Пятница, Апрель 18th, 2014 | Автор:

Адаты черкес бывшей Черноморской кордонной линии.

а) СОБРАНИЕ СВЕДЕНИЙ,
относящихся к народным учреждениям
и законоположению горцев – адату, 1845 года

Сведения об обычаях кавказских горцев, в каждом обществе или народе,
собранные из расспросов их самих .

I. О разных родах сословий, различий и преимуществе прав, им присвоенных; обязанностей и взаимных отношений сословий.

§ 1. Народ, живущий в Кавказских горах и у подошвы оных, на пространстве Черноморской и Кубанской кордонных линий, по левому берегу реки Кубани, известен под общим названием черкес, который разделяется на следующие пленена или общества: хамышейское, черченейское, хатикосийское, темергойское, мохошское, бесленеевское, абазехское, шапсугское, натухайское и убыхское ).
§ 2. Из сих племен: хамышейское, черченейское, хатикосийское, темергойское, мохошское и бесленеевское делятся на сословия: князей, дворян, духовенство, простой свободный народ и крепостных людей; а абазехское, шапсугское, натухайское и убыхское имеют только сословия дворян, духовенство, простой народ и крепостных людей.
§ 3. Все оные племена исповедуют религию магометанскую и в сущности не признают никакой власти над собою, но, живя обществами, следуют более правилам аристократического и демократического правления почему ни одно сословие у них не имеет, так сказать, в сущности своих твердых основных прав, преимуществ и обязанностей но таковые некоторым образом усвоены каждому из них народными преданиями, принятыми издревле в руководство в общежитии их; – посему все лица, принадлежащее к одному из сих сословий, пользуются правом, оному присвоен там, с нижеследующими ограничениями: каждое лицо пользуется правом сословия своего в особенности не прежде, как по достижении совершеннолетия, которое принято у черкес, в мужеском поле, когда в состоянии мужчина владеть оружием и участвовать в набегах, т. е. шестнадцати лет; в эти лета он может располагать своим имуществом, вступать в брак, договоры и обязательства, без всякого попечительства; до достижения же сих лет состоит под попечительством и не может располагать собою и своим имуществом ). Женский пол может вступать в брак 14 лет и даже с 12ти, и с сего времени принято их совершеннолетие; но располагать имуществом, делать какие либо договоры и обязательства женскому полу у черкес никогда не предоставляется, потому что у них жены, как и у всех магометян, покупаются мужьями за известную плату отцу невесты, называемую калым, а если такового нет, то родственникам , а если и сих нет, то тому, у кого она находится на воспитали, – которая (плата) бывает не одинакова, а более зависит от условия и достатка жениха. Мужчина, какого бы он ни был сословия, может иметь у себя от одной до семи жен законных и семь наложниц, лишь бы в состоянии был содержать оных. Законными имеются те жены, которые венчаны с мужчиною муллою ), а наложницы – те, которые не венчаны. Дети, рожденные от законных жен, считаются законными наследниками, а рожденные от наложниц почитаются незаконными и не имеют Права на наследство, кроме только – получат то, что им назначено будет от отца их за жизни его.
§ 4. Муж высшего сословия сообщает право сего сословия жене но жена не сообщает своего сословия ни мужу, ни детям; сама же не теряет оного браком, если оно принадлежало ей до замужества.
Примечание. Во всех черкесских племенах принято, чтобы жены, оставшись вдовами, выходили вторым и третьим браком в замужество за родных и двоюродных братьев умерших своих мужей, если они есть и пожелают на них жениться; а если оных нет, то могут жениться на них племённики мужей их и другие его родственники; но когда родственников таковых нет, то вдова может выходить замуж и за стороннего мужчину одинаково сословия с умершим её мужем, который платит за нее обыкновенно родственникам её, у которых она живет по смерти своего мужа, калым; если же останется вдовою, то живет при детях своих или при своих родственниках с отцовской стороны.
§ 5. Если кто право своего сословия утратит последствием каких либо обстоятельств, как то: чрез неправильное присвоение в крепость и тому подобное, то ему предоставляется, предъявить положенные тому доказательства, отыскивать по оным право своего сословия.

