Вторник, Февраль 05th, 2013 | Автор:

ТЕРСКИЙ
СБОРНИК
ПРИЛОЖЕНИЕ К ТЕРСКОМУ КАЛЕНДАРЮ НА 1892 ГОД.
ГОД ВТОРОЙ
Издание Терского областного статистического комитета
под редакцией секретаря комитета
Г. А. Вертепова.
КНИГА ВТОРАЯ

ВЛАДИКАВКАЗА
Типография Терского Областного Правления.
1892.
ОСЕТИНЫ.
Историко-статистический очерк.
ПРЕДИСЛОВИЕ.
Во второй половине 1890 г. мной было закончено составление «Статистических таблиц населенных мест Терской области», изданных Терским статистическим комитетом. Первый том этих таблиц, заключавший в себе три выпуска с цифровым материалом о казачьем населении, разработан мной в особой монографии «Терское казачье войско», изданной в свет тем же комитетом . Второй том начинается выпуском со сведениями о владикавказском округе, в состав которого входят все; населенные места Северной Осетии. Этот именно IV выпуск и послужил нам главнейшим материалом для составления настоящего очерка. Осетия и осетины давно уже привлекают к себе внимание людей науки и просвещенных туристов. Этот чрезвычайно интересный край довольно глубоко затронул исследованиями в области этнографии и обычного права, археологии, истории и лингвистики, деятельно изучается в естественно-историческом отношении и, вместе с тем, может считаться почти не початым с статистико-экономической стороны. Имея в виду это обстоятельство, мы считаем своевременным предложить читателями и исследователям кавказских народностей те статистико-экономические данные об осетинах, в обработанном виде, которое удалось нам собрать при составлении таблиц населенных мест Терской области. Объем и предмет настоящего очерка определяется, таким образом, прежде всего содержатель IV вып. «Статистических таблиц». Затем, мы воспользовались некоторыми другими печатными материалами и личными наблюдениями. Для большей цельности очерка, нами приводятся краткие сведения из истории осетин и географические данные о территории их. Эти заметки, играя служебную роль во всей работе, имеют компилятивный характер и, разумеется, не дают новых сведений. В виду этого, появление их в печати можно было бы считать излишним, если бы многие черты современной экономической жизни осетин не находили себе объяснения в истории края или в его географическом положении. Руководствуясь желанием представить не одни только голые факты, а и те условия, в которых они возникли, мы сочли нужным для этой цели дать краткое описание важнейших, моментов в исторической жизни осетин и характернейших особенностей их территории, насколько это требовалось целями статистического очерка и насколько позволяли имеющиеся печатные материалы. Таковыми нам служили:
1) М. Ковалевский. Современный обычай и древний закон. Обычное право осетин в историко-сравнительном освещении. 2 т.
2) В. Ф. Миллер. Осетинские этюды.
3) Д-р Гальченко. Материалы для антропологии Кавказа. 1. Осетины.
4) Потто. Кавказская война в отдельных очерках и т.п., т. 5, в. 1.
5) Сборник сведений о Терской области, вып. 1, изд. Терского обл. стат. комитета, под редакцией Н. Благовещенского.
6) Очерк кустарных промыслов на Сев. Кавказе. Сост. О. В. Марграф.
7) Г. Н Казбек. Военно-статистическое описание Терской области. 2 т.
8) М. З. Кипиани. От Казбека до Эльбруса. Путевые заметки о нагорной полосе.
9) Многие статьи «Терских ведомостей», начиная с 1868 г., статьи других местных периодических изданий, отчеты о состоянии Терской области и некоторые другие издания.
Для пополнения собственно статистического очерка мы тоже обращались к некоторым печатным материалам, но только в исключительных случаях. Впрочем, таких материалов оказалось очень немного. В виду, этого, мы смотрим на предлагаемый очерк, как на первую попытку выяснить экономическое положение края, в котором до сих пор очень затруднительны не только правильная регистрация статистических данных, но и всякие точные исследования. Полный материал для монографии об экономическом положении осетин может дать только подворное статистическое описание их.
Евг. Максимов.
1891 г.
Владикавказ.
ГЛАВА I.
Важнейшие моменты в истории осетин
Происхождение осетин и место поселения их. – Первые исторические сведения об осетинах. – Могущество Осетин. – Внутренние неурядицы и борьба с феодалами. Появление кабардинцев и их роль в жизни осетин. – Сословное деление в Дигории и Тагаурии. – Начало русского владычества. Освобождение зависимых сословий.
В прежнее время о происхождении осетин существовало чрезвычайно много разнообразных мнений. Одни исследователи видели в них предков теперешних германцев, другие относили их к финским народностям третьи к семитам и т. д. и т. п. Но в конце тридцатых годов академик Шёгрен, изучив осетинский язык, пришел к убеждению, что по языку осетины должны быть отнесены к иранской ветви индоевропейских народов. Этот вывод был вполне подкреплен филологическими изысканиями проф. В. Миллера и с этого времени может считаться в науке бесспорным.
Точных указаний о том, кто были предки осетин, когда и где поселялась они – до сих пор нет. Д-р. Пфаф утверждает, что они принадлежат к той ветви индоперсидского племени, которая известна под именем сарматов. Племя это, по его мнению, еще до Рожд. Христова смешалось с какими-то семитическими народностями. Проф. Миллер своими филологическими разысканиями опровергает родство осетин с семитами и относит время появления их в Европе приблизительно за тысячелетие до Р. X.
В настоящее время большинство исследователей считают алан, иначе – оссов или ясов прямыми предками осетин. Это многочисленное племя обитало, как указывают отрывочные исторические сказания, на громадном пространстве между северным склоном Кавказского хребта и р. Кубанью, доходя даже до нижнего течения Дона и побережья Крыма, а по другим сказаниям – от Уральских до самых Балканских гор.
В описаниях алан в IV веке упоминается, что они вели в это время кочевой образ жизни и разделялись на несколько племен, имевших своих предводителей или князей. Вся многовековая жизнь алан в это время представляется рядом сплошных войн, набегов, разгромов, побед и поражений. В случае этих последних, алане укрывались в недоступных и легко защищаемых горных ущельях северного склона Кавказского хребта: в Алагирском по р. Ардону (ныне военно-осетинская дорога), в Куртатинском по р. Фиаг-дону, а затем в Тагаурском ущелье по Тереку (ныне военно-грузинская дорога) и по р. Уруху. В Дарьяльском ущелье (Тагаурии) грузинами были воздвигнуты, в защиту от нападения алан или оссов, особые укрепления и ворога, получившие впоследствии поэтическое название замка царицы Тамары.
Укрываясь в этих ущельях, особенно с тех пор, когда их начали теснить тюрско-татарские и черкесские племена (татары и кабардинцы), оссы однако не могли долго оставаться в горах и, побуждаемые голодом, снова спускались на плоскость. Переходя также Кавказский хребет, алане еще с III-го века распространились по южному склону его и, заняв ущелья по pp. Большой и Малой Лиахвы, Ксаны, Паца и др., образовали поселения так называемых южных осетин.
Попав под постоянное влияние Грузии, они до некоторой степени обособились от своих северных собратьев. Эти же последние стремились выдвинуться на плоскость Сев.Кавказа и, встречая здесь сопротивление, вступали в беспрерывный ряд битв и сражений. Война сделалась, таким образом, профессией целого народа, который то сражался за свои интересы, то служил наемным войском для Грузии или Византии.
Из более достоверных исторических событий этого отдаленного времени отметим следующие:
В начале IV века св. Нина распространила христианство в Южной Осетии. К атому же времени относится и вероятное водворение здесь феодальных порядков, заимствованных из Грузии. В VI веке Северная Осетия находилась в сношении с Византией, давшей уже сюда нескольких христианских миссионеров. Однако христианство если и водворилось в это время в Осетии, то только внешним образом. До половины X века осетины в религиозно-духовном отношении подчинялись константинопольским патриархам. Но в 931 г., во время страшных феодальных смут, все священники были изгнаны из Осетии, и христианское вероучение забылось.
