Суббота, Декабрь 20th, 2014 | Автор:

РУССКИЕ УЧЕНЫЕ XIX ВЕКА О ДРЕВНЕЙ И СРЕДНЕВЕКОВОЙ ИСТОРИИ ОСЕТИНСКОГО НАРОДА

Ю. Кулаковский (1855–1919)

Юлиан Кулаковский, выдающийся русский ученый, специа¬лист по истории Рима, Византии. В его работе «Аланы по сведе¬ниям классических и византийских писателей собран богатый материал по политической истории алан.
Отрывки печатаются по изданию: Юлиан Кулаковский. «Ала¬ны по сведениям классических и византийских писателей». Киев, 1899, сс. 25–45.
Когда преемник Эрманариха остготского Гунимунд с большей частью племени подчинился Гуннам (373 г.), они участвовали в натиске Гуннов на Вестготов (375 г.), последствием чего было выселение последних в пределы империи. Быстрым напором Гун¬ны объединили под своей властью северные подунайские страны до Паннонии, которую они отторгли от империи. В странах сред¬него течения Дуная появились с ними и Аланы. В тяжкий для им¬перии 378 год Гунны и Аланы приняли непосредственное участие в том страшном нашествии, которому подверглись прибалканские провинции. Аланская конница помогла Готам в битве под Адриа¬нополем, окончившейся страшным поражением римской армии и гибелью имп. Валента. Вместе с Готами подступали затем Аланы к стенам Константинополя. Имп. Грациан, спешивший на помощь Валенту против Готов, подвергся нападению аланской грабитель¬ской шайки близ города Castra Martis в верхней Мэзии. Призван¬ный разделить с Грацианом бремя управления империей, Феодо¬сии очистил подунайские провинции от варваров и точно опреде¬лил отношения с принятыми в пределы государства Готами.
Вскоре после того, как появились Аланы в дунайских преде¬лах, мы встречаем их и на службе римского императора. Юный и энергичный Грациан, в своей любви к удали, сформировал себе из Алан гвардейский отряд и включил его в списки полков рим¬ской армии. Пристрастие императора к этим новым варварам шло так далеко, что он появлялся пред войсками в аланском нацио¬нальном вооружении и совершал походы в этом наряде. Явное пристрастие императора к своим фаворитам, которых он привлек к себе за большие деньги и всячески отличал, навлекло на него раздражение в войсках и послужило поводом к его гибели. В Бри¬тании явился претендент, Максим; его признали римские войска в Галлии; Грациан был убит. Событие это относится к 383 году. Но сформированный Грацианом аланский гвардейский отряд, по-видимому, уцелел в кадрах римской армии, так как в росписи чи¬нов и сил империи начала V века… Аланы помянуты в качестве постоянного военного отряда при начальнике конницы… запад¬иной половины империи. Служили Аланы также и восточному им¬ператору, но не в качестве особого военного отряда. По свидетель¬ству историка Зосима, имп. Феодосии, нуждаясь в пополнении поредевших рядов полков своей армии, открыл самый свободный доступ в их ряды задунайским варварам. Количество их настоль¬ко умножилось, что превзошло в отдельных частях число тузем¬ных солдат, что и вызвало некоторые мероприятия императора во избежание возможных дурных последствий. Зосим рассказыва¬ет, что варварам разрешалось свободно покидать ряды, уходить на родину, присылать за себя заместителей и опять возвращаться а свои части. Зосим не называет по имени тех племен, которые, как он свидетельствует, широко воспользовались предоставлен¬ным им правом римской регулярной военной службы, указывая лишь в общем обозначении территорию, откуда являлись эти добровольцы. Более точное указание дано в панегирике Феодосию, произнесенном в 391 году Пакатом. – «Шел, говорит панегирист, под командой римских вождей и под римскими знаменами преж¬ний враг Рима и следовал за значками, против которых он преж¬де стоял, и став сам солдатом, наполнил города Паннонии, кото¬рые прежде он разорил вражеским опустошением. Гот, Гунн, Алан ютали в ряды войск, сменялись на часах, боялись оказаться не¬исправными по службе» (Paneg. Pacati, 32). Итак, Аланы, нарав¬не с другими варварами, служили в рядах римской армии восточ¬ной половины империи. Свидетельство Паката важно также том отношении, что в нем указана территория, на которой они тогда жили вместе с Гуннами, а именно: Паннония.
Установление Феодосия осталось в силе и при его преемниках. Поэт Клавдиан в своих нападках на Руфина с эмфазой корит его за привлечение в ряды римской армии северных варваров и в том числе Алан… Но тот же автор в панегирике на четвертый консулат Гонория (398 год) славит императора за то, что варвары стремят¬ся на службу империи и в их перечислении называет также Алан…
Что касается до западной половины империи, то кроме сущест¬вования там постоянного гвардейского отряда, комплектовавшегося из Алан, племя это служило ей и в виде вспомогательных, ополчений. Причиной тому были добрые отношения, установив¬шиеся между Стилихоном и Гуннами. Гунны вместе с Аланами, явились к нему на помощь против Атаульфа в 402 году; они же помогли ему сокрушить грозное движение Радагайса в 405 году.

