Суббота, Декабрь 20th, 2014 | Автор:

Рода Жинбулатова: Атажука Хамурзин, подполковник, отличившийся в сражении при Мачине 28 июня 1791 г., за что по¬лучил медаль с портретом императрицы.
Магомет Татарханов, секунд-майор .
Рода Мисостова: Ислам Седекаев, премьер-майор.
Док мука Наврузов, секунд-майор.
Рода Атажукина: Расламбек Мисостов сын, секунд-майор.
Измаил Атажукин, подполковник, служил против шве¬дов, отличился и получил орден св. Георгия 4-го класса. Он знал российский и французский языки.
Уздень Куденетова рода Каджали Жанхотов, капи¬тан .
Малой Кабарды владельцы:
Килесханова рода: Дол Мадаров, секунд-майор.
Капшао Ахлов, секунд-майор.
Жанбулат Ахлов, секунд-майор.
Таусултанова рода: Тепсарука Таусултанов, подпол¬ковник.
Уздени:
Таусултан Инарукин, капитан.
Сын Дударука Шарухова, поручик. Мадар Инарукин, поручик.
Сверх того, кабардинский уздень Коргока Бегидов, брат обоих Горичей, живущий внутри линии, на речке Куре, около Павловской крепости.
Малой Кабарды Осман Эфенди, награжден жалованьем капитанского чина.
Кумыкского народа владельцы, Эндерийские: Чепалов, под¬полковник; служил по желанию своему против шведов.
Сын его Гирей-Хан Чепалов, секунд-майор.
Аксайские:
Муртазалий Ахматханов, секунд-майор.
Биарслан Эльдарханов, секунд-майор.
Костековские:
Владельца Хамзы Алишева сын Устархан Xамзин, секунд-майор, да и отец его, остававшийся в отечестве, быв¬ший 30 лет капитаном, произведен в подполковники.
Два побочные владельца или ченке:
Ибраим Алборю Аджиев и Али Алхасов и два эндерийские узденя (Сала?); все четыре произведены в капи¬таны.
Брагунские:
Асланбек Тайм азов, премьер-майор.
Айтока Таймазов, секунд-майор.
Уздень Хасан Бакин, капитан.
Осетинские:
Кубатийский владелец или старшина Кирман Кубатиев, при крещении коего в 1786 году, в Херсоне, воспреемницею от ку¬пели была императрица Екатерина, и он наречен Александ¬ром, секунд-майор.
Туанова владения владелец Айтек Туганов, капитан .
Кайтука Байгириев, капитан.
Поколений Олагирского, Захийского и Нарского старшины:

Соломон Гуреев
Григорий (Созарук) Аришханов.
Петр Шаликов или Чаликов. При крещении их 1790 г. был воспреемником князь Потемкин. Все поручики.

Кроме того оставались в отечестве Тагаурского поколения старшины, Кайтука Дударов, и родной брат его. Они при¬няли христианскую веру еще 1782 года. Воспреемником был гене¬рал-поручик Потемкин и наречены старший Петром, младший Максимом и пожалованы первый капитаном, другой поручиком.
Лезгинского первого военачальника сын Даций Таймас-ханов, капитан.
Сверх того имели российские чины и по оным получали жало¬ванье из Закубанцев.

Н. Ф. Дубровин (1837–1904)

Николай Федорович Дубровин – автор ряда исторических ра¬бот и публикатор многих документальных материалов. Значитель¬ный интерес представляет работа Н. Ф. Дубровина «История вой¬ны и владычества русских на Кавказе» (Т. V. СПб., 1871–1887). В этой работе дается детальный образ всех военных операций, связанных с длительной эпохой завоевания Кавказа. Работа на¬писана с официальных позиций, тем не менее представляет науч¬ную ценность, ибо содержит большой фактический материал, све¬дения по истории народов Кавказа.