Из сведений об Осетии в самом начале XI в. видно, что и в северную часть ее уже успел проникнуть феодализм, под влиянием той же Грузии. Среди феодалов в это время выдвинулось несколько фамилий, именовавших себя князьями. Один из таких князей, Давид Сослан, вступил в брак с известной грузинской царицей Тамарой, при которой в Осетии снова устанавливается христианство, но уже под влиянием грузинских миссионеров. Сильнейший из феодалов (Ордуре) пользовался титулом царя. Под его властью Осетия достигла в XI веке высшего могущества: она вела дипломатические сношения с соседними державами, вступала в родство своими царствующими фамилиями с владетелями Грузии, Абхазии и даже Византии. Осетия имела свою многолюдную и, говоря относительно, блестящую столицу, находившуюся, как полагают, в Куртатинском ущелье, на реке Фиаг-доне. Под охраной власти в стране появляются генуэзские купцы, которые и занимались здесь некоторыми горными промыслами. Сами осетины были известны как искусные рудокопы, кузнецы и оружейники. Особенно славились изготовляемые ими панцири. Народное сказание утверждает, что в Закском ущелье добывался какой-то драгоценный металл, вероятно, золото. Впрочем Осетия, не имея своей письменности, не чеканила и своей монеты; в ней были в обращении грузинские деньги и даже византийские. Д-р Пфаф решительно утверждает, что, несмотря на относительное политическое могущество, осетинские цари происходили из царской грузинской фамилии и были в вассальной зависимости от Грузии.
Этот временный блеск осетинского царства скоро окончился. В нем гнездились две причины, повлиявшие на его падение: взаимное соперничество между феодалами и ненависть к последним со стороны народа, с испокон веков воспитавшего в себе демократические начала и не хотевшего признать никакого сословного деления. Под влиянием этих причин в Осетии снова вспыхнула кровавая борьба с одной стороны – феодалов между собой, а с другой – народа с феодалами. Взаимное истребление друг друга, сопровождавшееся страшным озлоблением, привело к тому, что масса народа была разорена и страшно обеднела. Обездоленные люди образовывали шайки абреков и снова вступали в борьбу. Бывало и так, что особенно выдвинувшиеся и отличившиеся абреки сами делались феодалами и защищали тогда уже не права народа, а свою власть. Под влиянием таких усобиц целые роды проводили всю свою жизнь в укрепленных башнях, не смея, из боязни кровомщения показаться на вольный воздух. Вся эта вековая борьба заканчивается полным подчинением Южной Осетии власти грузинских феодалов – князей Эристовых и Мачабеловых, проявлявших страшную жестокость к своим крепостным осетинам. «Богатые грузины» – говорит г. Потто, – «стали строить в тесных ущельях укрепленные замки, мимо которых никто не мог пройти без опасения лишиться жизни или свободы. И эти страшные замки памятны народу доселе. В сырых и мрачных подземельях их нередко длинные годы томились несчастные жертвы помещичьего произвола и в оковах оканчивали свое мучительное существование. Один путешественник, посетивший такую темницу в Ксанском ущелье, видел в ней заржавленные цепи, разбросанные кости и пожелтевшие черепа… Это был ветхий остаток страшной, но верной картины Эристовского управления» . Порабощенная и угнетенная Южная Осетия обособилась еще более и во многих отношениях утратила свою самобытность. С этого времени исторический интерес сосредоточивается по преимуществу на Северной Осетии.
Здесь борьба с феодалами имела лучший исход для народа. Громадное большинство пришлых из Грузии феодалов должны были покинуть свои насиженные разбойничьи гнезда и удалиться из Осетии; осталось только несколько осетинских фамилий, но и их власть значительно пошатнулась. Успешности народной борьбы помогли татарские полчища великой орды Чингиз-Хана, ослабившие силу Грузии и нашедшие сообщников в лице осетин, добровольно подчинившихся им вероятно, из ненависти к грузинскому владычеству. Величайший народный герой Осетии Оса-Багатар два раза разгромил Карталинию при деятельной помощи татар. Впоследствии грузинам удалось возвратить себе Южную Осетию, но Северная освободилась от них навсегда. Эта победа далась народу нелегко. Край был опустошен, население частью выселилось из него, частью было истреблено, а остальное страшно обнищало.
В это именно время, в исходе XIV века, в соседстве с Северной Осетией, появляются кабардинцы. Первое время отношения новых соседей были сносны и довольно мирны. Но впоследствии они испортились. Причиной распри считают обыкновенно вмешательство осетин во внутренние усобицы и неурядицы кабардинцев и их князей. Но более действительным поводом была, вероятно, предгорная плоскостная земля, в которой нуждались обе народности. Предгорные пастбища наверно привлекали кабардинцев, а осетины, в свою очередь, нуждались в плоскости, куда бы могли перегонять свои стада на зиму. Между обоими народами вспыхнула кровавая борьба, затянувшаяся почти без перерыва на целые столетия. Это была чисто народная война; больших сражений почти не было; но мелкие отряды и даже отдельные лица не пропускали случая нанести друг другу чувствительный вред, нападая то из засад, то врасплох, врываясь в среду неприятеля и без пощады уничтожая все попадавшееся на пути. Разрозненные и обессиленные прежней борьбой, осетины постепенно уступали, отодвигаясь вглубь своих горных ущелий. Кабардинцы заняли вою плоскость до самого Ларса (на военно-грузинской дороге) и взимали со спускавшихся на плоскость осетин громадную плату. Раньше других должны были уступить кабардинцам осетины, поселившиеся по Урухскому ущелью, получившие название дигорского общества, затем жители Куртатинского ущелья и по р. Тереку – тагаурцы. Впрочем, среди куртатинцев кабардинское влияние не имело глубоких корней. Наибольшую же самостоятельность сохранили алагирцы. Теснимые с севера Кабардою, а с юга враждебной Грузией, осетины очутились в самом ужасном положении. Бесплодные скалы их ущелий не давали почти ничего, привоз хлеба с плоскости был невозможен, и Осетия постоянно опустошалась голодом, детоубийством, вызванным тем же недостатком в питании, моровыми язвами и др. страшными болезнями. Распространение в Кабарде магометанства и проникновение его в Осетию еще ухудшило положение народа: начались уже взаимные распри, проникшие в семью, приведшие к кровомщению и внутренней борьбе. Разобщенный с внешним миром народ, попав в такие тяжелые условия, страшно обеднел, одичал и замкнулся в самом себе.
Таким образом, Осетия потеряла свои вольности. Плоскостная Дигория вошла в состав удела кабардинских князей Кайтукина рода, Горная – князей Бек Бурзина, Тагаурия – князей Таусултановых, Мударовых и др. Эта зависимость выражалась напр., в Дигории тем, что население платило дань баранами и медными чанами. К этому же времени относится и особенное развитие у осетин сословности, нашедшей себе поддержку и покровительство в аристократической Кабарде.
В Дигории образовались следующие сословные группы: бадиляты, саргасаты и гагуаты – все три привилегированные, адамихаты (вездон), находившиеся в экономической зависимости от принадлежащих к первым трем сословиям, и, наконец, вполне зависимые сословия – кумиаки и кассаки. Бадиляты, считающие своим родоначальником некоего выходца Бадилу, впервые познакомившего дигорцев с огнестрельным оружием и тем приобревшего большое влияние, – жили по течению Салгуты-дона (приток р. Уруха); саргасаты поселилась в крайнем дигорском обществе – в Стыр-Дигоре, а гагуаты – в Донифарском обществе. Большинство этих благородных родов жили в укрепленных башнях, а детей своих, по принятому среди них обычаю, воспитывали в Кабарде, вследствие чего знание кабардинского языка считалось почти обязательным для высших сословий. В числе последних, в Дигории выделялись по своему значению и влиянию фамилии Тугановых и Кубатиевых, которым впоследствии, в вознаграждение за потерю их сословных прав на холопов, были дарованы значительные земельные богатства.
Адамихаты, хотя и не были собственно крепостными людьми благородных родов, но переходили по наследству и поступали в раздел. Они обязаны были многими повинностями: часть убиваемого ими для себя домашнего животного, равно как и часть продуктов охоты, адамихаты должны были выделять господам, которым давали также араку, хлеб, а к семейным праздникам (напр., к свадьбе) – по быку. Вместе с этим они сохраняли за собой право во всякое время покинуть своего господина, оставляя в пользу его лишь часть имущества.
Кумиаки и кассаки состояли в полном подчинении у других сословий. Положение кассаков было особенно плохо. Они лишены были даже права иметь постоянную семью («безобрядовые холопы»), так как жен их владелец имел право не только продавать без мужей и детей, но даже мог отдавать их на время холостому человеку. Брак же кумиаков был нерасторжим, а потому они назывались «обрядовыми холопами».
Подчиняясь в силу необходимости власти своих господ, вся эта непривилегированная масса дигорского населения никогда не забывала, что «благородные роды» явились к ним как чуждые пришельцы или, напротив того, составляют плоть от плоти их и в этом последнем случае ничем не отличаются от массы населения, и если попали в число привилегированных, то только потому, что изменили общенародным вольностям и из-за личных выгод продали народную свободу тем кабардинским и др. пришельцам, которые поддерживали их мнимые привилегия. Поэтому-то народная вражда к привилегированным осетинским сословиям никогда не умолкает в населении и до сих пор заставляет считаться с собой.
Привилегированные роды ущелья но р. Тереку носят название тагаурских алдар. Родоначальником своим они считают какого-то армянского царевича Тагаура, будто бы бежавшего в Осетию. Осетины же других ущелий произносят не тагаур, а тагиата. Тага по-осетински обозначает лес, а частица та служит для обозначения множественного числа. Таким образом, этим названием они просто обозначают ту группу населения, которая заняла наиболее лесистые места, и во всяком случае очень далеки от признания сказанного Тагаура за родоначальника алдар. Народное предание так объяснят появление тагаурцев. Живя в Алагирском ущелье, и имея сношения с кабардинцами, часть алагирских осетин, в видах наживы, вошла с ними в более близкие и тесные отношения и начала принимать участие в их набегах и хищничествах. За это алагирцы с позором изгнали изменников из своего общества. Изгнанники, сделавшись абреками, поселились в соседнем Куртатинском ущелье, но вскоре, вследствие взаимных распрей и несогласий, отселили от себя нисколько семейств в Тагаурское ущелье по р. Тереку. Здесь новоселы, покровительствуемые кабардинцами, основываются на постоянное жительство и, являясь как бы представителями и старшинами кабардинских владетельных родов, стараются о распространении их власти на остальных осетин. В своей же среде и в среде приселяющихся к ним людей они развивают сословную организацию по кабардинскому типу.
Отсюда очевидно, что обе попытки объяснить происхождение тагаурских алдар не нмеют за собой достоверности факта. Но нельзя не видеть, что вышеприведенное предание не в такой мере страдает фантастичностью, как рассказы о царевиче Тагауре, и находит себе основание в существующих и теперь остатках построек в Алагирском ущелье, принадлежавших тагаурским алдарским родам. Как бы там ни было, но несомненно лишь то, что ко времени появления русских в Тагаурском ущелье, алдары действительно являются с некоторой властью в нем. Вероятнее всего, что эта власть первоначально была следствием кабардинских полномочий и лишь впоследствии присвоилась алдарами, как нечто принадлежащее их сословию. Для поддержания ее каждая алдарская фамилия, захватив в свои руки окрестные земли, старалась привлечь и поселить около себя возможно большее количество так называемых фарсаглогов, которые, пользуясь алдарскими землями, становились почти в такие же обязательные отношения к владельцам их, как дигорские адамихаты к бадилятам. Таким образом, фарсаглоги были свободным сословием, имели право покидать своих господ, но должны были в таком случае оставлять в пользу их свои жилые постройки. За право пользования землею они несли довольно тяжелые повинности. Во время жатвы и уборки трав они обязаны были давать с каждого дома одного жница или косаря. Ежегодная дань их заключалась в доставлении алдару от каждого дома весной по ягненку, а осенью по барану, и, кроме того, по возу сена, 10 ф. коровьего масла и овечьего сыру. В поездках алдар, фарсаглог обязан был сопровождать их, прислуживать им, а также и их гостям, если таковые случились. Во время праздников, когда фарсаглоги резали для себя барана, они обязаны были приносить своему господину правую ляжку животного, три пирога, известную меру араки (вид водки) и пива; кроме того, с продуктов охоты значительная доля выделялась тоже в пользу алдар. Фарсаглоги обязаны были брать к себе на воспитание детей своих господ, кормить и ухаживать за ними до 7-10 летнего возраста, по достижении которого ребенок торжественно водворялся в доме родителей. Внешние знаки почтения, подобные тем, которые существовали у кабардинцев, поддерживались и в Тагаурском ущелье: фарсаглог не имел права сесть даже в присутствии мальчика – алдара, а встречаясь в дороге с алдаром, должен был возвратиться и ехать с ним до тех пор, пока тот не отпустит его.