II. О дворянстве.

§ 6. Дворянство у объясненных племен разделяется на высшее и низшее; то и другое есть потомственное, переходящее от родоначальника дворянина на всех его потомков в мужеском и женском коленах. Родоначальники высшего дворянства получили сиё достоинство в древние еще времена, полагать должно, от арабских калифов, татарских князей, турецких султанов и других повелителей азийских народов, имевших более или менее влияние на оные племена, за особенные их заслуги, оказанные им; а низшее дворянство присвоено уже сими другим достойнейшим из числа живших под покровительством их, и служением у них телохранителями, которые обратили на себя их внимание: своею расторопностью, предусмотрительностью, распорядительностью в делах военных, опытностью в советах, преданностью и верностью к их особе; сего то рода дворяне именуются у черкес второстепенными и третьестепенными.
§ 7. Принадлежащее в высшему дворянству именуются хамышейцев, черчевейнев, хатикосийцев, темергойцев, мохопщев и бесленеевцев князьями; у абадзехов же, шапсугов, натухайцев и убыхов называются первостепенными дворянами, которые почти равняются в правах своих с князьями; но тот князь и первостепенный дворянин имеют всегда преимущество пред подобными себе, которого предки в особенности прославили себя чем либо вниманья достойным. Впрочем у первых шести племен есть также первостепенные дворяне, но они почитаются всегда ниже князей и первостепенных дворян последних четырех племен; второстепенные же и третьестепенные дворяне во всех сих племенах существуют па одних правах с весьма небольшими различиями; например, в народных собраньях шапсугские, абазехские, убыхские и натухайкие дворяне сего рода имеют преимущество пред таковыми прочих племен.
§ 8. Дворянство сообщается родом и браком; каждый дворянин сообщает состоянье свое посредством рода всем законным его детям и потомкам, а посредством брака жене, не смотря на происхождение её или брак предшествовавший.
§ 9. Дочь дворянина, выходящая в замужество за не дворянина, сохраняет свое состояние, но мужу и детям оного не сообщает. Вдова дворянина, какого бы она ни была происхождения, сохраняет состояние, чрез сей брак её приобретенное, хотя бы впоследствии она вышла в замужество за не дворянина, но мужу и детям своего состоянье не сообщает. Впрочем принято за правило: мужчины должны избирать себе жен одного с ним сословье, и потону редко случается, что князь женится на дворянке, а дворянин на простой.
§ 10. Никто у горских народов из духовного званья, простого свободного народа и крестьян не может достигнуть дворянского достоинства; оно не присваивается ни за личную храбрость, ни за опытность и благоразумье в советах, словом никой услуги.
§ 11. Князь пользуется совершенною свободою и ни от кого не зависим. Жители аулов, которые находятся под покровительством его, признают в некоторой степени над собою власть его и он пользуется особенным и отличным уваженьем, не только простого народа, но всех низших дворян и духовенства; он почитается владельцем покровительствуемых им аулов и земель им принадлежащих, обязан оные оберегать и защищать; тот же аул, в котором сам живет с крепостными своими людьми, покровительствует в особенности и считает оный как бы своею собственностью, хотя не имеет Права распоряжаться жителями оного и их имуществом по своему произволу. Священною обязанностью поставляет князь для себя доставлять жителям оного удовлетворенье от обидчиков их и во всяком случае сохранять полость оного.
§ 12. Князья над крепостными своими людьми и их имуществом имеют неограниченное право. Они получают таковых людей по наследству от своих предков и такого рода крестьяне именуются родовыми; их приобретают также покупкою от других владельцев, но в том и другом случае без земли, которая у горцев считается общею, неделимою и никому в собственность не принадлежащею. Наконец, князья увеличивают число оных пленными, закачевыми, в разных случаях у своих единоплеменников и единоверцев; эти крестьяне называются благоприобретенными. Владельцы делают между ними суд и расправу сами, без участья других лиц, употребляют в работы по своему произволу, продают и дарят, кому пожелают, семействами и раздробительно, даже могут лишать жизни и за сиё не подвергаются никакой ответственности; за то обязаны печась об их благосостоянии, защищать их совершенно от всяких сторонних обид, доставлять им всевозможные способы в безбедному содержанью и пропитанию себя; а малолетних сирот их, остающихся без родственников, берут на собственное своё содержанье; тех же, которые имеют своих родственников, а особливо зажиточных, поручают оных им для содержанья и воспитанья.
§ 13. Во всех народных собраньях и совещаньях князья занимают нервна места по старейшинству их родоначальников; после них таким же порядком первостепенные и низшие дворяне. Благоразумные советы и сужденья князей уважаются преимущественнее первостепенных и низших дворян и приводятся в исполнение, хотя впрочем и сих нередко приемлются, а особливо когда основательны.
§ 14. Князья не имеют никакой власти над дворянами, духовенством и простым свободным народом; но сословье сие повинуются некоторым образом воле их, единственно из уважения в так называемому ими высокому титулу их, которое ниспослано им, как они верят, от самого Аллаха, и сиё связывают они более тому из них, который приобрел славу своим умом, мудростью в советах, справедливостью, честностью, бескорыстием, прямодушьем и храбростью. Такому князю они повинуются почти слепо и воля его или приказанье для них закон. Низшие дворяне таким преимуществом не пользуются, но также имеют право на уваженье духовенства и простого народа. А крепостными людьми, которых они так же приобретают как князья и первостепенные дворяне, низшие дворяне распоряжаются совершенно по своей воле, подобно сии последними
§ 15. Князья имеют исключительное право пред дворянами, пользуются лучшими местами для пастбищ своего скота на всем пространстве земли, на которой жительствуют покровительствуемые ими аулы одного с ними племени, а близь того аула, в которой живут сами, даже пользуются правом ограничивать для себя собственно удобнейшую землю под хлебопашество и сенокос, которой жители сего аула, также и других, не могут обрабатывать в свою пользу иначе, как с дозволения их; лес же, принадлежащий в сему аулу, жители оного для своих потребностей могут рубить, но ежели пожелают рубить для промина на меновых дворах, то делают сиё с дозволения князя, и по промене оного дают ему за сей лес известный калым (дань), т. е. не из каждой мерки соли, полученной за лес, дают им коряк (ковш) оной, который выходить весом пять фунтов. И когда дань сию платят по собственному условию, которое делается между ними однажды навсегда и изменяется очень редко и то по весьма уважительным причинам. Дань сию платят не только солью, но вообще теми продуктами, каше получают на меновых дворах за свои продукты, т. е. разным красным лавочным товаром и проч., рассчитывая соразмерно количеству соли. Жители других аулов, признающие покровительство их, ни на свои потребности, ни для промена, не могут рубить сего леса, кроме по приглашении их, а пользуются таковым из прилежащих лесов в тем аулам, в которых имеют жительство, и когда променивают оный на меновых дворах, то платят князю такой же калым; равным образом получают они от всех их дань за все произведенья их, промениваемые ими на меновых дворах, как то: за кожи разного рода, масло, мед, орехи, кислицы, груши и проч. Равномерно, если привозят что либо для промена жители аулов другого племени чрез землю покровительствуемых ими аулов, то платят им большей частью такую же дань, а иногда по условию и большую, из которой для себя получают они две части, одну отдают дворянам, и такую же простому народу; такую дань делят старейшины семейств между собою по равной части. Дворяне и духовенство, живущие как в покровительствуемых ими аулах, так и в других, за промен леса и других своих продуктов на меновых дворах, подобной и никакой другой дани не дают князю.
§ 16. Для наблюдения за количеством промениваемых продуктов и леса на меновых дворах простых народом, и для верного получения калыма, каждый князь или дворянин, имеющий усвоенный ему менный двор, назначает на оный от себя доверенного навсегда или временно, который ему по сей обязанности и отчитывается.
§ 17. Князья все работы по хозяйству своему производит крестьянами своими, но для пахания земли, жатвы хлеба и сенокоса, а иногда рубки и вывоза лиса, употребляют и свободный простой народ покровительствуемых ими аулов; особливо обязанность ми. выполняет жительствующей в одном с ним ауле, но работы сие не вменены сему народу в непременную обязанность и делаются им по приглашении князя и по доброй своей воле, единственно из уважения в его званию. На работы сие выходить народ с собственными волами, рабами и нужными рабочими орудиями, а продовольствие получает от того, кто работает, и он обязан доставить ему таковое в изобилии и лучшего качества. Князь режет для сего хороших волов и баранов и чем лучше будет кормить, тем более привлечет в себе народ; он прилежнее работает, остается вполне доволен и охотно идет вновь на работу по приглашении его; если же народ встретить недостатков в продовольствии или нехорошего качества будет оное, то работает лениво, нередко прежде времени оставляете работу и в другой раз не идет уже на оную; а князь понудить его к сему власти не имеет права. Работы сие продолжаются день, два и всегда не более трех, а когда встретится еще надобность, то народ приглашается вновь. Первостепенные и низкие дворяне также имеют право приглашать простой свободный народ на таковых же совершенно правилах, но только того аула, в которой дворяне имеют свое жительство; из других же аулов и из того, где живет князь, хотя бы в оном дворяне и имели свое жительство, делать такого приглашения они не могут.