V.

Связь Вандалов с Аланами. Языги-Сарматы. Движение Вандалов, Свевов и Алан в 406 году на Рейн

В приведенных выше свидетельствах Аланы выступают в тес¬ной связи с Гуннами. Но та масса их племени, которую увлекли, с собою Гунны из приазовских степей, была достаточно значитель¬на, чтобы выделить из себя часть, которая обособилась от них и имела свою, хотя и краткую, историю. Разумеем выселение Алан: из степей среднего течения Дуная в Галлию. Событие это отно¬сится к первым годам V века и стоит в связи с историей герман¬ского племени Вандалов.
Имя Вандалов известно уже Плинию и затем Тациту. В пору Маркоманнской войны Вандалы принимали участие в борьбе гер¬манского мира с Римом. Позднее с ними вел войну имп. Авре¬лиан. Он нанес им поражение в 271 году и заключил с ними мир, обязав их ставить две тысячи всадников на римскую службу. Вандалы жили в ту пору в пределах задунайской Дакии, которую Аврелиан предоставил надвинувшимся со всех, сторон варварам. В соседстве с ними оказались вскоре Готы, и между ними нача¬лась племенная вражда, продолжавшаяся до самого конца исто¬рии Вандалов. Не выдержав напора Готов, Вандалы подались далее на запад и с разрешения имп. Константина Великого посе¬лились в Паннонии, откуда в 406 году поднялись всем народом в Галлию. К ним присоединились Аланы значительной массой с несколькими царями во главе.
Тесная связь между Аланами и Вандалами вызвала у истори¬ка, описавшего разрушение Вандальского царства в Африке, Прокопия, ложное представление, будто эти Аланы были германцы. Прокопий называет их «готским племенем»… и ведет их вместе с Вандалами с берегов Мэотиды прямо в Галлию; Сидоний Апол¬линарий также называет Алан народом, родственным Вандалам…
Было бы однако ошибочно видеть в этом стихе поэта подтверж¬дение свидетельства Прокопия. Для Сидония связь Вандалов и Алан была живым фактом современности, который он и отметил, здесь в несколько преувеличенной форме. Он знал, что родина Алан – прикавказские страны, где древняя ученость никогда не¬помещала Германцев. Что касается до утверждения Прокопия, будто Вандалы прошли на Рейн в Галлию с берегов Мэотиды, то оно является, по всему вероятию, результатом ученой комбинации сведений автора. Ему было известно, что родина Алан – прикавказские страны. В его время прикавказские Аланы были верными союзниками империи и «друзьями христиан». Аланы, совершившие вместе с Вандалами завоевательное шествие через всю западную половину империи, могли очутиться на западе толь¬ко потому, что оставили свою родину. Что же касается до Вандалов, то в ученой литературе, а именно, в творении Дексиппа было свидетельство о том, что Асдинги, род, к которому принадлежали цари Вандалов, явились в придунайские области с «берегов океа¬на» и совершили это переселение в краткий промежуток времени, около года. Дексипп разумел, очевидно, северный океан, т. е. бе¬рега Балтийского или Немецкого моря, а никак не Мэотиду. А Прокопий, с одной стороны, обобщил свидетельство о прибытии Асдингов на берега Дуная, приписав это быстрое движение всему вандальскому племени, с другой, изменил направление пути пере¬движения Вандалов, чтобы объяснить тем их связь с Аланами.
Близкая связь между Вандалами и Аланами установилась, оче¬видно, с того времени, когда они поселились в соседстве с Языгами. В период пребывания Вандалов в пределах бывшей римской провинции Дакии, они имели Языгов своими западными соседями, а позднее, когда они переселились в Паннонию, – восточными. Официальное имя Языгов у Римлян было Сарматы. Мы не кос¬немся здесь истории их отношений к империи в течение предшест¬вующего времени, но должны здесь отметить их исконную тесную связь с соседним германским племенем Свевов. Она существовала при имп. Клавдии, оставалась в силе и во второй половине IV ве¬ка. Со времени Маркоманнской войны с ними сблизились также и Квады. Сарматы оказали воздействие на эти германские племе¬на. Аммиан Марцеллин свидетельствует, что между ними сущест¬вует полное сходство как в быте, так и вооружении.