Алдары, как мы уже видели, предоставляли свои земли в пользование фарсаглогов и должны были защищать их от разбоев, насилий и воровства. Вообще, в их руках была вся административно-полицейская власть. С течением времени восемь алдарских фамилий (из общего числа одиннадцати) постепенно продали свои земли фарсаглогам, которые таким образом совсем вышли из зависимости от них
Алдары, как и фарсаглоги, не вступали в брак с женщинами низшими по рождению, а брали себе из их среды наложниц (номыл-ус), дети которых образовали особое сословие ковдасардов. Эти последние, подобно дигорским кумиакам, жили при домах своих господ (алдар и фарсаглогов) и работали на них, как и рабы. Составляя неотчуждаемую собственность, ковдасарды не продавались и не дарились. Каждая семья их высылала по одному рабочему своим господам и обязывалась отдавать мм часть животного, убиваемого для себя. К праздникам давалась такая же дань мясом, хлебом, пивом, аракой и т. п. Кавдасарды пользовались правом иметь свои земли, приобретая их куплей или получая по наследству. Алдары утверждают, что кавдасарды получали право отделиться от своих господ только в третьем поколении; по мнению же других, это право приобреталось раньше, но отделяющиеся должны были селиться вблизи своих господ. Уходя от последних, ковдасарды получали от них на каждую семью, для начала хозяйства, топор, веревку, котел, цепь и право временно пользоваться господским выгоном.
Грузиаки были собственно холопы, и владельцы имели право не только дарить и продавать их порознь от семьи, но даже и убивать, если то им дозволяла их совесть. Приобретались они преимущественно в Грузии, отчего и получали название грузиаков. Это было вполне бесправное, но к счастью, малочисленное сословие.
В Куртатинском ущелье, как мы уже говорили, сословность не успела сложиться, как в Тагаурии и Дигории, в Алагирском же демократический дух народа победил все попытки отдельных личностей закрепостить массу населения. Эти факты лучше всего подтверждают мнение, по которому сословность, как явление чуждое осетинскому народному строю и духу, была, привита в нем лишь посторонними влияниями тех народов, с которыми они соприкасались.
Таким образом, угнетенная немногими фамилиями привилегированных сословий, вытесненная на плоскости кабардинцами, постоянно тревожимая и разоряемая ими даже в своих горах, Осетия встретила первые русские войска в крае, появившиеся еще при Екатерине II, как своих избавителей. Действительно, первым делом русских было движение на Кабарду, отодвинувшее ее от гор, и давшее возможность осетинам спуститься на плоскость. Вначале появления русских, между ними и осетинами господствовал полный мир. Осетия отдохнула за это время от враждебных столкновения с кабардинцами на севере и от грузинской зависимости в южной своей части. Но в первой четверти текущего столетия, во время войны русских с Персией отношения эти стали ухудшаться. Нисколько осетинских старшин, под влиянием подкупов и убеждений персидских агентов, стирались донести дело до открытого возмущения. Хотя это и не удалось им, однако несколько дерзких нападений осетинских шаек на проезжих и даже на войска, следовавшие по военно-грузинской дороге, побудили Паскевича принять решительные меры к покорению осетин и водворению у них русской гражданственности. Меры, принятые ранее и заключавшиеся в устройстве чего-то вроде волостных правлений, оказались недостаточными. После небольших военных экспедиций в 1830 г. в южную и северную Осетию, весь край был разделен на приставства и включен в состав Тифлисской губернии и Терской области. Чтобы ослабить влияние алдар, значительная часть горцев была выселена на плоскость. Так образовался целый ряд осетинских плоскостных селений из тагаурских фамилий (Тулатовское, Шанаевское, Замянкульское и мн. др.) В тех же видах, небольшие поселки были соединены в сельские общества и приходы, во главе которых стали старшины и их помощники, подчинявшиеся уже прямо русским приставам. На старшин были возложены административно-полицейские обязанности, а власть и значение алдар, таким образом, окончательно потеряли свое значение. Общественные дела было предоставлено разрешать на «нихасах», т. е. на мирских сходах.
С водворением русских в крае, среди осетин, совращенных в магометанство кабардинцами, снова начинается переход в христианство. Дело это, имеющее столь важное цивилизующее значение, совершалось, к сожалению, очень медленно и недостаточно прочно. Еще и в настоящее время осетины плохие христиане, а часть дигорцев продолжает пребывать в магометанстве. Дело водворения православия может быстро пойти в ход только с устройством здесь целой сети начальных училищ.
