам возможность остановиться на историко-географических сведениях о Кабарде в самых общих чертах, лишь настолько, насколько это необходимо для понимания экономического быта, которому собственно и посвящается вся работа. Отводя поэтому историко-географическому очерку Кабарды лишь несколько страниц, мы не уменьшаем программы экономического исследования и останавливаемся на всех тех отдельных частях его, по которым располагаем достаточным материалом, и которые разработаны в наших очерках о терском казачьем войске и об осетинах. Таким образом программа нашей работы по описанию экономического быта кабардинцев остается такой же, как и относительно других народностей и по-прежнему определяется, главным образом, содержанием «Статистических таблиц населенных мест Терской области», на этот раз V-м выпуском их. Что касается других печатных источников, которыми пришлось нам пользоваться, то мы будем ссылаться на них в примечаниях к тексту настоящего очерка.
Евг. Максимов.
ГЛАВА I.
Некоторые историко-географические сведения о Кабарде.
Происхождение кабардинцев и территория занятая ими. – Сословное деление в Кабарде и освобождение зависимых сословий. – Народонаселение.
Кабардинцы составляют отдельную отрасль народа, называющего себя общим именем адыге и известного в русской истории под названием косогов. В настоящее время за древними косогами установилось название черкесов. Достоверные исторические сведения об адыге относятся к тому времени, когда поселения их, сплошными массами или вперемежку с другими народами, были разбросаны по обоим склонам западной половины Кавказских гор. Наиболее же многочисленное племя адыге – кабардинцы выдвинулись к Пятигорью и к pp. Тереку и Малке. По преданно, кабардинцы переселились сюда с берегов Черного моря, под предводительством некоего Кабарды Тамбиева; но время этого переселения неизвестно. Встретив здесь татарские поселения, кабардинцы отодвинули их к степи или заперли в горных ущельях . Русское владычество до сих пор очень мало изменило первоначальные границы кабардинской территории. В настоящее время вся эта местность носит общее название Кабарды и делится на Большую Кабарду и Малую. Первая из них имеет западной границей линию, начинающуюся у верховьев р. Малки и служащую водоразделом между ею и бассейном Кубани и приближающуюся к верховьям р. Кумы. Не доходя до Кумско-Лоовского аула, граница с севера направляется по хребту Джинал к селению Ашабова на р. Малке и по этой последней до впадения в нее pp. Баксана и Череда. Здесь восточная граница Большой Кабарды отделяется узкой полосой казачьей земли от Малой Кабарды. Южную же границу ее составляют осетинские земли, а затем, по хребтам Ах-кая и Алмалы-кая, земли татарских обществ Балкарского, Урусбиевского и др. Малая Кабарда, западной и северной границей своей имеющая р. Терек, с востока идет сначала по р Курп, а затем, не доходя ингушского аула Кескем, направляется на юг межой осетинских земель и примыкает к Тереку несколько ниже сел. Эльхотова, близ Владикавказской желе. дороги. Большая Кабарда входит в состав Нальчикского округа Терской области, образуя 1-ый и 3-ий участки его, а Малая Кабарда составляет 1-ый административно-полицейский участок Сунженского отдела той же области . Первая имеет рельеф преимущественно горной местности, заполненной в юго-западной своей части отрогами Главного Кавказского хребта. Громадный Эльбрус, составляющий самый юго-западный угол Большой Кабарды, принадлежит, однако, не к Главному хребту, не доходящему до кабардинских поселений, а к Передовому, идущему, как известно, параллельно с Главным. От подошвы Эльбруса тянутся в разные стороны короткие контрфорсы. Хребет, служащий водоразделом между бассейнами Кубани и Терека, идет к северу от Эльбруса и составляет западную границу кабардинских земель. От горы Кумбаши, параллельно Передовому хребту, в 10–15 верстах от него, возвышается к ю.-востоку короткими кражами Пестрый хребет, который, пересекая отроги Эльбруса, направляется к Тереку. Выше же впадения Гунделена в Баксан, начинается хребет Черных гор, идущих, тоже параллельно с Пестрыми, изогнутыми дугами. Западный отрог Черных гор замыкает собой кабардинскую равнину и, начиная от р. Уруха, дает лесистый отрог, известный под названием Кабардинских гор, пересекающих Терек и составляющих границу Малой Кабарды. С востока, Севернее Кабардинского хребта, в Малую Кабарду входит так называемый Терский хребет. Все остальное пространство, занятое кабардинцами, составляет Кабардинскую равнину, богато орошенную реками Малкой, Гунделеном, Баксаном, Чегемом, Урваном, Череком, отчасти Лескеном, Урухом и др. реками, входящими в состав левого бассейна Терека. Малая же Кабарда, омываемая этим последним и р. Курп, в срединной своей части безводна. Многие реки Большой Кабарды отделяют от себя рукава, впадающие в смежные реки, – что делает край изрезанным проточными водами, как при искусственном орошении. Несмотря на это, только около третьей части земли всей равнины между реками Чегемом и Череком, считается богатой в почвенном отношении. На остальном пространстве равнина представляет преимущественно сенокосные урочища, относительно редко перемежающиеся с землями вполне пригодными для посева хлебов. Прибрежные же полосы р. Баксана занесены кругляком (мелкими камнями), мешающим обработке почвы. Северная часть равнины, заключающаяся между pp. Баксаном и Малкой, а также Тереком и Курпом, довольно резко отличается по климату от южной части, простирающейся до самых гор. Первая часто страдает от засухи северных ветров, дующих иногда по несколько дней сряду, вторая же, подобно владикавказской равнине, имеет вполне достаточное количество осадков. Зимы довольно суровы, а летом в болотистых местах нередко развеваются лихорадки .
Уже в южной своей части кабардинская равнина имеет довольно много лесов. Горная же часть Кабарды от Чегема до Терека еще недавно сплошь была покрыта лесом, в Малой Кабарде леса встречаются лишь на северном склоне гор. Из лесных пород преобладают здесь чинар, бук и липа; обильно встречаются также фруктовые деревья: яблони, груши, орех, кизил и др .
Леса успели давно уже сально поредеть, а остальные естественные условия края остались те же, что и в давно прошедшие века. К сожалению, сведения о жизни кабардинцев в эти отдаленные времена очень ограниченны, смутны и неопределенны. Летописных указаний совсем нет, а народные предания, хотя и заходят довольно далеко, но дают тоже очень мало. Предания говорят даже об императоре Юстиниане и о введении при нем христианской веры, господствовавшей среди кабардинцев до начала ХVIII века. В это же время крымские ханы огнем и мечом насадили здесь магометанство. Сохранилось также предание о походе на Тмутаракань, где княжил в это время сын Владимира святого – Мстислав, о единоборстве его с кабардинским богатырем Редедею и т. п.
Русское владычество на Кавказе, с которым кабардинцы примирились очень рано, застает их в Большой Кабарде под господством четырех княжеских фамилий: Кайтукиных, Бек-Мурзиных, Мисостовых и Атажукиных, а Малую Кабарду – составленную из трех обществ: Бековича, Ахлова и Таусултанова. Сословность была отличительной чертой этой народности, среди которой насчитывалось одиннадцать отдельных сословий. Пши – князья стояли во главе народа. За ними следовали вуорки или уздени трех степеней, причем первая степень хотя и подчинялась князьям, но считалась владетельными наравне с ними. Уздени (дворяне) второй и третьей степеней могли иметь свои деревни и своих крестьян, но причислялись с ними к владению одного из узденей первой степени. Уздени – пшехао соответствовали русским княжьим отрокам или конвойным князя. Затем следовали зависимые сословия. Уздени 2-й и 3-й степеней редко имели крестьян, они были «отличные наездники, голы как соколы, и потому хищничество для них служило единственным средством к пропитанию». Податей не было и каждый владелец жил тем, что получал от крестьян. Князья владели собственно людьми, а поземельной собственности не имели . Но они могла взять у своих подданных без возврата все, что им понадобится. В свою очередь, князь и уздень, по обычаю, не могли отказать в просьбе своим подвластным и обязаны были отдавать им все, что те попросят. Этот обычай заставлял владельцев прятать свое имущество, одеваться так же, как их подданные и жить в простой сакле. По смерти князя, подвластный ему народ разделялся на части и каждая часть с своими аулами принимала себе в князья того из детей умершего, который им больше нравился. Узденя, составлявшие чуть не третью часть всего населения, тоже не имели поземельной собственности, но владели людьми. Узденя первой степени держали в своих аулах узденей 2-й и 3-й степеней, искавших у них покровительства. Будучи полными господами у себя, старшие уздени не несли по отношению к своему князю никаких повинностей, но оказывали князю всяческий почет, служили ему, немедленно являлись по его требованию, сопровождали на войне и давали своих воинов . Вообще, почтительность всех низших сословий ко всем высшим была развита до чрезвычайности.