§ 18. С незапамятных времен (так выражаются черкесы) ведется у всех вообще черкес обыкновенье одарить чем либо своего гостя и угощать его, чем только может хозяин и иметь лучшего Подарки сие всегда делаются лучшими вещами и животными, как то: оружьем, луком, колчаном с стрелами и панцирем, богатым одеянием, конскою сбруею, богато украшенною серебряным набором, с золотою насечкою и под чернью (что они отделывают довольно превосходно и с особенным свойственным им вкусом), хорошими лошадьми и буйволами; дарят даже быков с арбами, коров и овец, что делают более менее дворяне и простой народ. Сиё преимущество делается таким гостям, которые приезжают из других племен и дальних аулов; одного же племени черкесы хотя и бывают в гостях один у другого, но без особенных подарков. Обыкновенно один знакомый приезжает к другому с несколькими своими знакомыми, гостить дней шесть и более, и хозяин обязан угощать на ровне с своим приятелем и всех с ним приехавших, а старшему из них подарить что либо. Гостеприимство сего рода и этикеты оного наиболее и в точности соблюдаются между князьями, первостепенными и прочими дворянами. Гость их имеет даже право требовать себе у хозяина понравившуюся ему лошадь или какую либо вещь и хозяин в сем требовании его не может ему отказывать; иначе отказ считается обидою и порождает между ними неудовольствие, вражду, непримиримую злобу и наконец мщение, которое нередко оканчивается убийством кого либо из них или из родственников их. Даже если требуемой гостем лошади или вещи нет у хозяина, а имеется у простого черкеса покровительствуемого им аула, то он обязан доставить ему оное; но выполнить сие может только князь, которому издревле усвоено право брать самопроизвольно у простого свободного народа покровительствуемых ими аулов понравившееся их гостям или им самим что либо из оружья и вещей или несколько лошадей, быков и баранов для подарков своим гостям и угощенье их; чего дворяне те дать не могут. Впрочем, князья делают подобный побор под условьем пополнить хозяину взятое у него такого же рода вещами или животными, хотя взяты; если же князья сего не исполнять, то дворянин, живущий в том ауле, у простых жителей которого сделан подобный побор, считает уже в таком разе и себя обиженным, просит князя удовлетворить тех, у коих взято, а когда князь не уважит его ходатайства, то он вместе с жителями аула ищет покровительства другого князя одного же с ним сословья (а иногда и другого, что впрочем случается редко); они переселяются со всем своим имуществом в покровительствуемый им аул на жительство, посредством которого уже и ищут удовлетворенья судом обиженному побором, и когда этот получить вполне удовлетворение, то обязан возвратиться с теми же людьми на прежнее жительство свое и признать покровительство прежнего князя. Если же и по суду обиженный не получить удовлетворенья, то остается с людьми жительствовать навсегда на новом месте и старается уже возвратить взятое хищничеством; причем даже случается нередко драка, когда не удается угнать какого либо скота тайно, или уворовать вещь, или утащить у кого ни будь из крестьян их; во всех сих случаях князь, принявший дворянина с народом под свое покровительство, подает их пособье и не допускает до обид.
§ 19. Гостеприимство у черкес считается первейшею добродетелью и гость у них, это бы он ни был, есть особа неприкосновенная, а если кто либо из сторонних дерзнет причинить ему обиду, то хозяин принимает ее более себе за обиду, нежели бы нанесена была ему прямо, и обязан доставить ему удовлетворенье с обидевшего непременно, хотя бы это стоило крови.
§ 20. Кроме подарков, делаемых князьями гостям своим, князья по обыкновенью считают себя как бы обязанными дарить чем либо но временам не только дворян, но и простых почетнейших жителей покровительствуемых ими аулов. Сиё делается ими наиболее с целью, чтобы расположить их и привязать более в себе. Это делают первостепенные и низшие дворяне почетнейшим гражданам с одинаковою же целью, как и князья ).
§ 21. Обязанность князей есть прекращать между жителями покровительствуемых ими аулов всякого рода ссоры и возникающая неудовольствия, удерживать их в добром согласии и дружестве, а за обиды, им причиняемые жителями других аулов, искать, на кои следует, и доставлять обиженным удовлетворенье. Такую же обязанность исполняют и первостепенные дворяне между племенами, у которых нет князей, а низшие дворяне вообще обязаны ограждать от обид и утеснений жителей тех аулов, в которых сами живут.
§ 22. Из князей и вообще из дворян, кто пожелает, если выучится грамоте турецкой, изучить хорошо Алкоран и все правила в подробности религии магометанской, может поступить в духовное знание, но сиё очень редко случается.
§ 23. Князья и всех степеней дворяне за обиды, им причиненный, получают по суду от обидчиков своих вознаграждено большее, нежели люди других состоянии, – князь наибольшее, первостепенный дворянин меньшее, второстепенный еще меньшее и так далее.
§ 24. Поступки и действия князей, противные принятым правилам общежития, разбираются только князьями и первостепенными дворянами, а таковые поступки и действия первостепенных и низших дворян разбираются лицами дворянского происхождения и князьями; но лица простого сословия в сем участвовать не могут.
§ 25. Князья и дворяне не платят никому никакой подати и ни за какие преступления, ими сделанные, не лишаются по черкесским обычаям, своего достоинства, а ответствуют за оные штрафом, какой судом будет определен.

