Суббота, Декабрь 20th, 2014 | Автор:

ПРЕДСТАВИТЕЛИ ОСЕТИНСКОЙ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ (КОНЕЦ XIX – НАЧАЛО XX ВВ.) ОБ ИСТОРИИ ОСЕТИНСКОГО НАРОДА. АЛЕКСАНДР КОДЗАЕВ ОБ ИСТОРИИ ОСЕТИИ

Книга Александра Кодзаева «Древние осетины и Осетия» пред¬ставляет интерес, несмотря на некоторые ошибки, как первый опыт написания истории осетинского народа. Использован бога¬тый исторический и археологический материал.
Выдержки публикуются по изданию: Александр Кодзаев. «Древние осетины и Осетия». Владикавказ, 1903, V, сс. 1–9, 51– 58, 21–46, 60–103.

ОТДЕЛ ПЕРВЫЙ

ГЛАВА 1

В центре Кавказских гор живет маленький горный народец – осетины. Не выделяясь ни численностью, ни уровнем своей куль¬туры над многочисленными другими горными народцами Кавказа, осетины однако более всех обратили на себя внимание ученых исследователей Кавказа. Такой интерес к изучению осетин имеет свою причину в прошлом этого народа, и она несомненно заклю¬чается в том, что осетины принадлежат к народам Индо-Европейской семьи, к ее Иранской ветви, и были некогда многочисленным и могущественным племенем, рассеянным по всем трем частям старого Света. Но эта принадлежность их к арийским народам не сразу была установлена. Долгое время существовали самые разноречивые мнения о происхождении осетин. Еще академик Гюльденштедт, совершившей путешествие на Кавказ в 1770–1773 гг., на основании сходства некоторых имен высказал мнение о тождестве осетин с половцами; «после поражения половцев на Дону россиянами в 1110 году остаток их, нынешние осетины, го¬ворит он, убежали в горы Кавказские» . Мнение это по недостат¬ку научной обоснованности не принято исследователями Кавказа и осталось совершенно одиноким.
Более серьезного отношения заслуживает мнение доктора прав Пфафа. Он первый из русских ученых занялся изучением осетин¬ского обычая права, разобрав в своих трудах немало и других вопросов этнологического и исторического характера. По заявле¬нию самого автора, он посвятил изучению осетин весь свой досуг в продолжении трех лет и изъездил или исходил пешком все уще¬лья Осетии, как по северному, так и по южному склону Кавказа. Эти разъезды в связи с изучением громадной русской и иностран¬ной литературы о Кавказе автор считает достаточными для того, чтобы приступить к решению трудного вопроса о происхождении осетин . Этому предмету посвящена его обширная статья под на¬званием: «Этнологические исследования об осетинах». Автор «ис¬следований» видит в осетинах смешение арийского племени с се¬митическим. Первая половина мысли не принадлежит ему: она им только повторена, и потому он и не обосновывает ее в своих ис¬следованиях. Вторая же половина мысли о семитизме осетин, наоборот, принадлежит ему, и он приложил немало старания, чтобы придать ей научную основательность. Для доказательства своей мысли автор прежде всего пользуется данными антрополо¬гии. «Проезжая по Алагирскому и Касарскому ущельям, я был поражен, говорит автор, сходством многих жителей в физиономии и жестах с евреями. Дети Алагирских жителей и некоторые взрос¬лые носят волосы точно так же обстриженными, как евреи. Глаза большею частью коричневые и с тем же хитро-пытливым выраже¬нием, каким еврейский глаз типично отличается от глаза всех дру¬гих национальностей. Склад физиономии округленный и челюсти довольно сильно развиты. Подбородок довольно длинный и часто выдается несколько вперед. Но главный признак семитического происхождения осетин – их говор, выражающий всю торопливую суетливость торгующего еврея, чему соответствуют и жесты и нрав. В фонетическом отношении Клапрот сравнивал осетинский говор с немецким, но это ошибочно и основывается на поверхностном знакомстве с этим народом» . Думаем, лучшую критику антропо¬логического экскурса сделал сам автор своей прибавкой о раз¬ногласии со знаменитым ученым, французским путешественником начала прошлого столетия. К такому же выводу, как Клапрот, пришел, как увидим, дальше, барон Гагстгаузен. Поэтому мы склонны думать, что причина ошибочного мнения заключается здесь не в недостаточном знакомстве с осетинским народом, а в условности, неустойчивости самой антропологической почвы, на которой стояли упомянутые ученые при решении столь трудного этнологического вопроса. Сознавая это, последующие ученые не становились больше на эту почву.