1773 г. О войске «Мориге» Ираклия II

По воинскому уставу царя Ираклия II, изданному в 1774 году, все состояния народа подлежали военной повинности. В случае вторжения в Грузию, лица, дворяне, крестьяне и бобыли с каж¬дого дома, в свою очередь сзывались на службу, должны были выступать навстречу врагу. Лица, занимавшиеся торговлею, мог¬ли вместо себя нанимать желающих и отправлять их на службу.
«Взыскиваемый доселе с крестьян, вместо кодиспури, сурсати (хлебная подать) и вино для войска, сказано в уставе, слагаем мы с тем, чтобы они таковую в свою пользу, для очередной военной службы употребляли и тем свои недостатки восполняли. Мы, кро¬ме хлебной и винной повинностей, собиравшихся до сих пор с казенных крестьян наших, хлеба для войска повелеваем ни с кого не требовать».
Все войска были разделены по месяцам, так что каждый дол¬жен был по первому требованию на службу в тот месяц, в кото¬рый он подлежал службе. Такие лица в начале назначенного им месяца в срок должны были собраться там, где было указано ца¬рем. В противном случае, кто в срок не являлся с своим провиан¬том и огнестрельными припасами, подвергался наказанию – будет ли то князь, дворянин или крестьянин. . Собранным воинам и наемным для своего продовольствия деньги предоставлялись им самим, приходилось заботиться о покупке необходимых съест¬ных припасов, а тем, которые для собственного продовольствия принесли с собою готовые продукты: хлеб, вино и ячмень, царь обязывался дать подводы для перевозки за войсками.
«Но такое содержание, – сказано в уставе, – постное и ско¬ромное, кто бы ни был – князь ли, дворянин ли, или крестьянин – должен иметь целый месяц собственное: в противном случае, если мы и за сложением сурсата, будем давать провиант, то это будет обременительно и истощится казна наша. При этом все должны помнить, что для святой веры и закона, для устранения врага и водворения тишины в своем отечестве и для службы Богу и нашей, никто ничего своего не должен щадить».
От похода и, очередной службы избавлялись только больные и такие лица, у которых, перед самым походом, заболеет или умрет отец, мать, сестра или брат. Те же лица, которые уличались в притворстве и мнимой болезни, подвергались двойному сроку службы.
При следовании войск через селения, на обязанность сардарей (предводители войска), минбашей (тысяченачальники) и усбашей (сотники) возложено было наблюдать за тем, чтобы войска под страхом строгого взыскания, не производили никаких грабежей и не брали даром ничего у жителей. Последним вменено однако же в обязанность доставлять фураж для лошадей и дрова для войск.
Всем военачальникам вменялось в обязанность осматривать своих подчиненных каждую неделю и следить за тем, чтобы «вой¬ско имело на целый месяц в запасе, в достаточном количестве пули и порох. У кого же при осмотре окажется в оных недостаток, того подвергают взысканию».
По распоряжению царя при армии назначены были лекаря, хирурги и устраивался временный базар.
За ослушание и неявку на службу князь подвергался 2000 р., дворянин–100 р., сельский старшина, нацвал, кевха и мамасам-хлис – 60 р. штрафа. Штраф этот назначался за просрочку одного дня платить вдвое, три – втрое и т. д.
«Таким же образом, – сказано в уставе, – если крестьянин в первый день назначенного месяца не явится к нам и не покажет себя готовым к походу и просрочит один день, то его за один день один раз прогнать по-русски сквозь строй, за два дня – два раза и т. д., побег – четыре раза. За отказ же от выхода в поход в свою очередь, службы, сопротивление начальнику или помещику и скрывание в лесу или где-нибудь, или должны сыскать его и предоставить нам его односельцы или платить за него штраф в 60 руб. для раздела той дружины, в которой он не будет состоять. Если же он, бежавший, будет скрываться в другой деревне, у своих родственников или свойственников, будет скрывать его де¬ревня, то они должны представить его к ним и платить штраф в 60 р., также должно поступить и с тем семейством, которое бу¬дет скрывать у себя беглеца и с тем селением, которое примет его к себе».
Если лица, подвергавшиеся штрафу за уклонение от военной повинности, не могли платить его даже из-за продажею всего иму¬щества, то взыскание сменялось соответствующим наказанием. Так князь заковывался в кандалы и сажался на один месяц в темницу, где содержался на хлебе и воде, но при этом полагалось давать известное количество вина. Дворянин, не состоятельный для уплаты штрафа, наказывался ста палочными ударами и со¬держался в темнице на тех условиях, как и князь.
Каждый воин, оказавший неповиновение начальству, подвер¬гался телесному наказанию, должен быть связан цепями и забит в колодки.
«Взыскиваемый с деревень, – писал царь, – гостинец для нас и для свиты нашей, исключая гостинца для угощения иностран¬цев, слагаем с оных, по той причине, что когда мы бывали в Карталинии и Кахетии, следовали за ними многие комиссионеры, и через них жители терпели притеснения. По случаю же сего нового для войска учреждения, таковой гостинец, каждый называемый в очередную службу человек должен употреблять в свою пользу».
Если по обстоятельству дела случится нам ехать в какое-либо место нашего царства, кроме военных случаев, то из учрежден¬ной армии, сколько нам угодно будет человек, столько и должны провожать нас. «Всем должностным лицам и свите, сопровождаю¬щей царя, вменено в обязанность ограничиться самым необходи¬мым числом прислуги, для которой царь сам доставал содержа¬ние». «Но в какое селение ни прибудем, – писал Ираклий II, – оно должно приготовить нам содержание, в скоромные дни – ско¬ромное, а в последние дни – постное с вином; для содержания же лошадей повелеваем: с половины апреля до октября не требо¬вать ячменя, а с половины октября до исхода марта требовать… равно и тогда, когда случится нам остаться в селении два дня; конвойные же люди должны иметь собственное содержание, т. к. они берутся из армии, которой повелено иметь свое содержание на целый месяц».
Таковы были главные основания воинского устава в Грузии. Царь Ираклий II, сознавая, что только при справедливости и требовании одинаковой обязательности исполнения этого устава всем сословиям народа, он может принести значительную пользу государству, оговорил в нем, что не допускает изъятий в нем ни для мамушек, ни для бабушек, ни для нежных сынков и племян¬ников.
«Да будет всем малому и великому известно, что писал царь (1),. что как нельзя изменить закона веры, как всего воин¬ского устава отменить и облегчить в чем-либо нельзя, ни мы, ни сыновья наши, не можем даровать провинившемуся никакой по¬щады. Духовное лицо или знаменитый князь, дворянин или по¬чтенная женщина, принявший на себя ходатайство об отмене из одного чего-либо, какого бы почтения и уважения ни был, будет виновен и подвергается ответственности душою и телом».
От этой воинской повинности освобождались только осетины, хевсуры, пшавы, тушины и другие горские жители, жившие на границах в соседстве хищных народов, требовавших постоянной защиты и охраны. Такого ополчения в одну очередь собиралось до 5 тыс. человек при князьях, тысяченачальниках, пятисотниках и сотниках. Войска эти частью были конные, частью пешие и все на собственном содержании. В случае нужды соединяли две или три очереди вместе.

О воинских силах Грузии, их организации (XVIII в.)

Сосредоточившись на какой-либо пункт, все ополчение Карталинии и Кахетии устраивалось следующим образом.
Передовой полк. Он состоял: 1) из войск нижней Карталинии или Сомхетии, под начальством своего сардаря князя Орбелиани„ у которого было под командою 6 других княжеских фамилий; 2) из войск нижней Кахетии, т. е. Кизика, под начальством сар¬даря и моурава своего князя Андроникова.
Большой полк. Его составляли: войска карталинские, из се¬лений находившихся к северу от Тифлиса, по правому берегу Куры, под начальством сардаря князя Цицианова, у которого под командою состояли еще 4 княжеские фамилии.
Войска верхне-кахетинские из хевсур, пшавов и тушин, под начальством моурава, князя Челокаева и своих деканозов . Этим полком предводительствовал сам царь.
Правая рука или правое крыло. Этот полк составляли: 1. Вой¬ска средней или собственной Карталинии, под начальством сар¬даря и своего моурава князя Амилахварова, под командою кото¬рого стояли 14 фамилий других князей. При этом же в отряде находился всегда царский наследник; 2. Войска средней Кахе¬тии, при них находился архиепископ Руставельский. Преимуще¬ство это дано издревле архиепископу Руставельскому в память важной услуги, оказанной Грузии одним архиереем этой епархии. Войсками начальствовал один из князей, а архиепископ поощрял их к храбрости.
Левая рука или левое крыло. Этот полк составляли: войска верхнекарталинского и мухранского округов и осетины, под на¬чальством сардаря князя Багратиона Мухранского, у которого под командою были эриставы ксанский и арагвский.
Войска татарского составляли особый корпус, и татары казах¬ские, с своими моуравами, стояли всегда на правом фланге пра¬вой руки, а татары борчалинские, с своим моуравом, на левом фланге левой руки.
Во всех военных предприятиях царя Ираклия II Таймуразо-вича, во второй половине XVIII стол., никогда не участвовало более 10 000 человек. Князья, дворяне, слуги их, кизики, татары и осетины, жившие по берегам реки Терека, Арагвы и Ксани слу¬жили преимущественно на коне, а пешим: хевсуры, пшавы и ту¬шины употребляли еще большие щиты. Но бывали в пехоте и та¬кие бедняки, которые ходили на войну с одними деревянными палками.

ДУБРОВИН Н. Ф. «История войны и владычества русских на Кавказе». Т. II. СПб., 1871. Сс. 207–208.

О проекте кн. Г. Потемкина о земском войске из осетин и кабардинцев

Безопасность селения обусловливалась защитой самих жите¬лей, так сказать местною или земскою силой. Но русских селений в то время было мало на Кавказе, и князь Потемкин-Таврический решился отдать их под охрану туземного населения, более или менее подвластного России. Он испросил высочайшее повеление на составление поселенного или земского войска из осетин, ингу¬шей и кабардинцев. Обе Кабарды (Большая и Малая) объявлены поселенным войском, от которого должно было находиться на действительной службе девяток сотен: шесть сотен от Большой Кабарды. и три от Малой. В каждой сотне полагалось по два кня¬зя и по четыре узденя. «Должность войска сего, – писала импе¬ратрица князю Таврическому, – будет охранять расстояние от во¬ров, дабы дорогу содержать в безопасности и притом стараться не допустить закубанцев к набегам в границы наши». Войска Боль¬шой Кабарды должны были охранять пространство от вершины реки Еи до Невинного мыса или Преградного стана, а Малой Ка¬барды – от Комбулеи до реки Колиновой станицы (до Екатеринограда).
Препровождая кабардинцам грамоту светлейшего, генерал-поручик Потемкин просил их пристава внушить народу, что «всякое правительство, под властью которого они бы ни находились, не оставило бы народ без внимания податей». Русская же императ¬рица не только не должна требовать от них дани, но, напротив, будет изливать свои щедроты, «которые и обязаны они, с благо¬дарностью приемля, заслужить верность свою».

Об участии осетин в войнах Ираклия II

Омар-хан Аварский переправился, между тем, в Караагаче через реку Алазань с 11 000 человек отборного войска, и, остано¬вившись 15-го’сентября у подошвы горы Накорцихе, выжег все сено, накошенное окрестными жителями.
По утру 17-го сентября в Сигнахе узнали, что неприятель переправился уже через реку Иору, и зайдя в тыл собранному в Сиг¬нахе отряду, намерен двигаться к Тифлису. Имея в своем распо¬ряжении не более 1 000 человек плохо вооруженных грузин, Ираклий не решался ни встретить с ними неприятеля, ни даже отря¬дить часть конных для наблюдения за движением Омар-хана. По совещанию с полковником Бурнашевым, решено было оставить в Сигнахе больных, следовать как можно скорее и кратчайшим путем через Магуру к Тифлису и иметь в виду главнейшим обра¬зом охранение столицы Грузии.
Пройдя двадцать верст, соединенный отряд остановился лаге¬рем, в который приехал, к Ираклию племянник ганжинского стар¬шины Аджи-бека с 50 всадниками. Он сообщил, что Ибраим-хан Шушинский, пользуясь настоящими замешательствами в Грузии; хочет один захватить Ганжинское ханство в свои руки; что Шу¬шинский хан лишил уже жизни находившегося в заключении и ослепленного Магомет-хана Ганжинского, что собрав войска, он подошел уже к Ганже и расположился в пятнадцати верстах от города; что Ибраим отправил к Омар-хану, своему шурину, 8 000 денег и просит его придти, к нему с войском для овладения Ганжею. Это сообщение крайне опечалило Ираклия, не желавшего отказаться от Ганжи и все еще надеявшегося на подчинение хан¬ства своей власти. Царя успокаивало только то известие, что Аджи-бек обещал защищаться до последней крайности и сохранить преданность грузинскому царю.
Отступая к Тифлису и присоединяя к себе стекавшихся с раз¬ных сторон вооруженных грузин, число которых простиралось теперь до трех тысяч человек, отряд пришел 17-го сентября в Сагареджи, где узнал, что лезгины, подойдя к реке Куре, оста¬новились, при урочище Карае, находившемся всего в двадцати пяти верстах от столицы. Опасаясь, чтобы неприятель, среди которого было много конницы, не сделал быстрого набега на Авлабар, предместье Тифлиса, царь Ираклий не надеялся, чтобы жи¬тели оказали сильное сопротивление неприятелю «не столько по милости могущих противиться, доносил Бурнашев, сколько по внутреннему настройству и неудовольствию мещан по причине сильных налогов от правящих городов».
Ранним утром 19-го сентября, Ираклий с Бурнашевым, высту¬пив из Сагареджи, следовали к Тифлису и на пути узнали, что неприятель, переправившись при Карае на правый берег реки Ку¬ры, перешел затем реку Алгету ниже селения Марнеули. Это дви¬жение указывало, что дагестанцы намерены были соединиться со своими единоверцами и спешили в Барчалы, грузинскую провин¬цию, населенную исключительно магометанами. Предыдущие сно¬шения и взаимные пересылки давали надежду лезгинам, что магометанские подданные царя соединятся с ними и отложатся от Ираклия. Поведение их было таково, что и сам царь был почти убежден в неблагонадежности своих подданных, однако, желая предупредить восстание, он торопился преследовать неприятеля и, если возможно, не допустить его исполнить свое намерение. Ираклий отовсюду сзывал своих подданных на защиту отечества, делал распоряжения по защите Тифлиса и упрашивал Бурнашева поторопиться с переправою через реку Куру. Войска наши делали усиленные переходы и переправлялись через Куру в Тифлис по месту; грузины толпами сгонялись в стан Ираклия, который пере¬правился в двенадцати верстах выше Тифлиса вброд. Все, кто мог носить оружие, были призваны на защиту своей родины.
20-го сентября Ираклий насчитывал у себя пять тысяч человек, усиленных восемью ротами русских войск и четыреста человек ингушей и осетин, прибывших по вызову царя. Сделав переход в сорок верст, войска около девяти часов вечера достигли се¬ления Марнеули, где и расположились лагерем. Омар-хан, вторг¬нувшись в Барчалы и не разоряя селений, взял аманатов ущельем вверх по реке Дебеде с Ахтальским серебряным заводом, разорил их церковь, овладел крепостью Агджа-Кале, и, вырезав там до 640 человек обоего пола, захватил в плен 860 душ, преимущест¬венно греков, работавших на заводе.
Когда наши войска вместе с грузинскими прибыли к ущелью на реке Дебеде, находившемуся немного выше крепости Агджа-Кале, то неприятеля там уже не было: он ушел в глубь ущелья и, как говорили, потянулся к замку Лори.

Pages: 1 2
Рубрика: Осетины
You can follow any responses to this entry through the RSS 2.0 feed. Both comments and pings are currently closed.

Comments are closed.