Воскресенье, Июнь 14th, 2015 | Автор:

ИЗВЕСТИЯ КАВКАЗСКОГО ОТДЕЛА ИМПЕРАТОРСКОГО РУССКОГО ГЕОГРАФИЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА

Том XXI 1911-1912 №2

Путешествие по Закатальскому округу и Дагестану.

Лето 1909 года я решил употребить на поездки по Закатальскому округу, с богатой природой которого, особенно с его фауной, мне давно хотелось познакомиться, а затем, пробыв в Закатальском округе недели три, я предполагал перебраться через Главный Кавказский хребет и проникнуть в самые глухие трущобы Нагорного Дагестана, как, напр., в верховья Аварского Кой-су, многие места которого еще не посещались никем из путешественников. Отсюда я намеревался пройти вдоль всего Аварского Кой-су с ЮЗ. на СВ. и, наконец, через Гуниб, Темир-Хан-Шуру и Петровск добраться до владикавказской железной дороги.
28-го июня после обеда я вместе с двумя спутниками-любителями путешествий выехал из Ставрополя. Чтобы не делать большого крюка по железной дороге, мы решили ехать из Ставрополя на лошадях прямо к Невинномысской станции владикавказской дороги и затем по ней через Петровск и Баладжары добраться до Евлаха. Дальше нам предстояло пропутешествовать на лошадях сначала до Нухи, а потом уже до Закатал. На этот переезд мы должны были употребить около четырех суток, не считая некоторых остановок в пути. Первый наш ночлег был верстах в 10 от станции Невинномысской, в долине Кубани, в степи, под открытым небом, усеянным тысячами звезд. В нескольких верстах от этого ночлега мы проезжали через одно небольшое болотце, с которого доносились до нас мелодичные звуки, издаваемые целыми сотнями маленьких лягушек – Bombinator igneus (по-новому, Bombina bombina). Странно, что до последнего времени почти никто из ученых не знал о существовании этой лягушки на Кавказе. На следующий день мы пронеслись в вагоне через восточную часть Кубанской области и всю Терскую, а ночью через значительную часть Дагестанской. На рассвете я вышел на площадку вагона в то время, когда поезд стоял у хорошо знакомой мне станции Кая-кент; здесь я с удовольствием взглянул на непроходимые заросли из различных колючих и вьющихся кустарников, в которых года три тому назад очень удачно охотился за дикими кабанами с офицерами самурского полка. Эти места, как и вообще побережье Каспийского моря, прорезанное железной дорогой, мною были описаны раньше, поэтому о них я говорить не буду. Замечу только, что эта местность, если исключить из нее лесистые пространства у устьев Самура и соседних с ним речек Дагестана, впадающих в Каспийское море, летом оказалось гораздо более пустынной и печальной, чем весной, в конце марта и начале апреля, когда мне пришлось проезжать по ней несколько лет тому назад. Травы здесь не было вовсе или она оказалась совершенно высохшей и пожелтевшей. В изобилии росли только различные солянки (Chenopodium, Salsola, Salicornia), тамариксы и Statice. Хлебных полей и рисовых плантаций здесь почти не было видно, особенно же в пределах Бакинской Губернии. Из птиц в этих местах нам попадалось много сивоворонок (Coracias garrula L.) и чеканов.