К данным лингвистики автор относится скептически. Одно только слово заставило его нарушить эту последовательность. В центре Осетии в Даргавском ущелье есть селение Джимара, по¬лучившее свое название от высокой снеговой горы под тем же названием. Сближая это название горы с названием колена ев¬рейского народа Гамер или Джимер, автор утверждает, что ко¬рень осетинского народа составлен из названного колена.
Отказываясь в настоящем случае от выражения собственного мнения, мы не можем, тем не менее, обойти молчанием одно об¬стоятельство. В рукописях П. Г. Буткова, хранящихся в Имп. Ак. наук, мы натолкнулись на данные, подтверждающие, по-видимо¬му, вышеприведенное мнение о происхождении названия Джима¬ра. Поставив вопрос о древнейших жителях Кавказа, этот основа¬тельный знаток истории перечисляет народы и в том числе Гамеров, населявших в доисторические времена Кавказ. По мнению Буткова, Гамеры или Джимеры (Кимеры) происходят от старшего сына Иафетова – Гамера. Поселения их начинались верховьями pp. Кубани и Енгуры и простирались до Боспора Киммерийского, получившего свое название от них. За 7 столетий до P. X. произошло столкновение Гамеров с Фаргамами, которое кончилось печально для первых. Гамеры были рассеяны с своих первона¬чальных мест жительства: одна часть их убежала в Малую Азию, другая к северу, а третья в горы. Эти сведения, почерпнутые из рукописей Буткова – основательного знатока истории Кавказа, удерживают нас от критики данного мнения.
Но тенденция, усвоенная г. Пфафом с самого начала его зна¬комства с осетинами, проведена им слишком односторонне, а в исследовании юридического быта осетин даже в противоречии с сравнительной историей права, а потому мы не можем не отверг¬нуть совершенно юридические данные, приводимые автором «на¬родного права осетин» в пользу своего мнения о семитическом происхождении осетин. «У коренных осетин сын почти всегда остается жить при отце и всю жизнь беспрекословно подчиняется ему и всем старшим в роде: это учреждение чисто семитическое. Осетины – народ патриархальный по преимуществу. По коренному осетинскому обычаю, брат был обязан жениться на вдове умершего брата; это так называемый левиратный брак, учрежде¬ние, как известно, свойственное только семитам. У осетин всякий живущий в достатке, кроме законной жены, держал еще одну или несколько наложниц (номлус-nominalis uxor); дети, рожден¬ные от подобной наложницы или именной жены, назывались кавдасардами от того, что рождались в яслях. Кавдасарды служили старшим в роде и братьям, как рабы».
Не останавливаясь на этих и подобных утверждениях автора народного права осетин, мы заметим, что жизнь родителей сооб¬ща с детьми составляет общую черту народов, в быту которых удержалось так называемая семейная община . Тоже самое долж¬но сказать относительно левиратного брака, в котором автор видит доказательства семитизма осетин. По свидетельству этнографов и историков, он свойствен многим народам в эпоху их перехода от семейной полиандрии к индивидуальному браку. Из Арийских народов его одинаково знают индусы и греки, хотя ни один ис¬следователь и не позволит себе доказывать на этом основании принадлежность осетин к тем или другим народам. Наконец и относительно последнего положения нужно заметить, что и оно имеет небольшую доказательную силу. Красноречивым опровер¬жением его служит индусский, греческий и римский конкубинат с тем положением детей, рожденных в нем, которое вполне заме¬няет положение осетинских кавдасардов. Попытка объяснить про¬исхождение осетин от немцев принадлежит барону Гагстгаузену. Констатируя сходство осетинского языка с персидским по содер¬жанию , он, тем не менее, во внешнем характере языка видит на¬стоящее немецкое влияние. «Медленная речь осетина, говорит автор, в противоположность образу выражения прочих кавказцев, тон, каданс голоса, звук слов – все это имеет в себе что-то не¬мецкое; а именно севера, а не юго-немецкое; так что на некотором расстоянии можно подумать, что говорят между собою нижне¬саксонские крестьяне. Осетинское пение имеет также что-то евро¬пейское. Пение армян и грузин – самых образованных народов Кавказа состоит из таких звуков, которых мы не можем передать нашими нотами. Не то пение осетин: оно имеет определенную ме¬лодию и кадансы, сообразные нашей гамме». На основании при¬веденных соображений автор далее заключает: «Осетины происхо¬дят от готских и других германских племен, разбитых Гуннами и оставшихся в горах Кавказа». Несомненен факт сходства осе¬тинского говора с немецким, весьма понятный, если принять во внимание сходство всех арийских языков между собою, но неожи¬данным и неосновательным является вывод, сделанный автором на основании тех шатких положений, которые мы только что при¬водили. Мы уже выше видели, что те же явления в языке осетин Пфаф считал доказательством семитического происхождения осе¬тин . Одно это обстоятельство говорит о не научности обоих мне¬ний.