Собственно зависимых сословий было четыре: вольноотпущенники (азатами), оги (собственно крестьяне), логунапыты (дворовая прислуга) и унауты. В Малой же Кабарде огов совсем не было. Все эти сословия были освобождены от загадочности русским правительством с 18 ноября 1866 г. до половины марта 1867 года, т. е. ровно 25 лет тому назад.
Азатами, будучи отпущены или выкупившись на волю, все-таки не имели права оставить аул своего владельца без его согласия, и в этом одном отношении свобода их была стеснена. Оги или крестьяне, прежде всего, обязаны были по отношению к своему владельцу известным трудом. Все работники мужского пола из огов должны были в косовицу три дня косить на владельца, убирать сено два дня и доставить его в аул. Из своего посева они обязывались с каждой пары волов, употребляемых на пахоту, вносить в пользу владельца 60 мер проса и помимо того доставлять ему от 2 до 4 ароб (60–120 мер) проса и от 7 до 10 возов дров. Кроме того, они строили и ремонтировали все здания владельца, кормили его гостей, взносили деньги или давали скот в различных случаях жизни своего господина, напр., при женитьбе своего господина, а также его сына, при своем семейном разделе и т. п. Над личностью огов помещики имели довольно ограниченные права. Логунапыты состояли на иждивении своих владельцев и производили все домашние и полевые работы по указаниям их. Как оги, так и логунапыты, могли выкупиться и на волю и перейти в разряд азатами только с согласия своего владельца, за сумму от 150 до 500 руб. за мужчину. При дележе наследниками имущества владельца, – семейства огов и логунапытов не могли быть разрозниваемы, а при продаже их они сами могли избрать себе покупщика, причем цена в 200 р. за взрослого мужчину и в 180 р. за женщину считалась неизменной. Логунапыты были освобождены от зависимого состояния при посредстве выкупа, доходившего по размерам за взрослого работника и работницу до 200 р., который вносился полностью или по частям, или, наконец, мог погашаться работою. При выкупе, хозяйственный инвентарь делился пополам между владельцем и его зависимым человеком, причем, однако, наблюдалось, чтобы у последнего осталось достаточно инвентаря для самостоятельного хозяйства. Сакля же и домашняя утварь без раздела поступали в собственность зависимого. Унауты или унаутки (бесправные) жили при владельцах безотлучно и исполняли все работы. Они не имели права обзаводиться постоянной семьей и жили, с разрешения владельца с лицами различных других сословий. Дети приживаемые от таких сожительств, тоже, делались унаутами, но, по достижении совершеннолетия, мужчины имели право требовать себе жену из логунапыток и, женившись, сами делались логунапытами. Собственности унауты не имели никакой. Освобождены они были одновременно с другими зависимыми сословиями, причем им предоставлено было, при неимении выкупа, отслуживать и течение 6 лет у своих владельцев. За детей же от казны было отпущено владельцам 11 тыс. рублей .
В течение означенных выше четырех месяцев все зависимые сословия Кабарды были освобождены русским правительством. Общее число освобожденных простиралось до 21221 души об. пола. О численности свободных сословий в это время мы сведений не имеем.