Подозрительное поведение старшин из привилегированных сословий в эпоху персидской войны, равно как и экономические соображения, побудили правительство приступить к ограничению, а затем и к отмене прав на зависимые сословия. В южной Осетии ограничения начали вводить еще в первой четверти XIX столетия, в северной же к этому важному делу было преступлено с весны 1867 г. Нормой выкупа холопов в возрасте от 15 до 50 лет была признана сумма в 180 руб.; старики же от 50 лет и старухи с 45 лет, а равно и детей до 15 лет, должны были получить свободу без всякого выкупа. Одинокие холопы и холопки должны были вносить владельцам по 180 руб. или же – отслужить им 6 лет. При этом холопам разрешалось наниматься и у частных лиц, которые уже и погашали выкуп из заработной платы. Земли освобождаемые холопы не получали. Но в пособие беднейшим из них для начала самостоятельного хозяйства была ассигнована сумма в 8 т. р. Беднейшим из владельцев, отпускавшим детей и стариков без выкупа, в свою очередь, было назначено пособие, на что и отпущено 12 т. руб.
Кавдасарды и кумиаки первого поколения были оставлены в прежнем положении у своих господ на три года, по истечении которых они без всякого вознаграждения владельцам освобождались от зависимости. Те же семейства из них, которые перешли уже по наследству от первого владельца их к детям, обязывались оставаться в прежних отношениях лишь на полтора года. Отслуживание у владельцев этого срока можно было заменить выкупом в 25 р. за каждый год обязательной службы. Одинокие кавдасарды и кумиаки, достигшие 50-ти-летнего возраста, освобождались сразу, при объявлении об этом распоряжения и без всякого вознаграждения владельцам.
На этих основаниях в пределах Терской области из рабства было освобождено 1445 осетин обоего пола. В этом числе обрядовых холопов (т. е. брак и семья которых не могли расторгаться владельцами), было 309 муж. и 513 жен., а безобрядовых (семьи коих могли расторгаться), — 330 муж. и 293 жен. Вся великая реформа освобождения зависимых сословий совершилась мирно, при полном спокойствии в крае.
Для дальнейшего устройства края, русскому правительству оставалось еще решить здесь поземельный вопрос. Но о нем мы скажем подробнее в главе о землевладении.
ГЛАВА II.
Краткий географический очерк Северной Осетии.
Границы Владикавказского округа. – Орография Осетии. – Реки и плоскостная часть края. – Климатические условия. – Серебро-свинцовые руды.
Северная Осетия с 1 июля 1888 года составляет Владикавказский округ Терской области. Южной границей его служить большей частью Главный Кавказский хребет, восточная граница доходит по военно-грузинской дороге до Владикавказа, направляясь отсюда прямо на север сначала по р. Камбилеевке, а затем межой с ингушевскими землями за Сунженский хребет. Отсюда северная граница Владиказского округа, огибая земли кабардинцев и станичных обществ Терского казачьего войска, доходит, пересекая р. Урух, до Нальчикского округа, служащего, таким образом, западной границей Северной Осетии.
В этих пределах Владикавказский округ заключает в себе 514.892 десятины земли. Большую часть округа составляют горы и предгорная полоса; остальная часть входит составной частью в Владикавказскую равнину.
Главный Кавказский хребет, начинаясь в Осетии от горы Илгибашикай, ледники которой дают начало р. Уруху, идет в юго-восточном направлении и против вершины Адай-хох, круто повернув на юг, только у Мамисонского перевала снова принимает прежнее направление до горы Зильги-хох. На всем этом протяжении северный склон Главного хребта входит в состав Владикавказского округа, а от Зильги-хох уже обоими склонами удаляется в пределы Тифлисской губернии. Граница же Осетии переходит на Передовой хребет и тянется на юге до Дарьяльского поста на военно-грузинской дороге. Главный хребет в Осетии почти везде возвышается на 1.000 футов за пределы вечных снегов, а потому почти сплошь покрыт ими. Кроме упомянутых вершин, здесь возвышаются: Сонгути-хох и Ахал-мта, обе не превышают 12 т. фут. над уровнем моря, Зикара, возвышающаяся на 12.563 ф. и некоторые другие вершины.

Pages: 1 2 3 4 5
You can follow any responses to this entry through the RSS 2.0 feed. Both comments and pings are currently closed.

Comments are closed.