Воскресенье, Июнь 14th, 2015 | Автор:

На следующий день в сопровождении стражника Шабаладзе, прикомандированного к нам на этот день А.И. Сущинским в качестве проводника, мы отправились пешком по так называемой Шамилевской дороге на ветеринарный пост. Он находится в горах, верстах в 10-12 от Закатал и на высоте приблизительно 1710 метров или 5610 футов, недалеко от горы, значащейся на пятиверстной карте под именем Цуриги-кавюр. Вышли мы из Закатал в 6 ч. утра и в 12½ часов дня были на посту, сделав подъем в 380 футов. Шамилевская тропа идет сначала по низким местам через аул, а дальше выходит на узкий не покрытый лесом гребень и тянется по нему, круто поднимаясь все выше и выше на протяжении верст восьми. По обеим сторонам гребня располагаются глубокие и широкие долины, сплошь покрытые лесами; в них на протяжении многих верст не видно ни одной полянки. Эти леса состоят из самых разнообразных древесных и кустарных пород. Здесь растет очень много граба, бука, клена (Ac. Campestre и Ac. Platanoides), вяза или ильма (Ulmus), довольно часто попадается липа, но значительно реже ясень. Что касается фруктовых деревьев, то из них в этих же лесах встречается много груш, яблонь, шишек (Mespilus germanica) и алычи; каштаны и волошские орехи у подножия здешних гор попадаются очень часто и поднимаются более чем до половины высоты их, т.е. до 3 или 3½ тысяч футов. Орешник (Corylus) растет тоже в изобилии, также и хурма, чаще встречающаяся около жилья, речек и вообще по более или менее сырым местам. В верхней части лесной зоны преобладает бук, причем в некоторых местах лес состоит почти только из него. Ни у верхней границы лесов, ни в других местах я не видел здесь ни хвойных деревьев, ни березы или рябины, ни калины-гордовины (Viburnum lantana L.), но наш проводник говорил мне, что береза, а также сосна попадаются кое-где вблизи границы Закатальского округа с Дагестанской областью. В справедливости первого имел случай убедиться и я сам.
Из колючих и вьющихся растений по дороге к посту растет в изобилии ожина (Rubus), которой очень много и около самых Закатал, Smilax и ломонос (Clematis). Часто попадается также виноград и крушина. В этих же лесах растет много малины и черной смородины, но крыжовник, говорят, почти не встречается. Его, впрочем, я нашел в диком состоянии в лесу вблизи Закатал. Омелу я встретил в этих лесах на высоте не менее 5000 ф. Еще выше поднимается папоротник-орляк (Pteris aquiline L.). На горах недалеко от поста и выше его (до перевала через этот хребет) орляк образует в некоторых местах сплошные заросли, но они не занимают здесь таких обширных пространств, как на западном Кавказе.
Ветеринарный пост расположен на гребне горы, над лесистым ущельем речки Ню-ор (Ьеркитель-ор пятиверстной карты Кавказа). С поста открываются прекрасные картины во все стороны. Очень красив вид отсюда на леса с птичьего полета. И здесь глаз не открывает в них почти ни одной полянки; не покрытыми лесом остаются только острые гребни и вершины наиболее высоких гор. За этим морем лесов открывается на значительном пространстве Алазанская долина. Правая сторона ее ограничивается невысоким, но крутым уступом, пересекаемым сверху вниз бесчисленным множеством балок. Большая часть их покрыта мелким лесом и густыми зарослями различных колючих и вьющихся кустарников, а непосредственно за ними тянется желто-серая, выжженная солнцем обширная равнина – Ширакская степь. По ней также проходит невысокий хребет гор, прорезанный балками и оврагами, и поднимаются кое-где отдельно стоящие остроконечные горки. Вблизи Алазани всюду растет крупный лес, в котором попадается много дуба и фруктовых деревьев, поэтому сюда на зимнее время прикочевывают стада дикий свиней и довольно часто пробираются олени и медведи. Последних, кажется, привлекает туда обилие шишек. Кроме упомянутых зверей здесь держится много волков, шакалов и лисиц. Многие деревья, растущие по долине Алазани, достигают огромной величины (толщины в несколько обхватов). По Алазани разведено также много садов, в которых растут виноград, яблони, груши, персики, абрикосы, волошские и особенно много обыкновенных орехов с тонкой красноватой скорлупой. Между садами виднеются ярко-зеленые площадки: это рисовые плантации или чалтыки и пространства, покрытые камышами.
Еще лучше вид с поста на СВ. на Главный Кавказский хребет и другие горы, окружающие верховья речки Нукхигель-ор (Катехская речка) . Они представляют остроконечные зубцы, имеют во многих местах порядочные скалы и украшены полосками и небольшими пятнами снега. Только на одной из них, именно той, из-под которой вытекает главный исток Нюкхигель-ора, снега сравнительно больше. Гора эта имеет двуглавую вершину, украшенную двумя порядочными для этих мест снежными полями, ниже которых тянутся сначала обширные осыпи, а потом густые леса. Это, вероятно, гора Гутон (12005 ф.) или одна из соседних с ней.
По дороге к посту мне пришлось наблюдать довольно много птиц, а на посту у стражников, которые оказались все без исключения охотниками, я видел две тушки убитых диких коз и несколько шкур и пар рогов коз и серн. Все эти предметы были для меня очень интересны, так как давали мне возможность разрешить некоторые занимавшие меня вопросы относительно зверей Закатальского округа. О них, а также о птицах я скажу ниже, после описания нашей поездки в более отдаленные места гор Закатальского округа.
Пробыв на посту часа четыре, мы отправились в обратный путь. