Суббота, Декабрь 20th, 2014 | Автор:

За справедливость последнего мнения ручается переписка пат¬риарха Мистика с архиепископом Алании Петром, властителем абазгов – Григорием и царем болгарским Симеоном. Сообщения в этих письмах, скажем словами Ю. Кулаковского, не оставляют сомнения в том, что просвещение алан светом христианства совер¬шилось в патриаршество Николая Мистика.
Так, в письме (№ 51) к князю Абазгии патриарх хвалит его за святую ревность в деле просвещения алан и продолжает так: «от разных лиц, которым известно о твоих подвигах, мы узнали, что ты приложил с Божиею помощью немало старания в деле просвещения князя Алании и тех, которые вместе с ним удостоились Св. крещения». В заключение патриарх благодарит князя за гостеприимство и помощь, которую он оказал архиепископу-миссионеру. В письме (№ 9) к царю болгарскому Симеону пат¬риарх, рекомендуя царю своего посланца, сообщает ему, что он был миссионером в Алании, откуда он в настоящее время вер¬нулся. Мысль о недавнем просвещении алан яснее видна из пи¬сем патриарха к архиепископу Петру, первому иерарху новоот¬крытой Аланской епархии. В одном из них (№ 5) патриарх, давая пастырские наставления о затруднениях водворить христианские нравы в семейный быт новообращенных, выражается так: «ты сам понимаешь, что не легко дается переход от языческого жития к строгости Евангелия». В виду этого он советует архиепископу Петру действовать отеческим убеждением, допускать строгость в отношении простых людей, и соблюдать крайнюю осторожность в отношении людей знатных и властных, чтобы не отвратить от христианства «весь новоприобретенный для церкви народ». В дру¬гом письме (№ 133) архиепископ Петр назван вторым вождем и спасителем после первого спасителя Бога. Там же аланы названы народом, вновь призванным к благочестию. Патриарх предостере¬гает далее (№ 135) архиепископа Петра от раздора с миссионе¬ром Евфимием – мужем богобоязненным, благочестивым и добро¬детельным. Из этого известия видим также, что архиепископ не имел предшественника на кафедре аланской по сану и недоразу¬мение могло происходить только с миссионером, с которым по всей вероятности столкнулся из-за первенства.
Таким образом, повторим вслед за пр. Кулаковским, что Ни¬колай Мистик дает совершенно ясное и определенное свидетель¬ство о том, что аланы вместе со своим князем были крещены в начале X века трудами миссионера Евфимия и архиепископа Пет¬ра при ближайшем участии в деле патриарха Николая Мистика.
Верность этого положения вытекает из содержания списков епархий Константинопольского патриархата. В этих списках вплоть до X века нет упоминания ни об аланской епархии, ни о русской. Первое упоминание Алании и России встречается в списке, принадлежащем X веку. Аланская кафедра возвысилась к то¬му времени и числится уже не архиепископией, как было при патриархе Николае Мистике в пору ее основания, а митрополией, занимая место по достоинству непосредственно за Россией, т. е. 61-ое. Причиной такого возвышения, без сомнения, было полити¬ческое могущество страны.
Из хода дел Аланской митрополии видно, что иерархи ее на¬ходились в зависимости от Константинопольского патриарха, они получали здесь посвящение и здесь же по всей вероятности изби¬рались без всякого участия князя и народа аланского. По важным церковным делам являлись в Константинополь для присутствования на соборах. Уцелевшие подписи Аланских митрополитов на актах Константинопольских соборов служат лучшим и неоспори¬мым тому доказательством.
Точнее положение Аланской митрополии определяет ученый каконист XII века Феодор Вальсамон: «в ведение Константино¬польского патриарха, – говорит он, – находятся три диоцеза: Азийский, Понтийский и Фракийский. Между ними распределяют¬ся кафедры, расположенные в странах варварских, – аланы при¬надлежат к Понтийскому диоцезу, а русские к Фракийскому». В конце XIII века митрополия Аланская была соединена с Сотириупольской (Абазгийской и Зихийской), и причиной соединения ука¬зано то обстоятельство, что народ де ведет пастушеский образ жизни и не имеет собственного города. Заместитель этих кафедр принимал участие в Константинопольском соборе, который проис¬ходил в 1282 году, и его подпись имеется на соборных актах. Та¬кое соединение представительства трех кафедр имело, по-видимо¬му, случайный характер, по крайней мере, по отношению к Зихий¬ской, которая в актах 1317–1318 гг. упомянута самостоятельной. Впрочем, подпись митрополита Алании и Сотириуполя встреча¬ется часто в актах.
Кафедра Сотириупольского митрополита находилась, по мнению проф. В. В. Болотова, в гор. Севастополе, переименованном впоследствии в Сотириуполь.
Ле-Киен в своем сочинении… упоминает о семи Аланских мит¬рополитах, занимавших кафедру от половины XII века до 1347 года. Но он почему-то не упоминает первого иерарха Аланской епархии архиепископа Петра, может быть потому, что он имел в виду представить список только митрополитов; но в таком случае странно молчание о двух еще митрополитах, занимавших кафедру Алании после 1317 г.,– это Симеон и Каллист. Сведения о них, а равно и их столкновении из-за кафедры, дают нам Никифор Григора и документы Константинопольского патриархата.
В территориальном отношении Аланская митрополия была од¬ною из пространнейших. Прямых и точных сведений об этом мы не имеем, но косвенные указания существуют. В одном документе Константинопольского патриархата перечисляются владения Аланского митрополита. К ним относятся: церковь во имя Пр. Богоро¬дицы в Трапезунде с клиром и принадлежащими этой церкви уго¬диями; церковь Богородицы Афинской в Сотириуполе и земли «около Алании, Кавказии и Ахохии». Ключ к пониманию настоя¬щего места дает подпись иерархов нашей кафедры, которые под¬писывались: «Митрополит всея Алании»… Следовательно, в сос¬тав митрополии входили все те аланы, которые входили и в сос¬тав царства Аланского. Западная граница обозначена здесь ясно. Правда, аланы жили и в Крыму, как показано выше, и митропо¬литы Алании время от времени пробовали включить их в состав своей епархии, как видно это из действий Симеона, и отчасти Феодора, но тамошние епископы видели всегда в этом посягатель¬ство на свои права и дело доводили до Константинополя. Таким образом, нуждаются в определении «земли около Алании, Кав¬казии и Ахохии». Сопоставляя это определение территории Алан¬ской кафедры с определением территории царства, по поэме «Алтузиани», обнимавшей «горы и равнины Эльбруса, Кавказа и ок¬ружным его странам», мы можем открыть границы нашей епар¬хии. «Эльбрус» упоминается здесь как наиболее видный горный пункт на западной стороне государства, «Кавказ» – восточный торный пункт. В исторической карте, составленной по древним грузинским источникам, «Кавкаси» находится как раз около ны¬нешнего Владикавказа на месте горы Казбек. «Равнины» простираются на север и северо-запад и соприкасаются с границами России. Нуждается в определении слово «Ахохия», в котором мы склонны видеть слово «хох» (по-осет. гора). Как бы то ни обстоя¬ло дело в этом частном случае, мы на основании приведенного не¬полного определения территории епархии, сопоставленного с оп¬ределением территории царства – вправе включить в пределы Аланской епархии северо-восточное побережье Черного моря, се¬верный склон Главного хребта Кавказских гор от Эльбруса да Казбека (а может быть и восточнее) и равнины до нижнего тече¬ния Дона.
От этих рассуждений, определяющих внешнее юридическое по¬ложение Аланской епархии, переходим к суждениям касательно внутреннего состояния христианства в стране Алан, или говоря проще – к форме и степени проникновения христианства в жизнь. Об этой стороне дела мы можем судить по уцелевшим отрывочным известиям писателей, по остаткам христианских обычаев в жизни осетин и христианским памятникам нашей территории.
Самым ранним свидетельством в этом отношении нужно при¬знать упомянутую выше переписку Константинопольского патри¬арха Николая Мистика с архиепископом Алании Петром. В 133 письме патриарх говорит о незаконных браках, практиковавших¬ся в новокрещенной стране. Причем дает советы допускать по¬слабление в отношении князя страны и людей знатных, издавна живущих в таких браках. Верность этого известия подтвердил впоследствии Доминиканец Юлиан, совершивший свое путешест¬вие на восток перед 1235 годом. Он рассказывает, что в Таматархе (Тмутаракани) народ исповедует христианство, имеет священников греческих и книги; князь имеет 100 жен.
В собственной Алании наш путешественник встретил христиан, которые свято чтут день воскресный, отмечая его полной взаимной безопасностью. «Этот день в таком у них религиозном уважении, – говорит он, – что каждый, какое бы ни совершил преступление и сколько бы ни имел врагов, может ходить безопасно, – даже среди тех, у которых убил родителей». Далее продолжает: «крест в таком здесь почитании, что бедные, как туземцы, так равно и пришельцы, которые не в состоянии иметь с собою много людей, если поместить какой-нибудь крест на шесте и, подняв его, нести во всякое время могут идти безопасно».
Дальнейшее по времени свидетельство об аланах принадлежит епископу Феодору половины XIII в. и дано в его послании к Констан¬тинопольскому патриарху. Аланин по происхождению, еп. Феодор получил посвящение в Никее и направился в пределы своей епар¬хии. Путь избрал через Херсонес и Боспор, где встретил своих соплеменников – христиан и, остановившись здесь, преподавал им пастырские наставления на их родном языке. В этой ревности Аланского пастыря видел Херсонский епископ посягательство на свои права и оклеветал Феодора перед патриархом. Об этом в своем послании подробно пишет еп. Феодор. В собственной епар¬хии ожидали нашего пастыря не менее тяжкие испытания. В выс¬шей степени витиеватым языком пастырь излагает печальное по¬ложение дел епархии. «Церковь аланская лишена была, – гово¬рит он, – иметь главу». В это время «лжепастыри осквернили вожделенный удел Христов; дух неверия возмутил церковь и низ¬верг корабль веры». Виновником нестроений был какой-то зажи¬точный человек из Лазики, родственник тамошнего епископа, ко¬торый, нарядившись соответственно епископскому сану, объезжал страну и рукополагал священников за большие деньги. После дол¬гих колебаний еп. Феодор повторил над ними рукоположений».
Ближайшим по времени свидетелем далее является западный монах Рубрук, который совершил путешествие по южно-русским степям в 1253 г., направляясь из Салдана, т. е. Судона, в местопре¬бывания хана Золотой орды. Как в Судоне, так и в степях на Дону и Волге он встретил алан, которые были христианами гре¬ческого исповедания. К XV веку относятся свидетельства Иосафата Барбаро и Лаоника Халкондиласа. Первый, совершивший свое путешествие в 1436 г., говорит об аланах, что они называют себя на своем языке ас, исповедуют христианство… Страна их по¬крыта горами, реками и долинами и в ней встречается много ис¬кусственных земляных насыпей – надгробных памятников. На вершине каждой из таковых положен огромный, насквозь просвер¬ленный камень, в отверстие которого вставлен крест, также сде¬ланный из камня. Этого рода курганов здесь бесчисленное мно¬жество. Историк Лаоник Халкондилас, сделав несколько замеча¬ний о характере алан, говорит, что они исповедуют христианство и говорят на совершенно отличном от соседних народов языке.
От этих кратких и скудных по содержанию сведений о состоя¬нии христианства в аланской епархии за рассматриваемый нами: период времени переходим к христианским остаткам в жизни.
На всем протяжении всего северного Кавказа от Черного моря до Каспийского этот глаз седой христианской старины свидетель¬ствует о всеобщем некогда господстве христианской религии меж¬ду народами Кавказа. В настоящее время это положение не под¬лежит никакому сомнению.
Несмотря на последовавшее мусульманское влияние, следы, христианства доселе живы во всех сторонах жизни осетин, как религиозной, так и общественно-семейной. Это явление нельзя объяснить случайными обращениями отдельных племен в христи¬анство, имевшими место до X века. Не умирает в жизни народов только то, что было некогда присуще всем. Таким образом, исходя из этого положения, мы получаем зараз несколько косвенных до¬казательств – во-первых, о степени усвоенности христианства, во-вторых, о его всеобщем распространении, в-третьих, о времени его господства (т. е. в наш период).