Более интересными для меня были места, находящиеся за Баладжарами, которые мне приходилось видеть в первый раз. Они, за редкими исключениями, также представляют печальную равнину, но все же были покрыты гораздо лучшей травой, чем большая часть каспийского побережья. Около Аджикабула, напр., расстилается бесплодная степь; на юг она тянется очень далеко, а на севере ограничивается невысоким, но довольно крутым и скалистым хребтом. Эта местность также была покрыта уже высохшей травой и, как мне рассказывали, отличается обилием змей. Здесь часто попадается между прочим очень большая опасная средиземноморская гадюка – Vipera lebetina L., достигающая в длину почти двух аршин и могущая глотать молодых фазанов. Туземцы ее очень боятся. Около Аджикабула находится небольшая роща, а вдали озеро, на котором бывает много птиц, особенно весной. Почти такой же местностью окружена и станция Муган, находящаяся у северной окраины известной всем Муганской степи. За станцией Кара-су тянутся почти сплошные летом более или менее пересыхающие мочаги и болота, покрытые зеленым камышом, осокою, рогозом или чаканом (Typha) и другими болотными растениями. В этих местах водятся в громадном количестве различные виды неядовитых змей – ужей, полозов и т.д. Около станции Кюрдамир степь выглядит гораздо свежее и зеленее; на ней растет много каперсов, стебли которых от корня расходятся во все стороны и стелятся по земле, покрывая обыкновенно круг сажени в две в диаметре. Благодаря крупным белым цветам, такие круговины видны издалека. Еще больше здесь растет тамариксов, которыми, можно сказать, усеяна вся степь. Болот вблизи Кюрдамира незаметно, но вдали видны горы и леса. Около Кюрдамира я видел много белых аистов, которые на Сев. Кавказе мне никогда не попадались. Верстах в пяти от названной станции я заметил стаю их штук в 15, около самого Кюрдамира еще три штуки, сидевших в степи, да кроме того два аиста пролетели над нашим поездом. Очевидно, они живут здесь в более или менее значительном количестве. В этой же местности всюду встречали мы много сиворонок и щуров.
Поздно вечером мы приехали в Евлах, где должны были покинуть железную дорогу. В Евлахе нами взяты были билеты на проезд в линейке до Нухи. Нас уверяли, что мы выедем еще до рассвета и что на широкой и длинной линейке будет сидеть не более восьми человек, но в том и в другом отношении мы были обмануты. После бесконечных понуканий с нашей стороны линейка двинулась только часу в девятом, когда наступила уже порядочная жара, и посадили на нее, считая и кучера, тринадцать человек. Всем едущим пришлось сидеть, плотно прижавшись друг к другу, и проехать таким образом по знойным степям Елисаветпольской губ. почти целый день. Вообще, как увидит дальше читатель, на почтовых дорогах Нухинского уезда Елисаветпольской губ. и Закатальского округа царит большой беспорядок, на который почтовым начальством, к сожалению, не обращается никакого внимания.
Пребывание в Евлахе, расположенном в том месте, где закавказская железная дорога переходит через Куру, представляет очень неприятную историю. Кура здесь довольно сильно разливается, образуя много болот и озер, заросших камышом, ситником и другими подобными им растениями. Количество болот в окрестностях Евлаха увеличивается еще вследствие того обстоятельства, что довольно порядочная речка Туриан-чай, вытекающая из снежных вершин Главного Кавказского хребта на границе между Елисаветпольской губ. и Дагестанской областью, верстах в 30 от Евлаха выходит на низкую ровную степь с незначительной покатостью к югу, разбивается на целые десятки небольших речек и арыков и превращает пространство в несколько сот квадратных верст в низменность, усеянную бесчисленным множеством болот, небольших озер и прорезанную канавами и тихо текущими речками. Небольшое озерцо находится и у самого Евлаха. Над этим озерцом проходит железная дорога, а также шоссе, идущее в Нуху. Дальше на протяжении вест 7-8 также тянутся болота. Все эти места кишат комарами, между которыми попадается, конечно, немало знаменитых Anopheles, заражающих людей малярией. В вокзал также налетает много комаров, которые не дают людям ни минуты покоя и не позволяют даже думать о том, чтобы заснуть хотя на самое короткое время. Болота, окружающие Евлах, испускают порядочное зловоние и густо покрыты различными болотными растениями (Typha, Carex, Phragmites, Lemna, Nymphaea и т.д.). Присутствие множества болот в этой жаркой местности делает климат ее в высшей степени нездоровым. Говорят, что достаточно раз заболеть здесь лихорадкой, чтобы долго не расставаться с ней. В окрестностях Евлаха нам попадалось много обыкновенных ворон, сорок (Pica leucoptera Gould.), щуров (Merops apiaster L.), сивоворонок, хохлатых жаворонков (Galerita cristata L.), воробьев (Passer domesticus Briss.), коршунов (Milvus ater Gm.), куликов-чернышей (Totanus ochropus L.), серых цапель (Ardea cinerea L.). Кроме того мы издали видели двух белых аистов.