Несравненно большую услугу оказали решению вопроса о про¬исхождении осетин те из ученых-исследователей, которые, стоя на почве лингвистической, считали необходимым изучение осетин¬ского языка. Первым таким исследователем был Клапрот, совер¬шивший путешествие на Кавказ в начале XIX столетия. После него за обработку осетинского языка брался в 30-х и 40-х годах ака¬демик Шегрен, издавший в 1844 году первую грамматику и крат¬кий словарь осетинского языка. Наконец, в 1844–1845 гг. появи¬лась грамматика и небольшой список слов доктора Г. Розена в Берлинской Академии. На основании этих трудов знаменитый языковед Фридрих Мюллер признал осетинский язык за настоя¬щее индо-европейское наречие иранской ветви и доказал, что в этом языке сохранились некоторые первобытные черты, дающие ему преимущество пред родственными языками. Тем не менее, до появления в свете «Осетинских этюдов» Профессора Вс. Феод. Миллера мнение об иранстве осетин не выделялось между други¬ми мнениями. В третьем томе своих этюдов этот знаток осетин¬ского языка поместил результаты своих долголетних труд об по изучению осетинского народа.
Иранские народы, говорит автор этюдов, являются в двух фор¬мах быта: оседлой и кочевой. В то время, как народы Трансаксонии и юго-восточной России живут в кочевом быту, –народы той же ветви в собственном Иране на юге живут в быту оседлом и достигли значительного культурного развития вследствие влияния соседних культурных народов – Халдеев и Ассириан. История знает переход народов от кочевого быта к оседлому. Предки осе¬тин были кочевым народом. Отсюда можно вывести заключение, что предки осетин некогда пришли в древнейшие места своего поселения на Северо-Кавказской равнине и юго-восточной России не из собственного Ирана, не из Персии и Мидии, а из мест более северных и более близких к Иранской прародине. К такому же заключению приводит и разбор культурных слов осетинского язы¬ка, указывая и путь, по которому совершилось движение иран¬ских народов из Азии в Европу, – именно: между Каспием и Ура¬лом. Этой сравнительной близостью к прародине, конечно, объяс¬няется и архаичность осетинского языка, который в своей фоне¬тике и в формах представляет между всеми живыми иранскими языками черты наибольшей старины и занимает среди этих язы¬ков приблизительно такое же положение, какое занимает язык литовский среди живых европейских языков. Предком осетин¬ского языка было одно из наречий, развившееся в северной части древнейшей территории, занятой иранцами, приблизительно на севере от Оксуса и Яксарта в степях Средней Азии. Выделение этого наречия из обще-иранского праязыка восходит к доистори¬ческим временам, к периоду, предшествовавшему началу истори¬ческой жизни культурных народов Ирана – Мидийцев и Персов. Поселение иранцев в припонтийских и приазовских степях, в том числе и предков осетин, произошло по меньшей мере раньше X века до P. X.