В отделе о мифологии осетин мы уже говорили, что многие бо¬жества приняли христианскую перелицовку; теперь важно показать, что они находятся в почитании одинаково, как у христиан», так равно и у мусульман. Последние, за исключением некоторых обрядовых разностей, веруют во всем согласно с осетинами-хри¬стианами. Одинаково те и другие совершают празднества на раз¬валинах древних христианских храмов и относятся к ним с вели¬чайшим уважением. Те и другие доселе свято чтут, как отметили писатели, день воскресный и крест Христов. На поклонение жи¬вотворящему кресту Господню в настоящее время стекается все почти население в одно из ущелий Осетии–Даргавское, где, по верованию осетин, в древности находился храм в честь креста Господня (Хуыцауы-дзуар). Как христиане, так и мусульмане следуют христианскому летоисчислению, в основе которого лежат христианские двунадесятые и другие праздники, соблюдают пос¬ты христианские и др. Устная народная литература приняла так¬же немало христианского влияния. Сильнее оно отразилось на религиозных сказаниях. Каждое божество осетинской религии имеет свою историю, представляющую смесь фантастических соз¬иданий с сюжетами священной истории и апокрифических расска¬зов. Эти сказания о божествах определяют собою представления осетин о происхождении мира, борьба дьявола с Богом, рождении Спасителя, Его жизни, страданиях, победе над дьяволом и др. От лучших рассказчиков можно услышать также сведения о тех бедствиях, которые испытала церковь Христова в первые века; наряду с этим прославляются герои, побеждавшие врагов церкви и т. д. Все это в сущности указывает на христианское влияние, дошед¬шее до нас путем предания, воспринявшего в преемстве веков мно¬го чуждых влияний. Вся народная мудрость, обусловливающая взаимные отношения осетин друг к другу, в главных чертах воспроизводит евангельские наставления и вообще сходна с христи¬анскою моралью; в особенности это сходство выражается в посло¬вицах и поговорках… Словом, некогда процветавшее христианство в Осетии оставило крупные следы и, несмотря на последо¬вавшее продолжительное господство мусульманства, продолжает существовать и влиять на все стороны жизни. Раскрытие и разви¬тие в жизни народа этих христианских остатков, бессознательно содержимых народом, – вот, по-нашему мнению, ближайшая цель миссии христианской, к которой призываются все те, кому дорога родная христианская старина и торжество православия…
Обращаемся к последнему роду доказательств, именно к веще¬ственным памятникам христианской старины. Мысленно уже пред¬ставляя их множество на нашей территории, мы воистину должны оказать, что в них воскресает перед нами во всем своем вели¬чии цветущий период Аланской митрополии. Эти одинокие и большею частью уцелевшие в горных недоступных местах святы¬ни гласят нам как открыто и всенародно прославлялся христиан¬ский Бог горным народцем Кавказа – осетинами. Наибольшее число храмов мы встречаем в настоящее время в горной полосе, во всех почти ущельях, прорезывающих главный хребет гор с юга на север, по течению горных рек. В наш обзор должны войти все те памятники, которые найдены в пределах древней территории осетин, несмотря на то, что ё настоящее время Осетия занимает небольшую часть этой древней своей территории – именно по течению pp. Терека, Гизель-дона, Фиаг-дона, Ар-дона и Уруха.
На самом восточном пункте этой территории на расстоянии 50–60 верст от г. Владикавказа, где ныне живут чеченцы и ингуши, встречается масса каменных, грубой работы, крестов, распо¬ложенных на больших проезжих дорогах и возвышенностях. Путешественник начала прошлого XIX века Клапрот упоминает, что он видел железный крест близ Галгая по течению р. Асси, к кото¬рому окрестное население ходило на поклонение в июне месяце. Г. Головинский видел три железных креста близ аула Хули, в честь которых также совершалось празднество между 10 и 14 июня. Эти скудные и одиноко стоящие памятники до сих пор слу¬жат немыми свидетелями некогда процветавшего здесь христиан¬ства и развития в частности культа Креста.
Но самым замечательным памятником христианской старины в Чеченской стране служит храм, известный у ингушей под назва¬нием «Тхаба-ерды», т. е. тысячи святых. Храм представляет из себя прямоугольное продолговатое здание небольших размеров, в 17 метров длины и 772 ширины. Стены сложены из тесаных кам¬ней: отличаются отличной кладкой на извести и достигают 0,80 метров толщины. Внутренность храма разделена тремя высокими остроконечно сведенными арками на 4 части. Пол, в настоящее время разрушенный, был выстлан плитами небольших размеров. Двери украшены разнообразными орнаментами. Над дверями и окнами сохранились барельефы сильно поврежденные, так что трудно разобрать их смысл. Все они очень грубой работы, высе¬чены на мягком камне. Плиты с изображениями человеческих фи¬гур и с орнаментами были привезены, по рассказам народа, из Грузии готовыми, так как в окрестностях храма нет такого мате¬риала. На близком расстоянии от храма видны следы построек и гробниц. Для определения времени построения этой церкви важны уцелевшие на западной стороне храма над барельефами гру¬зинские надписи. Знаток грузинской эпиграфики Д. 3. Бакрадзе прочитал эти надписи следующим образом: Христе, прослави строителя храма сего патрона Давида (Эристова) Асского», «Гос¬поди, благослови Георгия епископа», «Господь Саваоф, помяни епископа Георгия». «Короникон 50». К развалинам церкви соби¬раются окрестные жители с приношениями один раз в год в крас¬ную горку. Этот культ святыни ничто иное, как глухое воспоми¬нание о тех отдаленных временах, когда Тхабаерды была приход¬скою церковью окрестных аулов.