По данным же «Сборника свед. о Терской об.», изданного в 1878 г., численность кабардинцев в это время простиралась до 69953 д. об. п.; в том числе мужчин 35778 и женщин – 34175.
Сравнивая последние цифры с приводимой Дубровиным, нельзя не усомниться в достоверности последней, так как иначе пришлось бы допустить, что за 32 года население Кабарды возросло почти вдвое. Этот срок необходимо признать недостаточным для такого значительного прироста населения, а потому гораздо вероятнее предположить, что цифра его, взятая Дубровиным, была ниже действительной. «Статистические же таблицы», по которым выведена нами цифра населения, составлялись в этом, отношении при условиях, не допускающих крупной ошибки. В нее, однако, не включены кабардинцы, проживающие в городах за пределами своей территории. По данным «Сборника сведений о Терск. области», число таких кабардинцев в конце 70-х годов несколько превышало 1500 душ об. пола.
Из приведенных нами цифр населения видно, что средний состав кабардинской семьи определяется немногим более 6,5 душ об. пола, причем, однако, в Малой Кабарде численный состав семьи больше (6,8 д. об. пола), а в Большой Кабарде он несколько меньше средних цифр (6,44). Что же касается распределения полов, то у кабардинцев замечается преобладание мужского пола над женским, который является здесь, как и у других туземцев Терской области, главной рабочей силой в хозяйстве. Такое положение женщин поддерживается и магометанской религией, исповедуемой всеми кабардинцами, почти без исключений.
Из общей массы кабардинского населения, свыше 900 семейств принадлежат к числу привилегированных сословий. Такое относительно большое количество их ослабляет производительную рабочую силу населения, так как привилегированные кабардинцы, не отличаясь, в большинстве случаев, ни образованием, ни культурностью от прежних зависимых сословий, тем не менее, в силу исторически сложившихся обстоятельств своего быта, почти совсем не подготовлены к новым условиям трудовой хозяйственной жизни. Благодаря этому и теперь уже хозяйство их клонится к упадку.
Что же касается непривилегированных сословий, веками воспитанных в относительно трудовых условиях, то хозяйственная жизнь их хотя и делает некоторые успехи, но в общем они не так велики, как ложно было бы ожидать, судя по земельным богатством кабардинцев, к обзору которых мы и переходим в следующей главе.
ГЛАВА II.
Землевладение и земледелие.
Права землевладения у кабардинцев и деление земель по роду владения на категории. – Аульные земли: размер душевого надела, порядки общинного пользования землей. – Частновладельческое землевладение. – Запасные кабардинские пастбища и леса: размеры их и способ пользования ими.
До появления русских на Кавказе кабардинцы предъявляли права на всю территорию от границ нынешней Кубанской области до Кумыкской плоскости и от подошвы Кавказских гор до южной части теперешней Ставропольской губ. По мере водворения русского владычества на Кавказе, земли, на которые претендовали кабардинцы, постепенно заселялись русскими переселенцами, войсками, а также осетинами и ингушами, спускавшимися на плоскость под прикрытием русской военной силы. Таким путем Большая и Малая Кабарда были разделены между собой полосой казачьей земли. Земли у кабардинцев, тем не менее, оставалось все еще очень много, но привыкши еще к большему простору, они, все-таки, чувствовали потерю некоторых пастбищ, – нагорных, занятых станицами Волгского полка, и плоскостных – зольских, взятых правительством под названием кордонных земель. Кабардинцы обращались с ходатайствами к Верховной власти и возвращении им этих земель, вследствие чего в 1844 году Высочайше повелено было возвратить им зольские пастбища, которые и перешли к ним в фактическое владение с упразднением кордонных постов. Официально, впрочем, эти земли не были тогда закреплены за ними. Для поземельного устройства кабардинцев в это время встречалось препятствие в определении прав высших сословий их на землю. Однако, дело это было улажено, благодаря уменью и настойчивости покойного М. Т. Лорис-Меликова, бывшего в это время начальником Терской области: 20 Августа 1863 года он собрал в слободе Нальчик все без исключения сословия Кабарды и получил от них единогласный приговор, которым окончательно признавалось, что кабардинская территория составляет общее достояние всего народа, без различия сословий, причем выражалось желание пользоваться всеми землями на общинном праве и по народным обычаям оставленным им в силе еще милостями Императрицы Екатерины II и Императора Александра I. При этом кабардинцы просили об окончательном закреплении за ними земель, находящихся в их владении, и в том числе пастбищ по pp. Золке и Этоке. Народная просьба была уважена и предположение Великого Князя Михаила Николаевича, и то время Наместника Кавказского, о возвращении населению соседних горских обществ и кабардинцам – кордонных земель в следующем 1864 году получило Высочайшее одобрение. Одновременно с этим жителям Малой Кабарды был предоставлен Мало-Эшкаконский участок земли, заключающий в себе до 20010 десятин и находящийся между pp. Подкумком а Эшкаконом. Пользование же пастбищами и лесными участками на вновь возвращенных кабардинцам землях было предоставлено совместно с ними также и пяти обществам горских татар – Балкарскому, Безенгиевскому, Xуламскому, Чегемскому и Урусбиевскому. 28 декабря 1869 года удостоился Высочайшего одобрения журнал Кавказского комитета, которым все земли были распределены между высшими сословиями и аульными обществами Большой Кабарды. За удовлетворением всех нужд населения, оставалось еще 225849 дес. пастбищных и 59666 десятин лесных земель, которые были отнесены к числу запасных. Порядок пользования этими землями предоставлено было утвердить Его Высочеству Главнокомандующему Кавказской армией. Вслед затем было совершено распределение земель между 9-ю аулами Малой Кабарды и последовало несколько Высочайших пожалований земель в частную собственность.
Все эти запасные земли состояли в действительном и бесспорном пользовании населения Большой и Малой Кабарды и сопредельных с ними пяти горских обществ. Юридическое же закрепление их за означенным населением состоялось 21 мая 1889 года .
Таким образом, земельные владения кабардинцев состоят из трех категорий: 1) надельных земель аульных обществ, 2) частновладельческих земель высших кабардинских сословий и, наконец, 3) запасных земель, находящихся в общинном владении кабардинцев всех сословий и пяти сопредельных с ними горских сословий.
Переходим к более подробному обзору каждой из этих категорий землевладения.
Данные с полной очевидностью показывают, как выгодно обставлены кабардинцы земельным наделом, по сравнению с осетинами и ингушами: у первых земельный надел ни в одном случае не опускается до minimum’a надела у плоскостных осетин и ингушей, не говоря уже о горных. Только пять осетинских и три ингушских аула имеют надел на наличную душу больший, чем самое малоземельное кабардинское селение. Средний душевой надел у кабардинцев достигает 8,37 дес. на наличную душу мужского пола, тогда как у плоскостных осетин он не превышает 5,4 дес, а у назрановских ингушей – 4,3 дес. Только по сравнению с средним наделом терских казаков, имеющих 21,3 дес., кабардинцы располагают значительно меньшим земельным богатством.
Однако, если мы сравним действительные наделы кабардинцев с нормальными, то разница окажется не так уж велика, как кажется с первого раза. Дело в том, что почва кабардинской территории не везде одинакова: она хороша, главным образом, между pp. Чегемом и Череком, в других же местах Большой Кабарды пригодна преимущественно для пастбищ. В Малой же Кабарде почва – тяжелый суглинок с солончаками, дающая урожай лишь при очень хорошей обработке и благоприятных атмосферных явлениях. В виду таких особенностей почвы, низший нормальный надел, определяемый по продовольственным потребностям на данной территории в 5 дес. , применим лишь к селениям, находящимся между pp. Чегемом и Череком, в числе которых находится Тохтамышевское, Куденетово I и II, Кошероковское, Нальчикско-Клишбиевское, Мисостовское, Дохшоковское, Джанхотовское, Догужоковское и некоторые другие. Земли же громадного большинства остальных селений находятся в худших почвенных условиях, а потому для населения их применима высшая рабочая норма земельного надела, определяемая нами в 10–11 десятин. Этой норме удовлетворяют лишь 8-мь селений. Отсюда очевидно, что вполне удовлетворены своим земельным наделом все-таки менее половины селений, остальные же свой земельный недостаток с избытком могут пополнять лишь запасными землями кабардинского народа. Следовательно, о малоземелье все-таки в Кабард не может быть речи. К этому вопросу мы возвратимся еще при рассмотрении запасных земель. Теперь же переходим к формам землевладения надельными кабардинскими землями.
Вследствие обилия свободных земель, право частной собственности на землю не развилось в Кабарде так, как развилось оно в других местах. Хотя в настоящее время находятся люди, утверждающие, что князья и уздени, но народному обычаю, имели права на землю и отказались от нее 20 августа 1863 г. под влиянием гр. Лорис-Меликова, но такое мнение едва ли основательно. В этом убеждает нас, прежде всего, та легкость, с которой князья и уздени отказались от своих единоличных, прав, – что не так легко было сделать, в том случае, если бы они надеялась доказать свои права. Среди привилегированных кабардинцев были и генералы русской службы и другие влиятельные лица, которые едва ли действовали только из угодливости покойному начальнику области. Вероятнее всего, что они просто не рассчитывали убедить власти в своих единоличных частновладельческих правах на землю, а потому и признали ее общинной собственностью всего народа. Так смотрел на земельную собственность и простой кабардинский народ, такой взгляд был освящен и народным обычаем, поэтому его должны были признать и те, кто в глубине души и не желал этого. Князья и уздени имели права на известную территорию в том смысле, что все проживающее на ней становились к ним в те или другие зависимые отношения, обязывались вносить известную долю урожая и т. п. – но не за право пользования землею, а за право защиты их князем и за его покровительство. Земли же было слишком много, и никто не предъявлял на нее прав собственности. Право владения было основано на захвате, а право пользования ограничивалось князем или узденем, получавшим часть из урожая или от приплода скота. Земля была общая, а потому повсеместно господствовала широкая «вольница», эксплуатировал землю тот, кто раньше захватывал ее и до тех пор, пока, под влиянием силы другого или добровольно, не покидал ее. Такой порядок был тем возможнее, что хлебопашество развивалось слабо, а преобладавшее занятие жителей – скотоводство требовало более или менее частой перемены пастбищных участков, причем право частной собственности могло лишь стеснять скотовода.
В 60-х годах в Кабарде все еще преобладал захватный способ пользования землею, причем, в большинстве случаев, захват продолжался только один пастбищный период. Захват же на часть этого периода или на несколько периодов практиковался гораздо реже. С освобождением холопов в 1867 г. и с утверждением разверстки надельных земель между аульными обществами в 1869 г., право захвата стало постепенно ограничиваться. В семидесятых годах захватный способ пользованья землей критикуется почти одними привилегированными сословиями, причем народ, объясняя это явление, ссылается уже не на права их, а только на «уважение», из-за которого привилегированным классам временно еще разрешается пользоваться относительно вольным выпасом овец и табунов лошадей. Лет пять тому назад этот способ пользования землей, со стороны привилегированных сословий, тоже, почти прекратился . Были отдельные попытки присвоения общинной земли в частную собственность по праву многолетнего захвата, но эти попытки кончились неудачей и послужили отчасти толчком как к окончательному прекращение захватного способа пользования, так и к развитию в массе населения сознания общинных прав на надельную землю.
Земельная община в кабардинских селениях, в своей нынешней форме, стала развиваться, как уже было сказано, только после отмежевания аульных наделов, т. е в то время, когда на Северном Кавказе существовала уже русская казачья земельная община, а потому первая и сложилась по типу этой последней.