III. О духовенстве.

§ 26. Духовенство у черкес составляют: эфенди или кадий, старший мулла (соответствующим русскому благочинному священнику), мулла (священник), муэззин (диакон), которые голосом созывает на молитву, и их прислужники, или причетники, сафота (дьячок), иджако (пономарь). Все сие лица исполняют правила, предписанные им в Алкоране, и признают над собою власть верховного муфти (митрополит-архиерей) – главы магометского духовенства.
§ 27. В духовное сословие могут вступать лица из всех сословий, даже и из крепостного, по дозволяет владельца ), если только излучится турецкой грамоте читать и писать, Алкорану и узнает твердо все правила магометанской религии. Лица княжеского и дворянского сословия весьма редко поступают в духовное знание, а избирают оное всегда лица из простого свободного народа, которые, достигли звания муллы, пользуются же правами дворянина.
§ 28. Желающие поступить в духовное званье первоначально учится турецкой грамоте читать и писать, потом, изучении до известной степени, впрочем довольно подробно, Алкоран, является в эфендию, которым испытывается в знати сего и, когда найден будет сведущим, то, по удостоверенью свидетелей, что он незазорного поведения, сей дозволяет ему именоваться муллою и на сиё званье дает ему письменное на турецком языке удостоверенье; прочих же лиц духовного знания, как то: муэззина, сафту и иджако, нарекает сам мулла, по мере приобретения ими сведений в турецкой грамоте и Алкорана, не спрашивая разрешения эфенди. Достоинство эфенди дается верховным муфти – главою магометанского духовенства, живущим в Константинополе, таким только муллам, которые сделались известными довольно твердым и подробным знанием Алкорана, непоколебимым в правилах магометанской религии, сведущие даже в политике магометанской и получившим достаточное образование в турецких училищах.
§ 29. Эфенди и мулла, не смотря на их происхожденье, пользуются особенным уважением и доверием, не только простого свободного народа и крестьян, но и самих дворян и князей; они даже имеют право вместе с князем сидеть и кушать, какого Права не имеют и дворяне, когда не будет сиё дозволено им особенно от князя. Муэззин же, сафта и иджако подобным уваженьем не пользуются.
§ 30. Все лица духовного званья могут иметь крепостных людей, которых получают по наследству, приобретают и распоряжаются ими и их имуществом, как князья и дворяне.
§ 31. Эфенди и мулла с своими причетниками отправляют богослуженье по правилам магометанской религии, изложенным в Алкоране; они обязаны непременно участвовать в сражениях, делаемых черкесами, быть всегда впереди и даже нередко предводительствовать оными.
§ 32. Эфенди и мулла могут иметь только по одной жене, которых они покупают у низших дворян и простого свободного народа, а по смерти сих могут жениться на других и так далее, приобретая оных покупкою; но могут вступать в сиё сословие и быть в оном неженатые, или жениться, бывши уже в сем звании. На таком же основании могут иметь и не иметь жен и прочие лица, принадлежащие к духовному сословию. Вдовы сего сословья, по смерти своих мужей, выходят замуж за их братьев или других ближайших их родственников, если таковые есть и пожелают на них жениться, а если нет оных, то остаются при своих семействах или возвращаются в своему отцу или ближайшим родным, которые уже оными и располагают, выдают замуж за того, кто заплатил им калым либо содержит их на своем иждивении по смерть их.
§ 33. Дети духовного сословья: 1) мужеского пола, по изученья турецкой грамоты и Алкорана, обязаны принять на себя, соразмерно степени своего образования, один какой либо духовный сан, а если пожелают и усовершенствуются в знании Алкорана, то могут получить и высшую степень оного. Впрочем, если кто из них не пожелает принять духовного сана, то к сему не принуждается, а остается свободным и пользуется этим званием, из которого происходить отец его, то есть: дворянством или простого свободного народа, но в крепостное состоянье никогда не обращается, хотя бы отец его происходил и из оного. 2) Женского пола выдаются замуж отцами, а если таковых лишились в малолетстве своем, братьями, а если и сих не имеют, то воспитателями своими: родственниками или старшинами, преимущественно за лиц, принадлежащих к духовному сословью, за князей и дворян, не получая от жениха за невесту никакой платы.