Итак, Сарматы были вооружены длинными пиками и носили: чешуйчатые панцыри из рога; коней они кастрировали, чтобы тем обезопасить себя в своих грабительских предприятиях. Эти черты; в описании Аммиана сходятся с тем, что сообщал для своего вре¬мени Тацит; что же касается в частности кастрации коней, то еще Страбон засвидетельствовал об этом, как общем обычае у Скифов и Сарматов, т. е. кочевых степняков. Прожив почти четы¬ре века в соседстве с Римлянами, Сарматы остались таким же диким конным народом, каким они были в пору своего появления на свет истории. Удержав сами свой кочевой и конный быт и строй, они привили их также своим германским соседям, Свевам и Квадам.
В соседство с Сарматами попали Вандалы еще в конце III века. Они испытали на себе то же влияние, как и Свевы с Квадами, и за время пребывания в степных пространствах Дакии и Паннонии превратились в конный народ. По свидетельству Прокопия, Вандалы не знали другого военного строя, кроме конного опол¬чения. Их оружие – пика и сабля и сражаться пешими они не умели. Прокопий делает это замечание в рассказе об одной неудаче Вандалов в столкновении с африканскими туземцами. Гер¬манцы не были конным народом, и большинство их племен сла¬вилось пешим строем. Это превращение Вандалов в народ кон¬ников могло совершиться только благодаря воздействию со сто¬роны соседей и под влиянием природы страны, которую они зани¬жали.
Когда в их соседство явились вместе с Гуннами конные полчища Алан, близких родичей Сарматов, то конники признали друг друга и явилась возможность общих предприятий. Конники Свевы связали свою судьбу с Вандалами, к ним примкнули и полчища Алан для совместного переселения за Рейн. Более чем вероятно, что в этом движении участвовали исконные союзники Свевов Сарматы, т. е. Языги; они легко могли скрыться под имя Алан, которых одних только называет в своих сообщениях об этих со¬бытиях наше предание. Участие Свевов в этом движении делает весьма вероятным это предположение. Их посредство и участие в этом движении может явиться объяснением сближения Алан с Вандалами, т. е. того факта, для которого искал изъяснения Про¬копий в своем утверждении, будто Вандалы жили некогда на бе¬регах Мэотиды, откуда и двинулись прямо на берега Дуная, а затем и Рейна.
Что касается до хронологической даты этого события, то необ¬ходимо принять ту, которая дана у Зосима, т. е. 406 год. В хро¬нике Марцеллина оно отодвинуто на два года далее, что находит¬ся в противоречии с событиями, стоящими в связи с этим нашествием и прежде всего – гибелью Стилихона. Официальная версия традиции, которую мы имеем у Орозия, возлагает вину за это нашествие на Стилихона, который будто бы желал при помощи этих варваров низвергнуть Гонория и, посадив на римский пре¬стол своего сына Евхерия, произвести затем реставрацию язычества. Коварный умысел Стилихона был раскрыт, и Гонорий каз¬нил как его, так и его сына. Уже из самого тона сообщения Орозия очевидно, что мы не имеем здесь подлинной исторической прав¬ды, ко в данной связи нам не приходится останавливаться на этом вопросе.
Непонятным является здесь также и то, почему Аланы и при¬том в огромной массе, как видно из дальнейших событий, могли разорвать свою связь с Гуннами и двинуться на самостоятельные предприятия в союзе с Германцами. Быть может, причиной здесь были внутренние раздоры в державе Гуннов, на которые тот же Орозий мимоходом указывает в случайной заметке о самоистреб¬лении в среде варваров.