На современной осетинской территории особенно богаты остат¬ки христианских древностей ущелья Куртатинское и Алагирское.
В первом, на берегу р. Фиаг-дона, близ аула Дзывгис сохра¬нилась небольшая церковь, некогда построенная в честь св. Геор¬гия. Небольшое здание храма в форме продолговатого четырех¬угольника сложено из массивных камней на извести и выбелено снаружи. Длина 4 саж., шир. 2 с. 2 аршина. Доступ в храм дает дверь с южной стороны, покрытая полукруглой аркой. Церковь обнесена каменной оградой, внутри которой находится звонница. Два небольших колокола имеют грузинские надписи; на одном из них надпись: «Я царь карталинский, патрон Георгий, в году хроникона 301 пожертвовал колокол сей тебе, святому Георгию Дзывгисскому, дабы дарована была нам победа». На другом: «Я Мохмет пожертвовал сей колокол Дзывгисскому святому месту. Дай Бог, чтобы на звуки его приходили на поклонение тебе и про¬славление». Внутренность храма не представляет ничего замеча¬тельного. Два столба отделяют корабль от алтаря, в котором по¬мещается престол.
Описанный тип дзуара повторяется и в других местах Куртатинского ущелья. Таков, например, храм в ауле Гули, также по¬священный Св. Георгию и храм в ауле Ладз, под названием Хуцау Дзуар (Божий Святый). Недалеко от аула Харискина на левом берегу р. Фиаг-дона находится еще маленькая часовня, посвященная Богоматери, на что указывает и самое название места – «Майрем». Все эти развалины храмов служат в настоящее время местами торжественных всенародных празднеств. Местночтимая чудотворная Моздокская Икона Божьей Матери до XVIII века находилась также в названном ущелье в ауле Майрамикау (селение Б. Матери). По преданию, она принесена грузинскою ца¬рицею Тамарою и написана находившимся при ее дворе иконо¬писцем. Церковь, в которой она стояла, три раза подверглась ог¬ню, и Святую Икону всякий раз во время пожара находили це¬лою на горе, неподалеку от Церкви. Это чудесное спасение Иконы Божьей Матери от огня послужило первою причиной чествования, какое осетины стали воздавать ей, как чудотворной Иконе. Народ¬ное предание настойчиво утверждает, что Икона имела грузин¬скую надпись, которую невежественные миссионеры почему-то нашли нужным уничтожить.
Две святыни Алагирского ущелья – храмы в Рекоме и Нузале пользуются до сих пор в Осетии наибольшим уважением.
Рекомский храм посвящен Св. Георгию; представляет из себя род деревянной постройки, похожей на швейцарский Шалэ. Меж¬ду приношениями чашами, кадильницами, иконами, ларцами и др. встречаются железные кресты. Над дверью висят три колокола неодинаковой величины. На самом большом грузинская надпись: «Мы Багратион, Великого Царя (Чиндара?) сын Георгию, принес¬ли этот колокол и молитвенник (?). Св. Отцу; Отцу св. Осетин¬ской и Дигорской страны за спасение нашей души и победы над врагами». В храме масса предметов языческого культа. Время построения его неизвестно. Место храма самое живописное, весь¬ма располагающее к мыслям о ничтожестве человека перед ве¬личием созданной Богом природы. Какие бы народы ни жили в этих местах, они должны были невольно выбрать это таинственное место для беседы с Богом. Местные предания упоминают. о суще¬ствовании грузинского монастыря в Рекоме; упоминают также, что под часовней в горе идут подземные ходы и что некогда Реком содержал великие богатства.