§ 34. Лица духовного сословья живут в черкесских аулах по своему произволу, где они пожелают и куда пригласить их князья, дворяне и простой свободный народ тех аулов, от которых они, равно и от крепостных людей, не принадлежащих, получают для содержания себя и семейств своих определенную плату за совершенье духовных треб и, сверх сего, берут дань от каждой мазы (дом), а именно:
а) За обрезание младенцев, которое совершают только эфенди и муллы, получают кожи с зарезанного при сем скота и баранов на угощенье гостей.
б) За венчанье, которое совершают также эфенди и мулла, а если их не имеется, то и муэззин может совершить, получают: от князя скотом, овцами и лошадьми, сколько он назначит им по своему желанью; от дворянина, простого свободного черкеса и крестьянина тоже самое, но большею частью по одной корове, а иногда дается и лошадь.
в) За погребение, которое могут совершать эфенди и мулла, а если сих не случится, то и муэззин, получают: от князя или княгини 30 штук скота и более или соразмерно сему овцами, а иногда лошадь и две; за дворянина и дворянку от 7 до 15ти штук скота, соразмерно его состоянью, или одну лошадь; за простого свободного черкеса, крестьянина и женщин сего сословья одну штуку скота, а кто богаче, дает и более. Сверх сего, получают все одеянье и обувь покойников, тела которых они совместно с муэззинами, если сии случатся быть, обязаны обмыть и обвернуть чистым бельем, калинкором или миткалем; одежду же и обувь умерших женщин они не получают, а отдается таковое тем женщинам, которые обмывают и обвертывают нечистый калинкор или миткаль их тела; за погребенье детей мужеского и женского пола, умерших до 15ти лет, не получают никакой платы от их родителей, родственников и воспитателей; за умерших старее 15 лет получают выше объясненную плату соответственно сословью умершего; но если девушка выйдет замуж до 15ти лет и умрет, хотя на 13м году, то за погребение её платится уже, как за женщину.
г) От каждой мазы получают сажень дров, арбу сена, десятую мерку каждого рода хлеба, одну, овцу из ста штук, одну скотину из 60 штук рогатого скота, одну лошадь из шестидесяти лошадей, одну сапетку (улей) пчел из десяти сапеток, десятое яйцо каждого рода, десятую луковицу луку, десятую головку капусты, а из дворовой птицы, по их просьбе, дают им, сколько кто может.
Примечание. Эфендий и мулла из дохода, получаемого ими на погребете умерших, каждый одну часть оставляет себе, а две отдает муэззину и прочим своим причетникам, которые они и разделяют между собою поровну. С прочего же дохода эфенди и мулла уделяют части своим причетникам по своему усмотрению, каждому порознь.
§ 35. Кроме объясненного дохода, эфендии и муллы имеют еще таковой и от спорящихся между собою лиц, если решают они возникшее между ними дело шариатом, т. е. судят по Алкорану; например: изобличенный в воровстве возвращает украденное хозяину и платит эфендию или мулле, кто из них производил суд, в виде штрафа: от уворованной им лошади пять рублей, от уворованной коровы и быка один рубль и от уворованных пяти овец рубль серебром; изобличенный же в убийстве кого-либо, если, его самого не убьют, родственники убитого, кроме удовлетворения сих положенным за cиe преступление по Алкорану штрафом, 200 штуками рогатого скота, какого бы сословия убитый ни был, платит эфендию или мулле, производившим суд, в виде такового же, двести рублей серебром, или десятую скотину, а сделавший прелюбодеяние с женою, у которой имеется муж, по изобличении его в сем поступке, платит эфендию или мулле 15 штук скота, если муж ее не пожелает, чтобы она наказана была смертью по Алкорану; муж от соблазнителя не получает никакого удовлетворения.