VI.

Аланы в Галлии. Респендиал. Гоар. Свидетельство Павлина из Пеллы о собы¬тиях 414 года. Аланы в Галлии при Аэции. Житие св. Германа. Беоргор. Аланы с Вандалами в Африке. Аланы в нижней Мэзии. Иордан и его предки.

Между Аланами, которые присоединились к Вандалам, про¬изошло на территории Галлии разделение. Один из их царей, Тоар, вошел в соглашение с представителями римской власти; другой, Респендиал, остался верен своим германским союзникам. Врагами вторгшихся Вандалов оказались Франки, которые нанесли им тяжкое поражение и истребили бы их в конец, если бы их не спасли подоспевшие к ним на помощь Аланы с царем Респендиалом. Свидетельство об этом сохранил из недошедшего до нас историк Григорий Турский. Отметим, что имя Респендиал встре¬чается на одной надписи из Ольвии II века.
Отделившийся от Вандалов и своих соплеменников Гоар остал¬ся в Галлии. В 412 году он находился со своей ордой в области среднего течения Рейна, вместе с бургундским царем Гупдихаром он провозгласил в Могунтиак (=Майнце) императором Иовина, которого погубил однако вскоре его союз с Атаульфом, состояв¬шийся помимо его воли. Дальнейшая судьба Гоара и его орды нам неизвестна. Быть может, впрочем к нему относится один эпи¬зод из смутной истории того бурного времени, который рассказан в автобиографии Павлина из Пеллы, носящей заглавие Eucharisticos.
Креатура Атаульфа, Аттал, во второе свое императорство уже на территории Галлии, назначил своим министром финансов Пав¬лина. В бытность в Бурдигале (ныне Бордо) Павлин был свиде¬телем грабежа и пожара, которым Готы подвергли этот город, доставшийся им по договору с Равеннским двором. Из Бурдигалы Павлин бежал в соседний город Вазатес, но там его ожидало другое бедствие: восстание «рабов», которому помогали некото¬рые лица из знати (очевидно, движение багавдов). Одновременно с тем, городу угрожало нашествие Готов. Павлин в такой беде прибег к помощи Алан, с царем которых он находился в друже¬ских отношениях. Этот последний, принимавший участие в при¬теснении туземцев лишь подчиняясь власти Готов, не отказал Пав¬лину в помощи, но считал возможным это сделать не иначе, как; если жители примут его орду в стены своего города. В обеспече¬ние верности, он выдал горожанам свою жену и сына. Орда с женщинами и детыми заняла предместия города, вооруженные воины заняли стены, обоз приведен был в боевое положение для защиты на случай нападения. Приблизившиеся к городу Готы не ¬осмелились сражаться с своими недавними собратьями по оружию, которые стояли теперь против них как враги, и отступили. Вскоре затем оставили город и Аланы. Павлин не сообщает, к сожале¬нию, имени аланского царя, не говорит он и того, почему Аланы были в ту пору (414 год) в тех местах и куда они направлялись, покинув город, который спасли от Готов. Не будет однако слиш¬ком смело предположить, что это была орда Гоара. Вследствие союза Иовина с Атаульфом Гоар должен был попасть в зависи¬мость от последнего, когда Иовина не было уже в живых, и Атаульф свободно властвовал в южной Галлии. Позднее мы встреча¬ем Алан в Галлии; но была ли это та самая орда, или это были, новые пришельцы, решить трудно. Всевластный распорядитель судьбами империи, Аэций призывал к себе на помощь Гуннов и Алан в своих войнах с Бургундами, Вестготами и вождем багавдов Тибаттоном. Эти войны относятся ко времени с 435 по 439 год. Конное ополчение Гуннов и Алан привел на помощь Аэцию комиг Литорий и отогнал Вестготов от Нарбоны, которую они осаждали. Аполлинарий Сидоний в одном из своих творений сохранил живое, современное событиям, описание тех бедствий, какие причиняли варвары населению областей, через которые лежал их путь. По заключении мира с Вестготами в 439 году, Аэций предоставил Аланам с их вождем Самбидой места для