Дополнение к этим положениям и вместе их подтверждением могут служить данные народной литературы осетин, обработан¬ной тем же ученым. В обширной статье под названием: «Черты старины в сказаниях и быте осетин», автор проводит параллели между бытом древнейших выходцев Ирана Скифов и Сарматов и бытом осетин, усматривая в этом сходстве новое доказательства иранского происхождения последних . В частности, автор указы¬вает следующие черты сходства. В сказании о нарте (богатыре) Созруко сохранилось воспоминание об обычае скальпирования и утилизации скальпов для шуб, некогда существовавшем у скифов на северном Кавказе, и исторически засвидетельствованном у Геродота. Тот же писатель сохранил народное предание скифов, производивших свое происхождение от верховного Бога. То же самое видим в нартовских сказаниях: родоначальник нартов Хамыц, сын водяного бога Дон-Беттыра. У иранцев самыми уважи¬тельными считались браки между близкими родственниками на том основании, что такие браки способствуют сохранению чистоты известного рода. Отголосок этого иранского обычая сохранился; в сказании о браке нарта Урызмага на своей сестре Сатане. Еще больше сходства наблюдается в быте осетин и скифов; до буквальности сходными оказываются приемы гадания у современных: осетин и древних скифов; одинаковые похоронные обряды, почи¬тание домашнего очага и др. Все это, по мнению пр. Миллера, подтверждает иранство осетин.
Но в интересах правды мы не можем ограничиться этими об¬щими параллелями единичного ученого, хотя бы и первоклассного. Мы знаем, что между народами, стоящими на одном и том же уровне культуры, наблюдается всегда сходство в общих и основ¬ных чертах. Осетины переживают в настоящее время родовую фазу общежития; нет ничего удивительного поэтому, если некото¬рые черты их жизни имеют сходство с жизнью тех народов, кото¬рые некогда переживали подобную же ступень культурной жизни. Итак, могут ли быть продолжены параллели, подобные вышепри¬веденным, и в других областях жизни осетин? На этот вопрос мы отвечаем утвердительно, потому что всестороннее исследование жизни осетин положительно подтверждает лингвистические дан¬ные пр. В. Ф. Миллера.
Для удобства рассмотрения мы весь материал, необходимый для обоснования поставленного вопроса, разбиваем на части, имен¬но, – 1) на данные народной литературы, 2) народного права, 3) доисторической археологии и 4) мифологии древнейшей.

ПЕРИОД ПЕРВЫЙ (ДО IX В.)

Прежде чем заняться разбором сведений по интересующему нас вопросу, мы считаем необходимым остановиться на тех назва¬ниям, под которыми в различное время были известны предки со¬временных осетин у древних писателей. Обращаясь к этому воп¬росу, мы сталкиваемся с трудным историческим обстоятельствам, доселе невыясненным с достаточною ясностью, – именно все на¬селение Южно-русской равнины носило в древности разные на¬звания, которые преемственно сменяли друг друга. Отец истории Геродот называет население этой местности скифами с различны¬ми подразделениями, Страбон – Сарматами. Позднее то же насе¬ление в более южной территории названо впервые (во время Не¬рона) Сенекой младшим и Луканом – Аланами. Все эти и другие названия народов, бродивших некогда в южно-русской равнине, не означают народности, а имеют значение собирательное геогра¬фическое.
В числе народов, бывших известными под упомянутыми назва¬ниями, по мнению компетентных ученых, находились народности иранские. Сами древние писатели оставили довольно ясные ука¬зания об этом. Принимая во внимание во 1-х, географический ха¬рактер термина «скифы» и «сарматы», а во 2-х, иранское проис¬хождение части входивших в него народов и в 3-х, отсутствие другого названия за этот период для обозначения предков осетин, мы полагаем, что в числе этих народов находились и предки совре¬менных осетин. Название народов упомянутой территории алана¬ми имеет более близкое отношение к осетинам, неразрывая в то же время связь с указанными выше двумя терминами.
Так, Иосиф Флавий в своем описании Иудейской войны, гово¬ря о страшном нашествии северных варваров – аланов на Арме¬нию и Мидию, прибавляет в пояснение, что это скифы, «обитаю¬щие около Танаиса и Меотийского озера». Тацит в сохранившихся частях своего исторического труда нигде не называет имени Алан и пользуется термином «Сарматы» для обозначения как прикавказских кочевников, так и их собратьев на берегах Дуная. Плиний локализует страну сарматов в топографическом отношении с Иверией, с которой первую соединяют «Кавказские ворота». Это и другие многочисленные свидетельства указывают, повторяем, на ту связь, в которой стоит название Аланов к Скифам и Сарма¬там.
Обращаясь собственно к значению самого термина Аланов, мы видим, что в одних случаях он имеет значение географическое, в других – этническое, обозначая народность осетин. Правда, строгой отчетливости, в терминологии древних писателей мы не встречаем: часто имена народов повторяются по традиции и про¬должают существовать в географических и исторических сочине¬ниях, несмотря на то, что истинные носители этих названий дав¬но уже исчезли из прежних мест и смешались с новыми народами. Нередки и случаи смещения народных названий вследствие неко¬торого звукового сходства. Тем не менее, мы можем сделать при¬близительную оценку сведениям об аланах в смысле географиче¬ского или этнографического их значения.
В первом отношении важны свидетельства: а) Аммиана Марцелина. Он говорит: «Аланы победами покорили мало-помалу соседние народы и дали им свое имя», далее замечает: «Аланы размещены по обеим частям света… живут на далеком расстоя¬нии друг от друга; некогда все они приняли одно имя и называ¬ются теперь аланами, потому что у всех их одинаковые нравы, дикий образ жизни и одинаковое вооружение», затем идет описа¬ние наружности и занятий аланов. Без сомнения, что в содержа¬ние собирательного имени аланов Ам. Марцеллина входили и пред¬ки современных осетин, на что указывает и описание алан чер¬тами, стоящими в совершенном согласий с теми, в каких описы¬ваются аланы-осетины у древних же писателей.
б) Позднее Прокопий упоминает аланов в соседстве с иверами и абазгами, далее говорит, что «близ них живут зихи, а за ними гунны; аланы занимают пространство от гор Кавказских до Каспийских врат (Дербентские ворота), никому не подчиняются, союзят с персами и воюют с римлянами». Тот же писатель в другом месте говорит, что между аланами и абазгами сидят врухи и что аланы соседят с сунитами (сванетами).
в) В этой приблизительно территории по свидетельству Периегета Дионисия живут: германы, сарматы, геты, вастарны, даки, аланы и тавры. О других многочисленных свидетельствах геогра¬фического характера мы умалчиваем, так как приведенными све¬дениями достаточно выясняется наша цель.
Обращаясь далее к сведениям этнографического характера, мы считаем нужным сообщить имя основательного ученого Клапрота, впервые отождествившего современных осетин с древним кочевым племенем аланов. Разбор свидетельств древних историков и гео¬графов не оставляет сомнения в полной справедливости этого мне¬ния.
На страницах анналов Вахтанга говорится об участии оссов в борьбе грузин с армянами между 87 и 103 годами при армянском царе Арташесе и его полководце Сумбате Бивритиане. О том же самом событии рассказывает Моисей Корейский в своей истории, причем союзники грузин у него названы аланами. Здесь для нас важно то обстоятельство, что в рассказе об одной и той же войне народ, названный у грузинского летописца «Оссами», у армян¬ского называется «Аланами».
В совершенно таком же отношении находится к названию алан слово «Яс». Иосиф Флавий говорит об аланах, что они скиф¬ского происхождения, живут у Танаиса и Меотийского озера. В рукописном переводе XII века, принадлежащем Е. В. Барсову, это место читается: «язык же яський ведом есть, яко от печенеж¬ского рода родися, живуща подле Тана и Меотийского моря». Русский книжник заменил здесь скифов печенегами, а аланов ясами.
Обозначение северных Кавказских народов асов, ясов (осе¬тин) именем аланов встречается и у западных средневековых пи¬сателей. Так, известный путешественник Плано Карпини, ездивший в Золотую орду в 1227 году, перечисляя народы, платящие дань татарам, называет в числе их аланов-ясов. Тот же путешествен¬ник сообщает, что часть аланов еще оказывала сопротивление татарам и последние держали в заложниках одного аланского князя.
Другой путешественник Иосафат Барбаро, совершивший в 1436 г. путешествие в Тану, говорит об Алании: «Алания заимст¬вовала свое название от народа аланского, называвшего себя на своем языке ас. Под названием аланов были известны оссы и арабским писателям. Дарьяльские ворота, называемые грузинами осскими (врата авсета), у арабских писателей называются Алан-скими. Те же ворота известны у Европейских писателей под назва¬нием Porta Alanorum. Название осетин аланами существовало, по рассказам старожилов, вплоть до XVIII века в западных частях теперешней территории. Грузины и по сие время называют осетин оссами (осеби). Название ас также до сих пор уцелело в назва¬нии территории балкарцев, западных соседей осетин; они (бал¬карцы) поселились там после осетин, имя которых удержала мест¬ность, несмотря на то, что их уже оттиснули на восток.