Не меньшею известностью, чем Реком, пользуется древняя церковь в честь св. Георгия в сел. Нузале. Церковь сложена на извести из местного нетесаного камня. Низкая узкая дверь ведет во внутрь храма, освещенного тремя маленькими окнами. Внут¬ренность расписана фресками по штукатурке, стиль грузинский; святые в грузинских одеждах, – надписи тоже грузинские. Над входною дверью обыкновенный византийский восьмиконечный крест с арабесками. Между изображениями можно различить лики Спасителя, Б. Матери, Св. Георгия Победоносца, Иоанна Предте¬чи, Архангелов и др. Надписи некоторых изображений потерпели сильные повреждения. Здесь же, как говорили выше, находился рассмотренный нами памятник «Алгузиани». Народ утверждает, что некоторые документы Нузала были похищены свящ. миссионе¬ром Самаргановым. Сюда же относится надпись об осетинском царе. Ос Багатаре (XIII–XIV в.), переведенная бар. Розенкамифом на французский язык и получившая таким образом европей¬скую известность.
В Дигории, к западу от Алагирского ущелья сохранилась, по словам св. Гатуева, церковь под названием авд дзуар – семь свя¬тых. Предание говорит, что некогда здесь жил священник, похо¬роненный около церкви. Дзуаром считается также могила Нарта Сослана недалеко от аула Нар. Здесь найден св. Гатуевым крест желтой меди с изображением распятия. Ограничиваясь этим крат¬ким обзором памятников на современной осет. территории, мы должны заметить, в виде заключения, то, что в них, как в техни¬ке иконописной, так и в архитектурном отношении, не говоря уже о самих надписях, выразилось сильное грузинское влияние. Этот факт, таким образом, может служить средством к определению района грузинского влияния, объясняемого заботами православ¬ных царей Грузии о просвещении осетин, о чем говорят письмен¬ные памятники.
Далее к западу за пределами современной Осетии и ближе к Черному морю выступает господство греческого стиля и письма.
Памятники здесь подверглись в самое недавнее время варварско¬му разрушению поклонниками Ислама; но благодаря исследова¬ниям их в начале прошлого XIX века, мы имеем некоторые све¬дения о них. Памятники в ущельях Чегема, Хулама, Баксана пер¬вый раз описал Караим Фиркович, совершивший путешествие в 1849 году. Позднее и более обстоятельно рассмотрел те же древ¬ности и описал их В. Ф. Миллер, который уже не нашел многих, памятников, виденных еще Фирковичем. В настоящее время в Балкарском обществе о древнем христианстве говорят башни со сквозными крестами. По свидетельству Фирковича в Балкаре существовала старинная церковь, называвшаяся «Ойт-Ойт Каясы» с надписями и украшениями. От нее в настоящее время не осталось никаких следов. Подобной же участи подверглась цер¬ковь в ауле Хуламе, отмеченная Фирковичем. В другом горском обществе Базенгийском Фиркович описал небольшую церковь, длиною 5 ¼ арш., шир. 3 ¾ и высотою 4 1/2 , – на стенах изображе¬ны альфреско 11 ликов угодников Божиих и видны полуистертые грузинские надписи. Несколько более обильные следы находятся в Чегеме. Близ аула можно видеть целое собрание могильных плит с изображениями четвероконечных крестов. Плиты с крестами и название места «попово жилище» несомненно указывает, что в этом месте прежде существовала церковь. В настоящее вре¬мя уже нет возможности составить понятие о форме церкви и да¬же определить ее место. Но еще в начале прошлого столетия она существовала, и Клапрот сообщил о ней следующее: «Церковь Чегемская имеет в длину три сажени и построена на скале, в кото¬рой проделана извилистая тропинка, снабженная парапетом. Там еще хранятся остатки нескольких греческих книг». Проф. Миллер добыл в 1883 г. во время своего посещения этой местности, не¬сколько листов, из которых одни принадлежали греческому Еван¬гелию, другие – служебнику. Палеографические признаки позво¬ляют отнести рукопись к XV веку. В 1849 г. г. Фиркович видел развалины двух церквей в ауле Искильты.
О христианстве в Баксанском ущельи, занятом ныне Уруспиевским обществом горских татар, свидетельствуют плиты с креста¬ми.
Но особенно богата христианскими памятниками так называе¬мая большая и малая Кабарда.