Час спустя после отъезда из Евлаха мы попали, наконец, в местность более сухую и, без сомнения, более здоровую, но здесь, как и на дальнейшем протяжении почтовой дороги, идущей на Нуху, лихорадки представляют самую обыкновенную и очень распространенную болезнь. В степях, окружающих станции Халдан и Чемахлы, следующие за Евлахом, водится довольно много редкой дичи — тур–чей (Attagen francolinus L.).
Местность по дороге от Евлаха к Нухе на протяжении верст 60 представляет медленно и постепенно поднимающуюся к северу слегка холмистую степь, покрытую скудной растительностью. В общем она очень пустынна и печальна. Много зелени встречается здесь только внутри селений, сады которых орошаются искусственно. Все дворы и сады окружены в них непроходимыми живыми изгородями, состоящими главным образом из высокой (сажени в полторы) и страшно колючей ожины (ежевика; вероятно, Rubus discolor), густо завитой ломоносом (Clematis); внутри этих садов растут в изобилии лесные и грецкие (волошские) орехи, инжир или фиговое дерево (Ficus carica L.), гранаты, вишни, алыча, виноград, шелковица, уксусное дерево (Rhus Coriaria L.), пирамидальные тополи и т.д., а между ними самые обыкновенные и распространенные почти всюду лесные породы: ясень, дуб, граб, клен (Acer campestre L.), вяз или карагач, черный тополь, белолистка (Populus alba L.), верба (Salix) и т.д. Гранаты почти всюду растут здесь и на выгонах, окружающих селения. Между станциями Сучми-даген и Иняглы, в 20 верстах от Нухи, дорога переходит через невысокий хребет, который тянется параллельно Главному Кавказскому Хребту. При подъеме на хребет, а особенно за гребнем его, на склоне, обращенном к северу, растительность значительно богаче и разнообразнее: трава становится свежее, появляется много кустарников, всюду видны отдельно стоящие деревья и группы их на подобие маленьких лесков. Во всем этом сказывается влияние близости высоких гор, сгущающих тучи и увеличивающих как влажность воздуха, так и количество атмосферных осадков. За станцией Иняглы местность оказывается уже довольно обильно орошенной многими горными ручьями, воды которых местные жители употребляют для орошения многочисленных рисовых плантаций, находящихся в этих местах. Здесь нам снова начали попадаться белые аисты. Не доезжая верст десять до Нухи я видел стайку их в шесть штук и тут же, недалеко от дороги, заметил гнездо аиста, устроенное на толстой груше, одиноко стоящей среди поляны. Оно находилось саженях в 7-8 от земли, имело огромные размеры ( не мнее сажени в диаметре) и были сложено очень грубо из палок и сухого хвороста. На нем сидела пара аистов. Перед Нухой я видел кроме того одного черного аиста, а на пути между станцией Иняглы и Нухой нам попадалось много полевых голубей (Columba livia Briss.) и горлиц (Turtur auritus Ray). Пустельги, сивоворонки и несколько видов сорокопутов втречаются в этих местах чуть не на каждом шагу. Здесь же я видел большого орла с белыми плечевыми пятнами; вероятно, это был Aquila imperialis Bechst. Замечу еще, что в окрестностях станции Иняглы и между ней и Нухой водится много фазанов. Обилием их отличаются имения некоторых беков или ханов, где охота без разрешения владельца имения не дозволяется. Живут фазаны здесь по камышам, кустарникам и рисовым полям. Дикие кабаны также встречаются в этих местах в изобилии. На двух почтовых станциях этого тракта я видел медвежьи шкуры, но они попали сюда, вероятно, из лесистых гор, находящихся на севере от Нухи.