Земледелие развито у кабардинцев гораздо меньше, чем у их соседей осетин и ингушей, вследствие чего разделение земельных угодий на пахотные, сенокосные и пастбищные (выгоны) еще почти не сложилось. Чаще всего аульный надел, в естественных, не всегда строго определенных границах (по ручьям, балкам, дорогам и т. л.), разделяется на три больших участка: под пахать, сенокос, выпас (выгон). Через несколько лет, обыкновенно через 3–4 года, пахать запускается под выпас и затем сенокос, а освободившийся клин распахивается. Но такой порядок пока еще не вполне устойчив и допускает более или менее значительные отступления.
Еще недавно преобладал ежегодный передел пахотных полей. Теперь же ежегодный дележ практикуется лишь там, где пахать чрезвычайно разнообразна по качеству, так что нет возможности удовлетворить всех общинников землей, одинаково удобной для посева. В большинстве же случаев, передел совершается реже, в 3–5 лет один раз, а в некоторых случаях, на наиболее однородных пахотных участках, земля поделена уже на более продолжительные сроки, например, на 9 лет. При долгосрочности переделов, сельские общества часто выделяют особый запасной участок пахотной земли, из которого отрезывают по мере надобности паи новым полноправным членам общества и отводят части их другим лицам за особые заслуги. Такие запасные участки, пока они не использованы для прямых целей, к которым предназначались, сдаются аульными обществами в аренду или эксплуатируются всем обществом сообща как выгон или сенокос.
Передел пахотных земель производится по платежным домам (домохозяйствам) таким же порядком, как и в Осетии и у казаков. Общество избирает из своей среды от 6 до 12 доверенных, которые приводятся к присяге. Эти выборные, веревкой размеченной на сажени, разбивают пахотный участок на известное число крупных участков, называемых в Кабарде ши’аха. Каждый такой участок обозначается особым названием или просто номером и часто отделяется от других более или менее широкой межой. Все ши’аха имеют одинаковую величину, если земля всей пахоти однообразна в качественном отношении. В противном же случае, ши’аха с плохой почвой или с неудобными местами, дорогами и т. п. имеют большую величину, причем надбавка, по сравнению с хорошими и удобными ши’аха, приблизительно уравнивает доходность всех участков. Впрочем, полного равенства между отдельными ши’аха не бывает, да и достигнуть его трудно, но тем не менее в Кабарде на эту сторону переделов обращают гораздо больше внимание, чем, например, в Осетии.
Окончив деление пахоти ка ши’аха, выборные извещают о том общество, которое группируется после этого в столько отдельных групп или кварталов, сколько отмерено ши’аха. Все эти группа бросают между собой жребий на право пользования ши’аха, и какой группе достанется известный ши’аха, тем она и владеет до нового передела. Каждая группа, получив свой ши’аха, переделяет его на паи по числу участвующих в ней полноправных домохозяев, т. е. платящих подымную подать. При разделе на паи тоже довольно строго наблюдается равномерность. Паи хорошего качества меньше плохих, а эти последние соответственно больше. Уравняв паи и отделив их друг от друга знаками или мелкими межами, каждая группа домохозяева тоже по жребию, распределяет их между собою. После этого все претензии отдельных домохозяев на плохое качество доставшегося им пая и просьбы о дополнительном отводе земли остаются обществом без удовлетворения. Ежегодного передела, паев между домохозяевами владеющими ши’аха не допускается, и каждый пользуется доставшимся ему паем до тех пор, пока владеют ими и все остальные домохозяева. Размер каждого пая, разумеется, не одинаков в отдельных обществах и зависит как от общего количества земли, отведенной в надел обществу, так и от размера площади пригодной для пахоти. В редких случаях величина пахотного пая опускается до ½ хозяйственной десятины, определяемой в 3200 кв. сажень; не менее редки и паи превышающие 2½ хозяйств. десятины. В большинстве же случаев они колеблются между одной и двумя хоз. десятинами.

Pages: 1 2 3
You can follow any responses to this entry through the RSS 2.0 feed. Both comments and pings are currently closed.

Comments are closed.