Благодаря выгодному географическому положению по торгово¬му пути на р. Кубани и близости греческих колоний Черноморья и Тмутараканского княжества территория названной местности сильнее подверглась влиянию греческой христианской культурны и отразила ее в множестве памятников. Этим обстоятельством безусловно руководился Св. Синод, благословив в 1889 г. откры¬тие в этой местности на берегу р. Зеленчука «Св. Александров Афонско-Зеленчукского монастыря». В официальном документе Св. Синода объяснен мотив этого важного события местной цер¬ковной жизни; он состоит в том, чтобы «охранить и возобновить древнейшие храмы Кавказа и способствовать распространению све¬та Евангельского учения среди окрестных некрещенных мусульманских инородцев». Местность вокруг монастыря является самой: богатой по остаткам христианской древности, которые занимают площадь на протяжении 7 верст. В самой середине стоят доволь¬но хорошо сохранившиеся три храма, на полуверстном расстоя¬нии друг от друга. Все они построены по одному архитектурному стилю (разносторонний четырехконечный крест) и разнятся меж¬ду собою только размерами и некоторыми подробностями. Все изображения и надписи, за исключением весьма немногих, вар¬варски уничтожены. Лучше других сохранился средний храм, ко¬торый и возобновлен. В нем особого внимания заслуживает ка¬федра архиерейская в горном месте и по сторонам ее седалища для священников. Недалеко от этого храма – следы монастыр¬ских келий. Народное предание утверждает, что некогда сущест¬вовал здесь монастырь, есть также следы башен, громадного кладбища, улиц, переулков и др.
Все это показывает, что сия дикая и безлюдная местность, оглашаемая ныне шумом реки и пением горных птиц, была некогда густо населена христианским народом, оглашаемым звоном колоколов и бил. Признаки города на сем месте с несколькими: церквами и архиерейской кафедрой позволяют, по нашему мнению предполагать здесь местопребывание кафедры Аланской епархии, до соединения с Сотириупольской в XIII веке.
На расстоянии около 80 верст от Зеленчукских древностей, близ Хумаринской крепости, найдены развалины древней церкви. Иосиф Бернардацци, архитектор минеральных вод, в 1829 году писал генералу Эмануэлю о сей церкви следующее: «Церковь на¬ходится на горе Чуне; своды сделаны из плиты по всем правилам искусства, а арки из превосходного кирпича. Скала, на которой построена церковь, порфировая. Камни, употребленные в здание, из рода тех, которые у итальянцев называются mollera. Там же находится кладбище и каменные кресты с надписями». Другой замечательный памятник христианства находится при устье р. Теберды (приток Кубани) на расстоянии около 60 верст от Зеленчукского монастыря. Иосиф Бернардацци писал о нем в том же 1829 г., что сия церковь находится на горе, вышиною 150 сажен над поверхностью реки. «Внутри храма я видел, себя окруженным изображениями святых, – говорит он, – и картинами, изображаю¬щими чудотворные деяния Спасителя. Большая часть живописи по сие время, по прошествии нескольких столетий, еще сохранилась, быв подвержена влиянию воздуха, мороза и пр… Вся внутренность покрыта живописью. Над тремя окнами в полукружии, где был алтарь, изображена в большом размере Богоматерь с распростер¬тыми руками, а над нею трапеза апостолов. Между двумя икона¬ми неопределенная надпись. Стены выведены из того же камня, как и стены церкви на горе Чуне. Близ церкви заметны следы кладбища и построек. Ниже по течению той же реки Теберды за аулом Джанбулат находится церковь, очень богатая изображе¬ниями святых (до 50) с греческими надписями, довольно хорошо сохранившимися. В виду обилия христианских древностей в сей местности еще в 30-х годах прошлого XIX столетия генерал Эм¬мануэль, и И. Бернардацци, ходатайствовал перед Св. Синодом об открытии в данной местности монастыря.
На протяжении нашей территории особенно много встречаемая крестов с греческими надписями. И. Бернардацци описал такой крест за Кубанью против казацкой почты Утчкур. Там же остатки древнего огромного города. Найден крест с греческою надписью и близ Кисловодской станицы, перевезенный ныне в Пятигорск. На истоках р. Кефара найдены кресты с греческими надписями, на которых только можно разобрать: «ис. хс. мр. эvи доvлос», то же на правом берегу р. Шелухи с надп. «ис. хс».

Pages: 1 2 3 4 5 6
Рубрика: Осетины
You can follow any responses to this entry through the RSS 2.0 feed. Both comments and pings are currently closed.

Comments are closed.