Племя аланов занимало в древности Северо-Кавказскую рав¬нину или иначе – Южно-Русскую до устьев pp. Волги, Дона, Дне¬стра, Днепра и Дуная, получивших свои названия от языка осе¬тин-аланов. Поселение их в этой равнине восходит к доисториче¬ским временам, как нами показано выше в первом отделе. Пись¬менные памятники подтверждают эту древность осетинских посе¬лений. Уже в III в. до P. X. оссы являются могущественными со¬юзниками грузин. Время появления их на Кавказе по Грузинской летописи восходит к доисторическим -временам. Мифический родо¬начальник оссов – Новое так же древен, как мифический родо¬начальник грузин. Показания Грузинской летописи о древности осетин находят решительное подтверждение в однохарактерных свидетельствах древних писателей об аланах, нами отчасти уже рассмотренных.
С этой древнейшей территории одна часть осетин (алан) в историческое время была согнана на юг, а другая вовлечена в водоворот народов, двигавшихся с востока на запад. Самое ранее свидетельство о столкновении предков осетин-аланов с тюркским племенем гуннов находим в известии Аммиана Марцеллина: «Гун¬ны, вторгнувшись в землю аланов, многих убили и огра1били, а с остальными заключили союз и с их помощью с большою уверен¬ностью вторглись в просторные и плодородные владения Эрманариха. После этого погрома, относящегося к последней четвер¬ти IV в. и обрушившегося не на всех аланов, а главным образом на западных, прилегавших к Меотиде и Дону, – в ближайшем соседстве аланов в V и VI вв. являются Тюркские племена. Имя гуннов сменяется именем Утургуров, а затем именем болгар. В царствование Тиберия II Константина (578–82) аланы вместе с Утургурами и Балкарами покорены хазарами, владычество кото¬рых продолжалось до конца IX века. Не мало беспокоили осетин и половцы (кипчаки и куманы). Но самыми страшными врагами осетин с XV века явились тюркско-татарские и черкесские племе¬на в лице горских татар и кабардинцев. Осетины окончательно оттиснуты с Кубани и Северо-Кавказской равнины и загнаны в центр Кавказских гор, где нашли одновременно благоприятные условия для сохранения евсей независимости и национальности и препятствия к своему численному размножению.
Еще более печальна участь осетин, вовлеченных в поток исто¬рических событий нашествием гуннов на дальний запад. Разоб¬щенные со своей родиной, они смешались с Романским населе¬нием запада, утратили свою национальность и позабыты историей. От VII и дальнейших веков о них нет никаких известий ни в Испа¬нии, ни в Галлии, ни в Придунайских областях. Некоторая часть их разделила печальную участь вместе с Вандалами в Испании и переселилась с ними в 427 г. в Африку; основали здесь царство, которое впоследствии было разрушено Юстинианом Великим. Следы осетинских поселений найдены недавно в Китае. Здесь они занимали важные государственные должности и исповедывали христианство. О древних осетинских поселениях в Крыму и Дунае свидетельствуют топографические названия местностей, занятых уже новыми народами.
Все это показывает, что уцелевшие в горных трущобах Кавка¬за современные осетины не более, как жалкий осколок некогда могущественного племени аланов. История его употребляется не¬крологу, с описанием последовательно посещавших его историче¬ских болезней, постепенно разъедавших его могучий организм. Но в этом печальном повествовании есть страницы, составляю¬щие гордость угрюмых сынов гор и вдохновляющие их воспоми¬нанием славы предков. К таким светлым страницам, без сомнения, относится постепенное усвоение народом христианской культуры, так сказать, – христианизация народа, проходящая чрез всю его историческую жизнь, претерпевая в своем развитии то благоприятные, то неблагоприятные условия. Проследить по имеющимся историческим данным этот процесс составляет нашу задачу в на¬стоящем случае.
Все христианские народы имеют предания, возводящие начало христианства среди них ко временам апостольским. Религиоз¬ное чувство в этом случае следует обычному стремлению покоить¬ся на твердом фундаменте, каковым в данном случае является апостольская проповедь; но дело истории проверить насколько возможно создания чувства, хотя бы и высокого нравственного мотива и представить истинную ценность их в ходе событий дан¬ного времени. Все занимавшиеся историей христианства на Кавказе, насколько нам известно, единогласно говорят об апостольской проповеди среди обитателей Кавказа. Но доверие к ним зна¬чительно подрывается (а по-нашему и окончательно) исследова¬ниями проф. СПб. Духовной Академии В. В. Болотова. Известный знаток церковной истории совершенно опроверг мнение о пропове¬ди ап. Андрея на Кавказе. Наряду с этим церковные предания грузин об апостольской проповеди в Грузии (а следовательно и Осетии) подвергнуты строгому критическому разбору знатоком грузинской церковной истории г. Джаваховым.