Перед заходом солнца мы приехали в Нуху. Она расположена в ущелье р. Киш-чай под 4112 с.ш. и 6450 в.д., на высоте 748 м. (2454 ф.) над ур. м. (метеорологическая станция), у подошвы Главного Кавказского хребта, и всего лишь в 20 в. от гребня его. Нуха, можно сказать, утопает в зелени и на меня лично произвела довольно хорошее впечатление, несмотря на то, что улицы ее кривы, узки и имеют мало хороших зданий; но обилие зелени скрывает все эти недостатки. Среднее годовое количество атмосферных осадков в Нухе довольно значительно, именно 710 мм., а в некоторые годы, как, например, в 1878 г., оно доходило даже до 941 мм. При таком количестве осадков и при существенной защите этой местности от сухих восточных ветров, должна, конечно, развиться пышная растительность. Особенно роскошно развивается здесь уксусное дерево или сумах (Rhus Coriaria L.), растущий во всех садах. Сложные листья его нередко достигают в длину целого аршина. Здесь же во всех садах растут виноград, инжир, грецкий орех (Juglans regia L.), простые лесные орехи, фундуки, хурма, образующая красивые деревья средних размеров, с крупными глянцевитыми цельными листьями, яблоки, груши, персики и т.д. Между плодовыми деревьями всюду встречаются различные виды тополей, ясень, клен, граб и другие лесные деверья. Если смотреть на Нуху с окружающих ее гор или из окон высокого дома, то за деревьями почти не видно ее растений.
Устроившись и переночевав в довольно сносной гостинице, мы часов в 8 утра отправились осматривать ближайшие окрестности Нухи, с природой которых мне также хотелось ознакомиться. Пройдя несколько улиц, мы вышли на северо-восточную окраину города, за которой тянется ряд невысоких хребтов, отделенных друг от друга балками и ущельями. Как те, так и другие покрыты лесом. Перебравшись через несколько балок, мы поднялись на довольно высокий хребет, с гребнем, покрытым лесом. С него открываются виды на северо-восток, на высокие горы – отроги Главного хребта, на запад – на Нуху и на юг – на более ровные и низкие места Нухинского уезда.
Леса, окружающие Нуху, прежде были, вероятно, довольно крупными, но теперь, вследствие беспорядочной рубки, почти превратились в густой кустарник, заплетенный во многих местах едва проходимой сетью лиан. Они представляют, однако, довольно большое разнообразие в отношении как древесных, так и кустарных пород. Из последних здесь встречается в изобилии черный и красный боярышник (Crataegus oxyacantha L. и Cr. Melanocarpa M. B.), кизил (Cornus Mas L.), свидина (Cornus sanguinea L.), крушина (Rhamnus), бирючина (Lygustrum vulgare L.), шишки (Mespilus germanica L.), несколько видов жимолости (Lonicera), сумах (Rhus Coriaria L.) и желтинник (R. Cotinus L.), гранатник (Punica Granatum L.), инжир (Ficus carica L.), лесной орех (Corylus Avellana L.) и т.д.Ко всему этому присоединяется еще немало колячих и вьющихся кустарников или полукустарников, как, например, очень распространенное здесь держи-дерево (Paliurus aculeatus Lam.), ожина (Rubus discolor Weih. Et N.); очень распространена здесь вьющаяся и очень колючая Smilax excels L. и упомянутый уже раньше ломонос (Clematis Vitalba L.). В огромном количестве растет здесь травянистая бузина (Sambucus Ebulus L.). Из древесных пород чаще других встречается дуб, образующий местами сплошные насаждения, и граб, а затем ясень, клен (Acer campestre L.), вяз (Ulmus) и т.д. Папортников в окрестностях Нухи мне попадалось сравнительно немного. Некоторые из здешних дикорастущих представителей флоры имеют промышленное значение. Из них на первом плане надо поставить сумах, или уксусное дерево, и желтинник. Первый из них, поднимающийся на горах до 5000 ф. над ур. моря, дает черную краску из листьев и побегов и красную из плодов. Кроме того из коры стеблей его добывается желтая краска, а из коры корней коричневая. Плоды его употребляют, по словам Я.С. Медведева, для придания крепости уксусу, а также как приправу для шашлыка. Желтинник (Rhus Cotinus L.) обращает на себя внимание красивыми пушистыми розоватыми соцветиями и особенным цветом листьев, которые употребляются для дубления кож, а также для окраски кож и сукон. Листья желтинника в высушенном виде продают здесь довольно дорого, именно до 1 р. 60 к за пуд. Это объясняется тем обстоятельством, что в Нухе выделывается очень много кож для обуви и для шуб; здесь же они подвергаются дублению и окраске в разные цвета (сафьян), и на все это требуются листья желтинника. Многочисленные плодовые деревья, растущие в лесах, также доставляют жителям порядочные выгоды. Горы в окрестностях Нухи состоят из известняков, которыми местные жители пользуются в изрядном количестве для получения извести.