поселения в Нарбонской Галлии, а в 441 и 442 годах земли во «внутренней» Галлии. Водворение их имело вид завоевания и сопровождалось всякого рода насилиями. В хронике, в которой сохранилось это сведение, территория указана лишь общим обозначением… (очевидно с точ¬ки зрения хрониста). Но у нас есть другой источник, существенно пополняющий сообщение хроники. Разумеем житие св. Германа. В числе подвигов этого поборника чистоты христианского учения: против пелагианства и заступника за христиан, рассказано между прочим о том, как он своим вмешательством прекратил неистов¬ства Алан в Арморике. По сообщению жития…, территория между нижним течением Луары и Сеной, была предоставлена Аэцием на разграбление Аланам с их царем Эохаром во главе, за измену ее населения римскому императору. Когда «свирепый» Эохар всту¬пил со своей ордой в ее пределы, жители Арморики обратились с просьбой о заступничестве к епископу Герману и тот немедлен¬но поспешил на место событий. Смелым личным настоянием пред Эохаром Герман добился того, что тот согласился приостановить экзекуцию и дать возможность епископу отправиться ко двору в Равенну, чтобы выхлопотать отмену приговора над Арморикой. В житии сообщается далее, что епископ встретил самый любезный прием в Равенне и вымолил прощение армориканцам. Но епископ Герман умер в Равенне, а население Арморики, отличавшееся не¬постоянством и вероломством, не избегло своей участи. Таким образом, свидетельство хроники и сообщение жития св. Германа позволяют заключить, что Аланы прочно утвердились к северу от Луары.
В знаменательный год Каталаунской битвы мы застаем Алан на среднем течении Луары. Аланский царь Сангибан имел в своем владении старый римский город Аврелиану, ныне Орлеан. Поход Аттилы был направлен в сторону его владений, и Сангибан помышлял сдать город Аттиле и стать на его сторону. Аэций и Вест¬готы поспешили предупредить измену Сангибана римскому делу и принудили его участвовать в битве с Гуннами на римской сто¬роне.
Живя в пределах римской провинции, Аланы не поддавались влиянию римской культуры и не сливались с местным населением. Пресвитер массилийский Сальвиан, писавший между 439–451 го¬дами, в своих характеристиках различных варварских племен и противопоставлении того или другого достоинства последних со¬временным христианам, не находит у Алан ни одной похвальной черты, а лишь отмечает их грабительскую жадность и бесстыдные нравы. У хронистов сохранились свидетельства о двух походах, которые они предпринимали в Италию с нового места своего жи¬тельства. Первый относится к 461 году. Выступивший против них имп. Маиориан пал в битве с ними при Дертоне. Три года спустя, Аланы опять явились в Италию под предводительством своего царя Беорга или Беоргора. Но на этот раз их предприятие не было удачно: близ Пергама (Бергамо) их разбил Рицимер и в этой битве пал их царь. По возвращении Алан с похода в Ита¬лию, их постигло новое бедствие. Король Франков Хильдерик, соединившись с предводителем саксонских пиратов Одовакром, раз¬бил их и подчинил себе. С тех пор нет больше упоминаний об Ала¬нах в Галлии, и заканчивается их история.
Нам остается указать теперь на судьбу тех Аланских орд, ко¬торые остались верны союзу с Вандалами и разделили их судьбу.
В 409 году союзники перешли в Испанию, а в 411 разделили между собою эту страну; Аланам досталась средняя часть: Лузитания и Картагена. Но враждовавшие с Вандалами Вестготы двинулись следом за ними на юг в 416 году; два года спустя они нанесли Аланам тяжкое поражение близ Тартесса. В этой битве пал аланский царь Аддак. Аланы были настолько ослаблены этим поражением, что принуждены были теснее соединиться с Ванда¬лами и, разделяя с ними дальнейшую их судьбу, не имели более своих национальных царей. Гуперих, Гейзерих и Гелимер носили, титул царей Вандалов и Алан. В 427 году Аланы последовали за Вандалами в Африку, где и было основано вандальское царство, просуществовавшее до времен Юстиниана Великого, которому удалось его сокрушить.