Считаясь лучшими воинами того времени, аланы поступали на службу к армянам, грузинам, персам, римлянам и др… Часто слу¬чалось, что они сражались в рядах войск обеих враждующих сто¬рон. В случае выгоды они изменнически переходили на другую сторону… По свидетельству Тацита в I в. мы видим осетин в вой¬сках Иверии против парфян, потерпевших совершенное поражение от союзных войск. Те же самые оссы немного спустя участвуют в междоусобицах двух братьев царского дома Иверии Фарасмона и Митридата. Иосиф Флавий говорит о страшном нашествии осетин в 72 г. на Армению и Мидию. Между 78 и 103 гг. осетины явля¬ются в союзе с грузинами со значительным войском под началь¬ством двух братьев: Базука и Абазука и вторгаются в пределы Армении. Битва заканчивается браком царевича Архмении на до¬чери ссского князя – Сатиник. В 133 г. осетины делают опусто¬шительное нашествие на Армению и Мидию; царь последней Вологез III отклонил грозу щедрыми подарками. При грузинском царе Амзаспе II (182–186) осетины ведут войну с грузинами и берут Мцхету, столицу грузинского царства. Затягивается война, продолжавшаяся десятки лет и ознаменованная для осетин совер¬шенным поражением и оставлением пределов Грузии. В 242 г. имп. Гордиан III близ Филиппополя получает поражение от осе¬тинского отряда. Позднее осетины являются в числе врагов Им¬перии, с которыми воевал Аврелиан.
Между 262 и 265 годами мы видим осетин опять в союзе с гру¬зинами против персов. В царствование Мириана осетины делают нападение на Закавказье под начальством Фероха и Кавция; дело оканчивается печально для осетин… Такова в существенных чер¬тах картина тогдашней жизни осетин, – картина, далеко не пол¬ная. Могла ли при таких тревогах зародиться какая-нибудь куль¬тура, в особенности христианская, требующая по глубокому своему нравственному содержанию особенного спокойствия?
В IV веке картина вещей изменяется. Наступает тишина в по¬литическом мире. История хранит молчание целое столетие об осетинах. В это время происходит в Грузии событие, которое по беспримерности своей не могло остаться без значения для осетин, – деятельностью св. Нины Грузия официально принимает христианство. Царь Мириан идет впереди народа в этом святом деле.
Возрожденный царь Иверии в порыве религиозного воодушев¬ления возымел желание обратить в христианство горцев. «Желаю силою обратить в христианство горцев и зятя моего Пероза», го¬ворит царь св. Нине. Естественность этого желания, если принять во внимание психологическую сторону факта крещения, последо¬вавшего после чудесных происшествий – не может подлежать сомнению. Нравственный перелом совершается всегда медленно, путем постепенного воздействия, а подъем к нему во внутреннем человеке является в известный определенный момент. Таковым в данном случае является крещение царя, сопровождавшееся психи¬ческим переворотом в сторону святости. Но сознание своей поли¬тической силы придало этому святому порыву царя характер зем¬ной, не христианский. Св. Нина указывает на это обстоятельство как на несовместимое с духом христианской религии и предлагает мирное средство: «Господь не велит обнажать меча; евангелием и честным крестом приведем их на путь истины», говорит она… «И. Нина, взяв священника Иакоба и одного воеводу, отправилась в го¬ры, чтобы проповедывать евангелие язычникам», – так продолжа¬ет летописец. Христианская проповедь имела такой успех, что царь. Мириан в конце своего царствования мог говорить: «Тьма, окру¬жавшая нас, превратилась в свет, а смерть в живот вечный!» Он же завещает сыну своему Реву: «Ныне, где только в стране своей» найдешь врагов Картлии, т. е. ложных идолов, сожги их в огне, а пепел их дай есть тем, которые их будут оплакивать. То же завещай сделать своим сыновьям».

Pages: 1 2 3 4 5 6
Рубрика: Осетины
You can follow any responses to this entry through the RSS 2.0 feed. Both comments and pings are currently closed.

Comments are closed.