На обратном пути к своей гостинице мы употребили с час времени на осмотр города. В нем находится одна православная церковь и до 30 мечетей. Это объясняется тем, что 81% жителей Нухи составляют татары; кроме того здесь живут армяне (18%), а русских почти нет. Очень много в Нухе шелкомотален (до полусотни), частью мелких, частью довольно больших; на них разматывается и обрабатывается шелк, который добывается в Нухинском уезде, занимающем, по количеству добываемого шелка, первое место на Кавказе. Очень много продается здесь в лавках сукна местного производства, кож, овчинных шуб и гончарных изделий.
Нельзя не обратить внимание в Нухе на то обстоятельство, что огромный процент зданий ее имеют окна с железными решетками. Это, конечно, указывает на не совсем мирное настроение жителей Нухинского уезда. Если не ошибаюсь, Елисаветпольская губерния считается первой среди всех губерний и областей Российской Империи по количеству разбоев и грабежей. В Нухе находится еще и ханский дворец, построенный во второй половине восемнадцатого столетия.
На следующий день мы отправились в северо-западную сторону от Нухи, где протекает Киш-чай , горная речка средних размеров. Она около Нухи выходит из крутых гор на относительно ровные мета, разбивается на множество рукавов и, как большая часть здешних речек, протекает на плоскости по широкому руслу, заваленному бесконечными грудами камней, которые выносятся этой же речкой во время сильных дождей из гор на более ровные места. В такое время Киш-чай заливает водой очень широкое пространство и превращается в огромный мутный поток, разрушающий все, что ему встречается на пути. Хотя здесь проходит шоссейная дорога за Закаталы, но на месте речки ни моста, ни шоссе не существует, очевидно, по той причине, что поддерживать их и бороться с необыкновенно бурными течениями речки на таком широком пространстве было бы необыкновенно трудно. Надо заметить, что в Нухинском уезде Елисаветпольской губернии, также как и в Закатальском округе, южный склон Главного Кавказского хребта так крут, как нигде на Кавказе. Удаляясь на расстояние каких-нибудь 15-20 верст от гребня Главного Кавказского хребта на ЮЗ. по прямой линии, мы почти всюду встречаем здесь понижение местности на 8-10 тысяч футов, а иногда и более. Это особенно бросается в глаза в Лагодехах, которые расположены у подножия Главного хребта, в 14-15 верстах от гребня его и на высоте всего лишь 1600 ф. над ур. м., тогда как некоторые вершины Главного хребта поднимаются здесь до высоты почти 11 тысяч утов! Тут, следовательно, на расстоянии 14 верст, считая по горизонтальной проекции, мы встречаем понижение местности более чем на 9 тысяч футов. Надо еще добавить, что за таким необыкновенно крутым склоном сразу начинается относительно пологая местность. Такой особенностью рельефа, конечно, и объясняется сильнейший разлив рек во время половодья в подножия хребта и необыкновенно бурное течение их. По выходе из гор все они разбиваются на множество ручьев и начинают течь гораздо медленнее и отлагать весь ил, щебень и камень, который они увлекли с гор. С подобными явлениями, при том выраженными в столь резкой форме, не приходится встречаться почти нигде, ни на северном склоне Кавказского хребта, ни в западном Закавказье. По берегам Киш-чая растут очень большие тополи, вербы и другие деревья, окаймляя в некоторых местах долину его широкой зеленой полосой. С берегов Киш-чая открывается довольно красивый вид на Главный Кавказский хребет. На нем видны альпийские луга, скалы, осыпи и только кое-где небольшие пятна снега. К концу лета они стаивают совершенно.