Примечание. Все оные штрафы уплачиваются всегда у черкес большею частью скотом, овцами, лошадьми, а иногда оружием и другими вещами, по неимению у них собственного изобретения денег, приводя все cиe в объясненную цену. Но кто три раза присягал в чем-либо и не исполняет по данной присяге, напр. продолжает воровать, тот называется таабезе (отъявленный вор), которого убивают непременно, если поймается, – так определено в Алкоране.

§ 36. Все лица духовного сословия пользуются совершенною свободою. Никто из них не обязан никому никакою данью, не отдает никому никакого отчета о родившихся, браком сочетавшихся и умерших, но совершенные эфендием, муллою и муэззином браки каждый из них у себя записывает, для справки и удостоверения законности брака в последствие: а) при разборе возникающих семейных распрей и разных неудовольствий, и б) при разделе имения между наследниками. Они могут переходить для жительства из аула в аул не только того племени, из которого происходят, но в аулы и другого племени, куда их только пригласят, по своему произволу, без согласия на cиe князей или дворян тех аулов, в которых жительство имеют; даже муэззин, сафта и иджако могут оставлять эфендиев и мулл без согласия сих последних, и поступать к другим таковым по своему произволу, для совместного отправления духовных треб. Впрочем, все лица духовного звания имеют всегда должное уважение и почтение к князьям и дворянам и исполняют их приказания, относящиеся до светских дел; по духовным же делам они не имеют на них никакого влияния.
§ 37. За преступление лица духовного сословия судятся шариатом – судом духовным – и подвергаются взысканию, означенному в Алкоране по разным родам преступлений. Муэззин, сафта и иджако судятся муллою, мулла эфендием, а сей муфтием. Если духовное лицо сделает воровство или учинит прелюбодеяние с замужнею или вдовою, женщиною либо девицею, то виновный лишается своего сана и платит за женщину мужу, а когда его нет, то родственнику или отцу ее 15 штук, а за девицу отцу или родственнику ей 5 штук рогатого скота, а уворованное пополняет хозяину.

IV. О простом свободном народе

Pages: 1 2 3
You can follow any responses to this entry through the RSS 2.0 feed. Both comments and pings are currently closed.

Comments are closed.