В заключение предложенного обзора свидетельств об Аланах, в эпоху господства Гуннов мы должны отметить события, стоящие в связи с разложением державы Аттилы после его смерти. – Иордан в своей истории Готов картинно, хотя и нескладно, рассказал о происшедшей по смерти Аттилы войны народов, ополчившихся против Гуннов за свою свободу. Инициатива принадлежала Гепидам; Готы (т. е. Остготы), Руги, Свевы, Аланы, Герулы – были, участниками этой международной брани. Гуннская держава, ко¬торой давал единство гений Аттилы, разложилась и высвободив¬шиеся из-под общей власти народы обособились каждый на своей территории. Гунны, раздробившись между отдельными вождями, расселились в разных местах. Главная их масса отхлынула на вос¬ток в Припонтийские степи. Сын Аттилы Эрнак занял «крайние пределы Малой Скифии», т. е. вероятно местности на северо-восток от устья Дуная до Днестра. Часть Гуннов с вождями… пере¬шли на римскую территорию в пределы провинции «Прибрежная Дакия» и поселились на реках Вид, Искер и Лом. Иордан при¬бавляет при этом, что в пределы империи «прорвалось» еще много Гуннов в разных местах; к ним он возводит существовавшие в его время отряды византийской армии…
Отдельно поминает Иордан поселение их близ города Castra: Martis (Castramartena urbs, как он выражается), вместе с Сар¬матами и Цемандрами. Одновременно с этими событиями пере¬шла в пределы империи и аланская орда. Она явилась в ближай¬шем союзе с родственными им племенами Скирами и Садагариями и поселилась «в Нижней Мэзии и Малой Скифии». Иордан остав¬ляет нас в неизвестности о том, в какой собственно части этой обширной территории поселились Аланы, но сообщает, что они жили на своей новой территории под властью национального царя по имени Кандак. От этих Алан происходил историк Иордан. Он: не сообщил нам ничего о дальнейшей судьбе своих соплеменни¬ков, но те сведения, которые он дает о себе лично, могут служить некоторым указанием в этом отношении.
Дед Иордана, Цария был секретарем царя Кандака до самой смерти последнего. Сам Иордан состоял в свои молодые годы в той же должности при племяннике царя Кандака, Гунтрике, ко¬торый был на византийской службе и имел звание. Из близкого знакомства Иордана с территорией Нижней Мэзии, Прибрежной Дакии и северной Фракии, а также и с историей этих мест, можно заключить, что Гунтрик, при котором он служил, исполнял обя¬занности римского военачальника во Фракийской диэцезе… В кон¬це своей жизни Иордан был монахом и жил в Константинополе, где он и занимался своими литературными трудами. Он не поми¬нает о том, когда он принял христианство, а потому является вероятность, что христианами были уже его родители. В высшей степени интересно и важно то обстоятельство, что для своих ли¬тературных произведений он избрал латинский язык. На этом языке говорило туземное население подунайских провинций, и Иордан мог усвоить этот язык с детства на своей родине. Зна¬комство Иордана с культурным языком, а еще более того – его выступление на литературное поприще, хотя он и справедливо называет себя agramatus, служба его принципала в высоких воен¬ных чинах на территории подунайской области, – все это вместе делает вероятным предположение, что его соплеменники подверг¬лись культурному влиянию государства, в пределах которого они поселились вскоре после 453 года, а так как мы в последующее время ничего не слышим об Аланах в Нижней Мэзии или Малой Скифии, то отсюда можно заключить, что они слились с остатками; туземного романизованного населения и потеряли свою националь¬ность.

VII.

Прикавказские Аланы в VI веке. Отношения их к империи. Нашествие турок. Эпизод из жизни имп. Льва. Крещение Алан. Свидетельства Константина Пор¬фирородного. Семейные связи византийских императоров с аланскими царевнами в XI и XII вв.

Аланы, увлеченные Гуннами на дальний запад, исчезли в во¬довороте «событий V и VI веков. Разобщенные со своей родиной, смешавшиеся с германцами или с романским населением провин¬ций империи, в среде которого они оказались, они скоро, по-видимому, утратили свою национальность и были позабыты историей. От VII и дальнейших веков нет никаких упоминаний об Аланах… ни в Испании, ни в Галлии, ни в подунайских областях. Но та часть племени, которая осталась на родине, сохранила свою поли¬тическую и национальную самостоятельность и имела свою, хотя и очень для нас скудную, историю в течение дальнейших веков. Первые упоминания об Аланах на их прикавказской родине после Аммиана Марцеллина, т. е. конца IV века, принадлежат современ¬нику имп. Юстиниана Великого, Прокопию.

ХРИСТИАНСТВО У АЛАН

I.

Аланы, т. е. предки нынешних Осетин, были в X веке христи¬анским народом. Сведение об этом в самой ясной и определенной форме сохранено Константином Порфирородным в сочинении De cerimoniis aulae Byzantinae. Перечисляя формулы официаль¬ного обращения византийского императора к властителям разных племен и народов, царственный автор приводит также и ту, с ко¬торой надлежало обращаться к властителю Алании.
Текст этого обращения, в особенности если сравнить его с другими подобными формулами, как то: к киевскому князю, к хазарскому кагану, а также к разным кавказским державцам, свидетельствует о близких в ту пору отношениях между Византией и Аланами и о том значении, какое имел властитель Алании в сфере тогдашних политических интересов. Не касаясь в данной связи политической стороны вопроса, мы можем извлечь из при¬веденной формулы непреложное свидетельство о том, что Аланы были христианским народом в половине X века, когда писал Константин Порфирородный. Какую же давность имело в ту пору христианство у Алан и с какого времени стало оно народной религией?
Вопрос этот ставил и разрешал его вполне определенно преосвященный Макарий в своей «Истории христианства на Руси до Владимира». Во втором издании этого сочинения (СПб., 1868) ав¬тор посвятил Аланам целую главу, стр. 85–97. Нельзя однако сказать, чтобы преосвященный Макарий разъяснил вопрос; напро¬тив, он ввел в него целый ряд неосновательных предположений и гипотез, которые его скорее затемнили, чем содействовали его разрешению.
Так, во-первых, преосв. Макарий утверждал начало христиан¬ства у прикавказских алан в IV веке, основываясь на том, что у Сократа, Кирилла Иерусалимского и Иоанна Златоуста есть упоминание о христианстве у «Савроматов», причем автор не сделал однако попытки выяснить, кого именно следует разуметь под Савроматами в кратких и случайных упоминаниях имени этого народа у названных писателей. Во-вторых, он считал вполне не¬сомненным фактом, что аланская епархия существовала в VIII ве¬ке, хотя и отметил, что первое упоминание епархии этого имени заключается в росписи кафедр, принадлежащей времени Льва Мудрого (887–911), – последнее также неверно. В третьих, он признал вторую аланскую епархию в