Недалеко от того места, где через Киш-чай проходит дорога на Закаталы, мы застали несколько человек, которые занимались здесь промывкой кож, уже лишенных шерсти, достигших порядочной степени разложения и испускающих сильное зловоние. Они бросали кожи в речку, долго топтали их в воде ногами, потом несколько раз прополаскивали в речке и после этого раскладывали на камнях для просушки. По всему заметно, что это делается здесь изо-дня-в-день. Как ни быстра речка, как ни быстро разлагаются путем окисления в такой воде всякого рода взвешенные нечистоты, все же такое загрязнение речки должно считаться небезвредным. На берегах Киш-чая мы видели ворон, сорок, нескольких коршунов (Milvus ater Gm.), стервятников (Neophron percnopterus L.), одного осоеда (Pernis apivorus L.) и белоголовых грифов (Gyps fulvus Gm.). Все они, конечно, поживлялись здесь различными нечистотами и отбросами от кожи. По берегам Киш-чая попадались нам еще обыкновенные чеканы (Saxicola oenanthe L.), белые плиски (Motacilla alba L.) и хохлатые жаворонки.
В Нухе мы пробыли три дня, предпринимая ежедневно прогулки. Во все время стояла хорошая погода и не было особенно жарко. Расспрашивая жителей о климате Нухи, я узнал, что лихорадками здесь болеют мало и что климат Нухи в общем здоровый. Масса зелени и близость высокого Кавказского хребта, конечно, в значительной степени умеряют здесь жару, свойственную большей части Закавказья. Особенно благоприятен климат Нухи для садоводства и шелководства. Окружающие Нуху невысокие горы состоят исключительно из известняков, которые употребляют местные жители в большом количестве для выжигания извести.
Из Нухи мы отправились в Закаталы, расстояние до которых равняется 68 верстам. На всем этом пространстве дорога тянется по красивой местности с ЮВ. на СЗ., параллельно Главному Кавказскому хребту и у самого подножья его. Особенно красивые картины открываются вправо от дороги на покрытый сплошными лесами южный склон Главного Кавказского хребта. Он пересекается множеством глубоких красивых извилистых ущелий, по которым текут быстрые горные речки. Некоторые из них имеют довольно порядочные размеры и во всех отношениях напоминают Киш-чай, другие же значительно меньше. Влево от дороги местность заметно понижается до самого русла Айри-чая и Алазани. На первой половине дороги она более или менее открыта и безлесна, но, по мере приближения в Закаталам, и с левой стороны дороги лесов и кустарных зарослей, простирающихся на многие версты, становится все больше и больше. Здесь попадается много хлебных полей и есть рисовые плантации. Последних вблизи Нухи сравнительно мало (Гиллюк), но между Закаталами и станцией Гиллюк очень много. Вблизи селения Кахи, ровно на половине пути от Нухи до Закатал, на высоте около 2½ тысяч футов над ур. м., местность, вероятно, особенно благоприятна для хлебопашества, и большая часть ее засеяна пшеницей. Здесь же встречается много зарослей держи-дерева, кусты которого растут даже среди хлебных нив. Вся дорога от Нухи до Закатал шоссирована, с обеих сторон на всем протяжении обсажена большими волошскими орехами и представляет прекраснейшую тенистую аллею . Между волошскими орехами растут здесь кое-где тутовые деревья и черешни, но их сравнительно очень мало. Посадка деревьев по сторонам шоссе была произведена более полусотни лет тому назад по распоряжению, как слышал я, одного из начальников Закатальского округа.
