Суббота, Декабрь 20th, 2014 | Автор:

Мады Майрем (Мать Мария) считается покровительницей жен¬щин и их плодородия. Почитание божества особенно заметно вы¬ступает при брачном обряде. Ее просят принять под свое покро¬вительство невесту, даровать ей семь мальчиков и одну синеокую девочку, – число, встречающееся в нартовских сказаниях и сказ¬ках, как идеал женского плодородия. Г. Пфаф видит в почитании Матери Марии влияние культа богини Ma (Math). Родиной почи¬тания по нему был Египет, откуда оно проникло в Малую Азию, Персию, Армению и наконец Осетию. Существование культа бо¬гини животворной силы в древних мифологиях – факт общеизвест¬ный, но определить источник влияния на осетинский культ Мате¬ри Марии, несмотря на категоричность утверждения г. Пфафа, положительно невозможно; невозможно потому, что все немно¬гочисленные сказания об этой богине носят явно христианский характер; в них нет ничего напоминающего древних Астарту, Диа¬ну и др. Ничего особенно характерного не находим и в обрядах. Празднование скромное – женское.
Таким же явно христианским характером проникнуты празд¬нества в честь Тутыра (Феодор Тирон), покровителя волков; Нико¬лы (св. Николай); Мыкалы Габра (Михаил и Гавриил).
Но не все божества Осетинской религии успели облечься в христианскую одежду; доселе в народе существуют празднества в честь- богов, совершенно неизвестных христианству или наоборот. Пройдет время, и они, м. б., тоже примут христианскую пе¬релицовку или совершенно отойдут в область забвения, – а пока твердо держатся в народе.
Вот некоторые из этих божеств: Фалвара – бог скота и пре¬имущественно овец. Характерная особенность божества – смирение и скромность. В. Миллер по названию сближает это божество с Даж – богом славянской мифологии, а в том обстоятельстве, что божество не принимает кровной жертвы, довольствуясь кашей: из сыра и муки, видит параллель с ведийским скотным богом Пушаном, названным кашеедом. О смирении Фалвара рассказывает¬ся в народе, что Тутыр – покровитель волков, посетил однажды святого. После обычного угощения, зашла речь о том, чье стадо пользуется лучшей славой. Фалвара благодарил Бога за свою участь; Тутыр тоже хвалил своих «серых», но не искренно. Под¬стрекаемый завистью, он стал бороться с хозяином как бы шут» и лишил его левого глаза. Фалвара простил его, а Тутыр, вернув¬шись домой, позвал «серого» и велел объявить всем о поврежде¬нии левого глаза Фалвара. С тех пор волки положили подкрады¬ваться к стадам с левой стороны.
Властителем над дикими животными считается Авсати. Ему молятся охотники. Отправляясь на охоту, они берут с собою пи¬роги и, дойдя до места охоты, молят Авсати принять их жертву (пироги) и даровать им взамен одного зверя из своего стада.
В некоторых местах, напр. в Алагирском ущелье, где охота особенно развита, – божеству посвящены деревья, в дупло которых охотники кладут свои приношения – серебряные монеты и др. Если охота увенчается успехом, осетин должен угостить соседей дичиной, – это приятно божеству.
Божеством вод считается у осетин Дон-Беттыр. Судя по смыс¬лу сказаний, божество это некогда играло главную роль в рели¬гии осетин. Это было в то время, когда территория Осетии обни¬мала побережье Черного моря и верховья р. Дона; но с тех пор, как они оставили море, сгруппировавшись в маловодных местах гор, – значение божества понемногу падает. У Дон-Беттыра мно¬го дочерей (доны чызджыта), соответствующих русским русалкам. Дон-Беттыр напоминает римского Нептуна.
К божествам темного царства относится Хаирег. Он занимает подчиненное положение по отношению к Богу. Это обстоятельство указывает на отсутствие влияния религии персов, у которых Ариман был равносилен Ормузду, а по временам даже одерживал лад ним победу. Нужно думать, что религия осетин сложилась задолго до появления Авесты, – в период господства еще биб¬лейских истин. В дальнейшем течении истории мы видим медлен¬ное удаление от первоначальной чистоты верований и постепенное искажение их. Дуализм древних религий есть искажение факта существования злых духов Библии. Осетинское представление о Хаиреге и его воинстве в этом отношении представляет замеча¬тельное сходство с библейским понятием. Нельзя объяснить это сходство христианским влиянием на следующих основаниях: во-первых, Хайрегу молятся так же, как и другим божествам, чего не могло случиться при допущении христианского влияния. Ни одно влияние, которым Осетинская религия подвергалась в хри¬стианское время, не могло способствовать установлению такого странного порядка. Естественнее предположить искажение перво¬начального библейского понятия в период всеобщего нравствен¬ного упадка народов Азии, – период сложения религии Зенд-Авесты. Во-вторых, сведения о Хайреге извлекаются из тех ска¬заний, возникновение которых нельзя приурочить к христианским временам.
Загробный мир в связи с культом предков и домашнего очага занимает в религиях арийцев весьма видное место. Мифология осетин в этой части представляет наибольшее сходство и потому исследование ее должно иметь для нас важное значение. По веро¬ванию современных осетин, загробный мир совершенно таков же, как настоящий. Умершие, оставляя этот мир, переходят в другой и там так же живут – пьют, едят, стареют, совершают набеги и др., как и на земле. Как особая область, загробный мир имеет своих специальных божеств. Эти божества никакого отношения к живущим на земле не имеют и потому имена их слышны только в тех случаях, когда осетин молится за своих умерших. Равным образом и божества здешнего мира не касаются судьбы умер¬ших, – исключением являются: Великий Бог (Стыр Хуцау), св. Ге¬оргий и пр. Илья, деятельность которых не кончается смертью человека. Сопоставляя различные случаи упоминания имен бо¬жеств загробного мира, мы в общем могли бы определить роли последних в мире умерших, но в этом случае не избежали бы серьезных возражений. Дело в том, что все многочисленные обра¬щения к божествам загробного мира носят импровизированный характер, вследствие чего происходит смешение понятий языче¬ских с христианскими и магометанскими. А между тем по настоя¬щему отделу мы имеем более надежные источники – это: а) речь (не импровизированную), произносимую при посвящении коня покойнику, б) сказание о загробной пище и в) могильные памятники XI–XII века, иллюстрирующие эти сказания и вместе под¬тверждающие их древность и неповрежденность. Разбор этих; памятников религиозной литературы осетин, без сомнения, дает более серьезные результаты, чем рассказы стариков и их импровизированные моления.
Обряды, которыми осетины сопровождают своих покойников в путь в загробный мир, ясно выражают их материальное пред¬ставление того мира. Покойник обыкновенно одевается в лучшие одежды. Погребение совершается до захода солнца, т. к. после этого времени закрываются врата царства мертвых. Скорбь род¬ственников и знакомых выражается самым шумным образом: муж¬чины бьют себя кулаками в лоб, издавая глухие восклицания; а женщины рвут на головах волосы, царапают себе ногтями ли¬ца, произнося обрядовые вопли. Когда процессия приближается к могиле, вдова (если покойник был женат), подойдя под гроб, ударяет об него трижды головою, свидетельствуя этим свое же¬лание принадлежать мужу и на том свете. У самой могилы она отрезает косу и кладет на грудь мужу с тем же значением. После этого начинается обряд посвящения коня. Речь произносит один из стариков. Закончив свою речь, посвятитель обводит коня триж¬ды вокруг гроба. В это время вдова берет свою косу с груди по¬койника и отдает посвятителю со словами: «Вот и плеть для по¬койника». Тот ударяет косою три раза коня со словами: «Да бу¬дете посвящены вы оба ему» (жена и конь покойнику). Затем берет дорожную провизию покойника – бутылку араки и чурек (лепешку), разбивает первую о копыто коня, а второй бросает в сторону, говоря: «Эта пища и это питье да будут неистощимы для тебя, пока не достигнешь дзенета (рая)». Исполнив эти обря¬ды, покойника зарывают в землю. В гробе душа, которая на время отделилась от тела, снова входит в него и на посвященном коне совершает путешествие в землю Нартов – к начальнику мертвых Барастыру. Речь посвятителя знакомит нас с подробностями этого путешествия. Указав на добродетели покойника и его дружбу со св. Георгием, посвятитель описывает горе последнего по случаю смерти друга на земле. Весть эту приносит на небо Зарватыгк (ласточка). Святые находятся в это время в гостях у Курдалагона, когда св. Георгий объявил гостям об этом и своем желании поспешить на землю, последние удержали его, обещав дать все нужное для покойника. Св. Илья дал тотчас ружье, которое никог¬да не дает промаха; Курдалагон – шашку, которую можно со¬гнуть как обруч. Сын солнца подарил седло со всем прибором; сын луны серебряную уздечку. Св. Георгий послал все эти вещи через Зарватыгка на землю. Покойник, приняв подарки своего небесного друга, садится на посвященном коне и отправляется к нартам (предкам осетин). Не доезжая реки, его встречают ка¬раульные, которые не пускают его далее; он дарит им чурек и; получает пропуск. У самой реки его задерживает Аминон и спрашивает его как он жил на земле. Покойник рассказал все без преувеличения и потому получает провожатого и позволение ехать через реку. Переправившись благополучно на другой берег по тонкому бревну, перекинутому через реку, покойник встречает длинный ряд картин загробной жизни. Провожатый объясняет ему эти виды, из которых одни изображают блаженство добродетельных, другие мучения злых.
Получив объяснение виденных картин, покойник отправляется со своим спутником далее и доходит до того места, где расходят¬ся три дороги. Одна ведет к святым на небо, другая в ад, а третья к нартам. По последней дороге они и поехали. Подъезжают и ви¬дят, что нарты все сидят в кружке, и как только увидели покой¬ника, встали перед ним, а Барастыр вышел вперед и пригласил его занять в кружке первое место, говоря: «Ты был умный и хо¬роший человек, мы тебя знали и почитали, садись на первое место и распоряжайся всем у нас»… Покойник отказался от первого места; отказался и от последнего, – занял середину кружка.
Для обновления покойников в загробном мире служит особая пища – тело Руймона, змеевидного чудовища. Оно обладает страшной физической силой и чтобы спасти людей, пр. Илья опус¬кает с неба цепь, окруженную облаками и накидывает ее на шею чудовища и тянет его вверх. В то время, когда Руймон доходит на цепи до неба, небесные духи отрубают от него мечами кусоч¬ки и раздают мертвым. Те варят из них себе взвар и, вкусив его, снова молодеют.
Чудовище и божество-змееборец, которое под влиянием двое¬верия отождествлено с Ильей и получило его имя, представлены на могильном памятнике XI–XII вв. Здесь же мы видим значи¬тельных размеров сосуд в виде котла и возле него три человече¬ские фигуры, из которых одна, по-видимому, черпает из котла взвар (тело Руймона), другая держит чашу, а третья (вероятно покойник, которому принадлежит памятник) в позе коленопрек¬лоненной подставляет также свою чашу.
По убеждению осетин, загробная жизнь есть более светлое по¬вторение жизни земной. Души покойников продолжают занимать¬ся тем же, чем занимались и на земле. Согласно с этим мы на этокском камне видим сцены охоты и воинских состязаний. Не¬которым подтверждением сказанного могут служить также па¬мятные столбы, воздвигаемые независимо от могилы на проезжих жестах. Эти памятники в Осетии в огромном количестве до сих пор попадаются каждому путешественнику на перекрестках гор¬ных дорог, на перевалах, на полянках у берегов рек и вообще в таких местах, откуда их можно видеть на далекое расстояние, или где больше проезжих людей. Изображения на них напоми¬нают рассмотрения: предметы домашнего обихода, охоты, воин¬ских состязаний и др. обычны на этих плитах. Все это показывает, что мифология осетин по вопросу о загробной жизни сделала очень мало поступительного движения: она не возвысилась еще до представления о духовности загробного мира и особой жизни умерших.
Но идея загробного существования не исчерпывается рассмот¬ренною стороною. В общей истории человечества мы видим ее мо¬гучее влияние. Исходя от действительности, — от действительного чувства любви к жизни, она входит в самую жизнь и определяет многие ее воззрения и практические порядки. Смерть дает повод к широкой апотеозе. Усопшие предки становятся божествами, а жизнь и дела их предметом глубокого религиозного почитания для потомства. Предкам приносятся умилостивительные и благо¬дарственные жертвы, им воздвигают алтари, к ним обращены молитвы и призывания в различных случаях жизни. Век пред¬ков – это золотой век жизни человечества, область безгрешная, свободная от недостатков земного бытия, полная красоты и вы¬сокой мудрости: отсюда для народа исходят все добрые порядки дальнейшей жизни, его священные нерушимые законы и добрые обычаи, его полезные знания и искусства; из этой области черпа¬ют живые поколения твердые образцы для своих дел и подвигов; к отшедшим блаженным отцам обращаются они в трудные ми¬нуты жизни за наставлением и утехой; события старины, славные дела предков вдохновляют народных поэтов и вообще служат обильным источником поэтического творчества, наслаждения и высокого поучения и чем далее входит народ в тревожное разно¬образие исторической жизни, тем привлекательнее рисуется ему золотое время предков. Апотеоза предков у всех народов древнего и нового мира составляла необходимый догмат религиозного верования. В религии древних Индусов поклонение предкам высту¬пает, как священная обязанность живых потомков; молитвы и жертвы им – средоточие всего семейства культа.
Классические народы чтили своих предков как богов и блажен¬ных духов. Для древних греков покойники были подземные боги, римляне называли их dii manes; отсюда этот распространенный у греко-италийского племени культ домашним духам, покровите¬лям родного крова и домашнего очага: героям, демонам, ларам и манам. Особенно у практических римлян поклонение усопшим приняло житейский характер и определило важнейшие порядки семейного права… Чествование усопших было одним из духовных наследий, принятых языческими народами средней и северной Европы: кельтами, германцами, литовцами и славянами. В сред¬ние века это чествование достигло, по словам Гримма, наивысших размеров.
Рассматривая это, через всю историю челов. проходящее бла¬гочестивое поклонение усопшим, нельзя не видеть, что оно осно¬вывалось на твердом сознании, что мир усопших, и живущие по¬коления состоят в непрерывной и деятельной взаимной связи. ‘Простое чувство и мысль народа понимали эту связь не в идеально нравственном смысле, но живым и реальным образом: блажен¬ные предки полны деятельной заботы и попечения о своих поки¬нутых потомках; счастье и довольство последних есть дар, ниспо¬сылаемый предками, дело их любви и заботы о потомках. В свою очередь и усопшие, отделясь от мира живых, не отрешились от всех потребностей дольней жизни; они имеют нужду в услугах и чествовании со стороны потомков.
Эта связь усопших с живыми служит прочным фундаментом, на котором вырос распространенный у всех арийских народов культ предков и домашнего очага. Осетинская мифология в этой своей части находится в совершенном согласии с описанным воз¬зрением арийских народов. Но в частности она ближе всего на¬поминает предписания Авесты. «Вторая часть Авесты, говорит М. Ковалевский, представляет лучший комментарий к тому по¬читанию, каким осетины окружают своих мертвых. Священная книга иранцев изображает перед нами души покойников озабо¬ченными одною мыслью: кто будет почитать и прославлять нас, кто принесет нам жертвы, кто заготовит для нас достаточно пищи, чтобы мы никогда не могли нуждаться в ней?» Питание мертвых в форме совершаемых в их честь поминок составляет главное со¬держание осетинского культа предков. Осетины считают своим долгом питать покойников в надежде получить от них деятельную помощь и поддержку во всех обстоятельствах своей жизни. Тот же мотив для жертвоприношений выставляет и Авеста в пользу фравашей. Фраваши благословляют заботливого потомка словами: «Да будут всегда в его жилище стада животных и людей; да бу¬дет в его семье человек, знающий почитать Бога и управлять в собрании народа, опытный в жертвоприношениях» и т. д. Осетины и последователи Зороастрова учения одинаково придерживаются того воззрения, что покойники способны наделить потомство не только счастьем и процветанием, но и всякого рода бедствиями; они мстительны по природе и охотно карают того, кто оставляет их без пищи, питья и света. Отсюда происходит корень тех разо¬рительных поминок в Осетии, против которых борятся народные собрания и власть, но уничтожить которые, несмотря на все уси¬лия, не удается, и это потому, что культ предков и связанное с ним почитание старины переживают в настоящее время острый, период борьбы с новыми веяниями иноземной культуры. В этой борьбе сочувствие народа всецело на стороне старины. Пройдет время и быть может об этом останется одно глухое воспоминание, а пока старина имеет силу жизненного закона. Осетин живет вос¬поминаниями о старине. В многочисленных народных песнях по¬стоянно прославляются подвиги предков. Народная фантазия сме¬шала их действительную жизнь с чудесными похождениями и вло¬жила в их уста высокие правила житейской мудрости и в таком виде передает их, как свое историческое наследие, последующие поколениям. Современная Осетия имеет певцов, подобие древних бардов, которые знают на память эти знаменательные памятники полурелигиозной литературы и распевают их, подобно нартовским сказаниям, в собраниях молодежи с аккомпанементом на дву-струнной музыке.
В этих песнях, без сомнения, мы можем находить ответы на многие вопросы народной жизни, но, к сожалению, на них доселе не обращено должного внимания. Между тем их глубоко поэтиче¬ское, психологическое и историческое значение стоит вне всякого сомнения.
Некоторые из героев этих песней вышли из тесного круга се¬мейных божеств и приобрели значение общенародное. Они носят названия аулов или фамилий и служат предметом почитания всей окрестности. Самое почитание их носит вполне религиозный ха¬рактер.
Почитание домашнего очага, как составная часть культа пред¬ков, также в полной силе в Осетии. Все почитание сосредоточи¬вается около цепи (Рахис), висящей над очагом для варки пищи: в каждой осетинской сакле. Она служит видимым выражением божества Сафа, от которого зависит богатство и изобилие. Все положительные явления семейной жизни освящаются прикоснове¬нием к Рахису с теми или другими призываниями Сафы. Уклады¬вая своих детей, осетин поручает их покровительству Сафы. По¬глаживая голову ребенка и обводя рукою цепь у очага, он про¬износит: «Сафа, помилуй моих бедных детей, укрепи их жизнь твоей твердой силой навсегда, храни их от нечистых и злых сил». Имя Сафы постоянно слышится при семейной присяге: «Клянусь этим пречистым золотом Сафы», говорит член семьи, если хочет уверить в чем-нибудь последнюю. Прибавление к семье также со¬провождается молениями с особыми обрядами Сафе. Отправляясь» на какое-нибудь предприятие, осетин поручает себя покровительству Сафы; благополучный исход дела опять сопровождается благодарственным молением, на котором не могут присутствовать непринадлежащие к семье. Ввиду присутствия видимого символа Сафы в осетинской сакле (избе), последняя приобретает значение священного религиозного места. В сакле поэтому строжайше воз¬браняется сквернословие, ссоры и др… В ней не могут спать чле¬ны семьи, в особенности женатые со своими женами; исключение допускается для престарелого главы семьи, для которого ставит¬ся обыкновенно род дивана. Женщины после родов в продолже¬нии, по крайней мере, двух недель не могут являться в саклю. Нарушающие эти требования прогневляют Сафу…

ОС-БАГАТАР

Текст извлечения дается по изданию: Сослан Темирканов. «Ос-Багатар». Изд. 1, Государственное издательство Горской респуб¬лики, Владикавказ, 1922. Сс. 1 –11.

Когда-то и осетины имели свое государство, границы которого были обширны и простирались от степей Карталинии до великого Дона.
Многочисленны были тогда осетины, велики были их богатст¬ва, они упивались свободой и жили в свое удовольствие.
У осетин было мощное и храброе войско, об его отваге был наслышан весь мир. Остерегаясь его, враги не смели приближать¬ся к границам Осетии, а изменники боялись даже пошевелиться. Осетины жили безбедно, враги не могли посягать на их имущество и они (осетины) приумножали свои богатства.
Короче говоря, осетинское государство предоставило осетин¬скому народу возможность жить независимо и свободно, без помех идти вперед и он добился многого, стал могущественным. И Осетия прославилась, на весь мир, ее дружбы домогались сильнейшие государства.
В 1189 году царица Грузии Тамара вышла замуж за сына осетинского царя Давида-Сослана, ставшего впоследствии царем Осетии. Во всей Грузии не было человека более образованного, не было никого, кто бы мог сравниться с ним по силе и храбрости и он пользовался всеобщей славой и уважением.
В то время на Грузию со всех сторон нападали враги и Давид-Сослан, стараясь угодить супруге, ради интересов Грузии, не ща¬дил ни себя, ни Осетию, возглавив грузинское войско он разгро¬мил врагов Грузии, приумножил ее земли, значительно расширил ее границы и сделал ее могучей державой.
Постоянно заботясь об усилении грузинского государства, Давид-Сослан даже думать перестал об Осетии, и, идя на поводу у супруги, присоединил Южную Осетию к Грузии, Южную Осе¬тию подчинил грузинским феодалам.
И когда осетинское государство осталось без Южной Осетии, то все расходы и заботы тяжким бременем легли на Северную Осетию, ей пришлось нести двойную нагрузку. Она не смогла выдюжить и осетинское государство постепенно приходило в упа¬док, потому что не могло покрывать свои расходы и пополнять ар¬мию свежими силами.
Кроме того, Грузия пыталась расшатать мощь осетинского го¬сударства, чтобы оно не смогло вернуть себе Южную Осетию.
Воплощая свою мечту в жизнь, грузинские цари натравливали друг на друга осетинских князей и им действительно удалось по¬сеять вражду между ними, возмутить осетинское царство… И тог¬да грузинские феодалы, с помощью самих осетин, пробрались в Северную Осетию, в отдельных местах построили большие кре¬пости, и, укрываясь за их стенами, начали властвовать над Север¬ной Осетией, постепенно ослабляя ее.
Таким образом, Южная Осетия и часть Северной Осетии по¬пали в руки грузинских феодалов, и осетинское государство фак¬тически прекратило свое существование.
В таком состоянии застали Осетию татары, когда в XIII веке, сокрушая одно государство за другим, они вторглись из Азии в Европу.
До этого татары разгромили сильнейшие государства Азии, захватили Китай, Туран, Иран и Закавказье, затем их войска вторглись на Северный Кавказ и разбили равнинную Осетию.
Затем переправились на другой берег великого Дона и наго¬лову разбили выступившие против них русские войска, повернули на восток и вернулись в Туран.
Но 13 лет спустя, татары вновь вторглись в Европу, покорили Россию, обложили ее данью и захватили степи Идыла (Волги) и оттуда вновь совершили поход в Осетию, захватили равнинную Осетию, обложили ее данью, но не смогли покорить горную Осе¬тию. Шестьдесят лет отстаивала свою независимость горная Осе¬тия в мужественной борьбе с татарами: когда татары вторглись в Осетию, то осетины часто заманивали их в горные теснины и уничтожали. Часто и сами делали вылазки в равнину, нападали на татар и угоняли их скот.
В 1277 году татарский хан Менгу-Темир собрал большое вой¬ско для покорения Осетии, на его стороне выступили грузинский царь и 300 русских князей с войсками; объединенная армия татар, русских и грузин сразилась с осетинскими войсками, разбила их, овладела их столицей, разрушила ее и захватила несметные со¬кровища.
После этого и горная Осетия покорилась и начала платить дань татарскому хану. Хан посылал карательные войска против тех, кто уклонялся от уплаты дани, но образ жизни покоренных народов не менял. По этой причине, те из грузинских феодалов, которые осели в Осетии, жили себе спокойно и по-прежнему даром пользовались всеми благами Осетии.
Таким образом, в XIII веке погибло осетинское государство, Осетия попала в руки врагов, ее несметные богатства были раз¬граблены и частично от войн, частично от голода ее население значительно сократилось.
Кроме того, грузинские и татарские правители натравливали осетин друг на друга, усиливали распри между ними, чтобы, враж¬дуя между собой, они не смогли объединиться и сообща бороться за свободу. Конечно, находились среди осетин такие, которые от¬крывали другим глаза на правду и вдохновляли их на борьбу, но их хватали и убивали чужеземные правители, чтобы другим не¬повадно было, стремились внушить им страх, чтобы они прими¬рились со своей участью.
И действительно, страшные времена переживала Осетия: осе¬тины безропотно терпели унижения, не осмеливались выступить против своих угнетателей, а жестоко обижали друг друга, своими руками подрывали свою мощь и влачили жалкое существование.
В это страшное время в Алагирском ущелье появился Ос-Бага¬тар, который поднял осетин на борьбу против своих врагов и воз¬родил осетинское государство.
Ос-Багатар со своими братьями воспитывался в Грузии и по¬лучил там образование. Наверное, их отец, скрываясь от татар, вместе с семьей бежал из Алагирского ущелья в Грузию и укрылся там.
Видя, как грузинские и татарские правители толкают Осетию в пропасть, Ос-Багатар, тяжело переживая трагическую судьбу Родины, решил поднять осетин на борьбу против своих порабо¬тителей, но, чтобы осетины избавились от своих врагов и вновь завоевали свободу, для этого Осетия должна была стать едино¬душной, надо было вдохновить ее на ожесточенную борьбу с врагом.
Но, враждуя друг с другом, осетинские князья не могли трезво оценить обстановку, и надо было им объяснить положение, но нельзя было сделать это открыто, потому что людей, осмеливаю¬щихся ратовать за правду, чужеземцы хватали и казнили.
И, думая, как воплотить в жизнь свою мечту, Ос-Багатар по¬нял, что только священники и монахи, от имени Христа пропове¬дуя братство, смогут объединить и поднять осетин на борьбу с врагом, ибо чужеземные правители не притесняли священнослу¬жителей, не препятствовали развитию религии.
Ос-Багатар объяснил это трем своим братьям – Исаку, Рома¬ну и Басилу – и наказал им, чтобы они стали монахами и от имени Христа распространяли идеи братства и помогли Осетии объединиться в борьбе против врага.
Они с радостью откликнулись на предложение Ос-Багатара, пожертвовали собой ради Осетии: все трое стали монахами, и от имени Христа, проповедуя идеи братства, призывали к един¬ству осетинский народ.
Благодаря им, помирились кровники, враги стали жить как братья. Таким образом, Осетия воспряла ото сна, вновь ожила и окрылилась надеждами на лучшую жизнь, захотела быть свобод¬ной, осетинам стало невмоготу жить под чужим ярмом, их обуяла прежняя гордость, они не могли больше терпеть унижения и поднялись на борьбу против грузинских феодалов.
В то время татарский хан был зол на Грузию и не только не препятствовал Осетии, но даже натравливал ее на Грузию. Но Осетии не легко было бороться с грузинскими феодалами, засев¬шими в сильно укрепленных крепостях, которым к тому же, помо¬гало еще и грузинское царство. Но все-таки осетины совместными силами разгромили их, разрушили их крепости и прогнали из Осетии, затем перешли в наступление на степи Карталинии, за¬няли Горийскую крепость и укрепились в ней.
В этих боях больше всех прославился Ос-Багатар и, благода¬ря своей отваге, стал вождем Осетии.
Стремясь отобрать у осетин Горийскую крепость, грузинское царство все свои силы направило против Осетии, затеяло с ней большую войну, но Осетия нанесла ей поражение и целиком за¬няла Карталинию и Триалетскую страну.
Грузинские летописцы, писавшие об этой войне, свидетель¬ствуют, что в 1291 году Осетия вторглась в Карталинию и отняла у Грузии Горийскую крепость. Главарь карталинских феодалов Амада собрал войска, напал на Горийскую крепость, но не смог овладеть ею. После этого Осетия и Грузия заключили мир, но через некоторое время отношения между ними снова осложнились и снова возобновилась война, и в 1296 году Вирхел, именитый князь, став во главе грузинских войск, окружил Горийскую кре¬пость; война с Осетией продолжалась три года, но грузины ни¬чего не добились.
В свою очередь, осетины сами напали на Тбилиси, овладели городом, но потом оставили его.
Во главе осетинских войск стоял Бареджан, из местных фео¬далов ему помогали Сатхис и Узурабек.
По всей вероятности, Сатхис был армянином, а Узурабек – закавказским татарином и они указывали осетинам дорогу
В 1299 году Ос-Багатар нанес ряд поражений грузинским вой¬скам и тогда на его сторону открыто перешли татарский полко¬водец Хутлу-Сах-Ноин и грузинский феодал Салва-Квена-Флавел, они владели многими землями, огромным количеством людей и как цари правили своими вотчинами.
После этого Ос-Багатар полностью овладел Карталинией и Триалетией и прогнал грузинских феодалов и их сторонников азнауров.
Грузинский царь Давид VI в Тбилиси собрал 15-тысячное вой¬ско, и с ним напал на татарскую армию, которая была сторонни¬цей Осетии, и разбил ее, но и после этого он не только не смог овладеть Осетией, но Ос-Багатару удалось отнять у Грузии Рамскую крепость.
Когда Осетия захватила Карталинию и Триалетский край, то в Дигеретском ущелье, на берегу реки Куры Ос-Багатар построил сильную крепость, чтобы Осетия закрепилась в Закавказье.
После этого Ос-Багатар со своими войсками отправился на се¬вер, поднял Северную Осетию против татар и освободил их от татарского ига, затем он объединил Северную и Южную Осетию и вновь возродил осетинское государство.
Удивителен тот факт, что даже татары, перед кем тогда тре¬петали русские и другие народы, не могли одолеть Ос-Багатара. Ос-Багатар, наверное, заманивал их войска в горные теснины и уничтожал их, изматывал, затем прогнал из степей Осетии, сильно напугал их и они больше не осмеливались воевать с осети¬нами.

Pages: 1 2 3 4 5 6
Рубрика: Осетины
You can follow any responses to this entry through the RSS 2.0 feed. Both comments and pings are currently closed.

Comments are closed.