митрополии Вичинской, следуя в данном случае Ле-Киену, который помещает Вичину на Ку¬бани. Так как притом преосв. Макарий верил в тождество Алан и Хазар, то известный эпизод миссионерской деятельности просве¬тителя славян, Константина-философа на берегах Волги, запу¬тывал его в противоречие с самим собой. Выход из затруднения он нашел довольно простой: он допустил предположение, что хри¬стианство существовало у алан наряду с другими «верами», что оно господствовало «только в верхней половине Алании, между Доном и Волгой, в то время, когда в нижней половине, у Кавказа и Каспийского моря, только что вздумали искать себе просвети¬телей» (стр. 95).
Признавая изложение вопроса о христианстве у Алан в труде преосв. Макария лишенным всякого научного значения, так как оно не основано на тщательном анализе данных и изобилует ни на чем не основанными домыслами, мы не считаем нужным вхо¬дить в его опровержение. Из других наших церковных писателей никто, насколько нам известно, не касался вопроса о том, когда Аланы стали христианским народом; таким образом, дело оста¬ется и доселе в том неверном освещении, какое дал ему преосв. Макарий.
В противоположность утверждениям заслуженного историка русской церкви, мы со своей стороны полагаем, что христианство у Алан в пору Константина Порфирородного имело очень незна¬чительную давность: оно восходило лишь к началу X века. Пока¬зание в этом смысле дает источник, оставшийся неизвестным преосв. Макарию, а именно: переписка патриарха Николая Мис¬тика.
Как известно, Николай Мистик дважды занимал патриарший престол: от 901 до 907 года и в 912–925 гг. Из сборника его писем к интересующему нас вопросу относятся следующие семь: 46, 51, 52, 118, 133, 134, 135; пять из них обращены к архиепископу Ала¬нии Петру, а именно: 52, 118, 133, 134, 135, а два остальных, 46 и 51, – к властителю Авазгов, Григорию. Кроме того сюда же относится одна заметка, патриарха в 9-м письме, обращенном к дарю болгарскому Симеону. Сообщения патриарха в этих пись¬мах не оставляют никакого сомнения в том, что просвещение Алан светом христианства совершилось в патриаршество Николая Мис¬тика и притом, вероятно, в ту пору, когда он вторично занял пат¬риарший престол; непосредственное участие в этом деле принимал властитель Авазгии. Излишне, быть может, напоминать, что хри¬стианство у Авазгов имело в ту пору почтенную давность: оно су¬ществовало со времени имп. Юстиниана Великого. Обращаемся к содержанию указанных писем.
В первом из них, № 46 Сборника, патриарх приветствует князя Авазгии с восшествием на трон недавно умершего отца его, вы¬ражает свое сочувствие его сыновней скорби, хвалит доблести по¬чившего и высказывает любезное пожелание, чтобы сын превзошел в них своего отца; а в заключение письма, отвечая, по-видимому, князю на его вопрос относительно содействия «архиепископу Алании», патриарх предоставляет дело доброжелательному усмотрению князя, выражая полную уверенность в том, что он окажет содействие пастырю соседнего народа, если тот, находясь в чужой стране, быть может нуждается в самом необходимом для жизни.

Pages: 1 2 3 4
Рубрика: Осетины
You can follow any responses to this entry through the RSS 2.0 feed. Both comments and pings are currently closed.

Comments are closed.