В то время эта работа возбуждала ропот, а теперь все благодарят того, кому пришла в голову мысль насадить эту аллею. С растущих здесь деревьев собирается не одна тысяча пудов орехов ежегодно.
Вблизи селения Кахи через дорогу протекает довольно большая речка, берущая начало на Главном Кавказском хребте и протекающая по Елисуйскому ущелью. Она образуется из слияния множества отдельных горных потоков. Там, где закатальская дорога пересекает русло этой речки, шоссе прерывается, моста через речку, постоянно меняющую свое русло, нет, и потому переезжать приходится по грудам камней, нанесенных речкой и наваленных в самом хаотическом беспорядке. Когда в горах идут сильные дожди, проезд здесь становится невозможным. Тотчас за дорогой речка разбивается на множество рукавов; некоторые из них доходят до Алазани, другие же теряются в степи, или воды их разбираются для орошения садов, хлебных полей, а в особенности рисовых плантаций.
В селении Кахи мы остановились на некоторое время. Это – большое селение со многими двух-этажными каменными туземными домами, большим базаром и множеством лавок. Оно находится при входе в Елисуйское ущелье и утопает, в особенности верхняя часть его, в садах, которые тянутся на протяжении нескольких верст. В них растут по преимуществу виноград и волошские, а также простые (лесные) орехи . Первые достигают часто огромных размеров и являются настоящим украшением садов. Разводится здесь кроме того много тутовых деревьев, листья которых употребляются на корм шелковичных червей, и верб. У последних обыкновенно обрубаются верхушки, вместо них вырастает много прямых длинных побегов, которые, по достижении надлежащей толщины, употребляются как подпоры (аркалы) для винограда. Все эти сады орошаются искусственно. В селении растет много красивых плакучих ив, а недалеко от Кахской почтовой станции стоит огромный платан.
Верстах в 10 от Закатал через дорогу протекает еще одна довольно большая речка – Мухах-чай. Ни моста, ни шоссе здесь также нет, а груды камней всевозможных величин, между которыми несутся небольшие протоки, занимают пространство шириною более чем в версту. Мухах-чай также получает начало из Главного хребта, принимает в себя много притоков, несущихся очень быстро в глубоких ущельях, и во время дождей в горах увлекает камни, щебень, а также деревья и почти все это отлагает по выходе из ущелья на плоскость.
В одном месте, верстах в 22-23 от Нухи, наш извозчик останавливался часа на полтора, чтобы покормить лошадей около хорошего родника, вблизи которого находился маленький прудок. Этой остановкой я воспользовался, чтобы побродить по соседним с родником местам. Здесь я видел очень большую зеленую ящерицу (Lacerta viridis L.), длиною, вероятно, более фута. Такие экземпляры на Кавказе редки, но часто встречаются в южной Европе, напр., в Италии. Очень много видел в этом месте и вообще по сторонам шоссейной дороги очень больших сухопутных черепах (Testudo ibera Pall.). Особенно часто они попадались нам между 5-ой и 10-ой верстами от Нухи, а за селением Кахи, наоборот, мы их почти не видели; но я знаю, что эти черепахи, также как и болотные (Emys orbicularis L.), водятся и около Закатал. В прудке, вблизи которого мы остановились, я видел много огромных лягушек (Rana esculenta). Днем они выходили из воды на берег и усаживались близко друг к другу вокруг всего прудка. На людей они не обращали почти никакого внимания и подпускали их к себе на самое близкое расстояние. Они сильно привыкли к людям, которые постоянно толпятся здесь днем и ночью. Птиц по дороге мы видели довольно много. Вблизи шоссе нам попадались зеленые дятлы (Gecinus viridis L.) и один черный дятел (Dryocopus martius L.). Удодов (Upupa epops L.), сивоворонок (Coracias garrula L.), щуров (Merops apiaster L.) попадается очень много по всему пути от Нухи до Закатал. Горлицы утром ходят по дороге, отыскивая себе корм, летают на поля, а в жаркие часы дня сидят и отдыхают на волошских орехах, растущих по сторонам дороги. Здесь же я видел нескольких витютней. Очень часто попадаются и иволги, которых в одном месте я видел стайку штук в 6 или 7. Сорокопуты-жуланы (Enneoctonus collurio L.) встречаются редко, но гораздо чаще чернолобый сорокопут (Lanius minor Gm.) и большой серый сорокопут (L. homeyeri Cab. ). Белые плиски (Motacilla dukhunensis Syk.) часто попадались на берегах ручьев и речек; довольно много видел я здесь сорок, и все они принадлежали к роду Pica leucoptera Gould. Ласточек и стрижей по дороге из Нухи в Закаталы нам не попадалось вовсе; тоже могу сказать относительно дроздов и соек. Скворцов я также не видел ни в Нухе, ни по дороге из нее в Закаталы.
6-го июля часа за три до захода солнца мы приехали в Закаталы и поместились в единственной в городе гостинице. Закаталы расположены в гористой местности, на высоте 1780 ф. (543 м.) над ур. м., у подножья Главного Кавказского хребта, в расстоянии около 20 верст от гребня его, и под 4138 с.ш. и 6418 в.д. Этот административный центр Закатальского округа состоит из двух частей: внизу, у подножия горы и на склоне ее расположен город, населенный по преимуществу туземцами (армянами, татарами, лезгинами), а наверху крепость, которая построена ближе к горам на довольно обширной открытой площади. Внутри крепости находится православная церковь, дом окружного начальника, казначейство и проч.
Во времена Шамиля эта крепость имела более или менее важное стратегическое значение и была хорошо защищена рвами и толстыми каменными стенами, которые теперь во многих местах почти разрушились. Вблизи северной окраины крепости стоит старинная каменная четырехугольная шестиэтажная башня. Построена она, конечно, не русскими. В нижней части Закатал находится костел, армянская церковь, мечеть, почтовая контора, базар, лавки и т.д. Около Закатал протекает несколько небольших горных речек, получающих начало в горах. Местность, окружающая Закаталы, покрыта, в особенности в стороне, обращенной к Главному хребту, сплошными лесами. Очень много зелени находится и внутри Закатал. Три бесподобных платана громадных размеров растет здесь на площади и один во дворе окружного управления; чудные кипарисы окружают русскую церковь и растут в других местах; дворы, дома и огороды также утопают в массе зелени (волошские орехи, виноград, персики и т.д.). В Закаталах выпадает в год средним числом 800 миллим. осадков; кроме того город и его окрестности защищены высокими горами от сухих и холодных ветров; этим причинам и надо приписать богатство их растительности.
Первый день нашего пребывания в Закаталах я употребил на осмотр города и его ближайших окрестностей, а кроме того, побывал у начальника округа полковника А.И. Сущинского, с которым был знаком еще по Ставрополю. Александр Ильич обещал оказать мне, как путешественнику, всякое содействие и действительно был всегда ко мне в высшей степени предупредителен и сделал в этом отношении все, что было в его власти. За это я считаю своим долгом принести ему свою глубочайшую благодарность.

Pages: 1 2 3 4 5
You can follow any responses to this entry through the RSS 2.0 feed. Both comments and pings are currently closed.

Comments are closed.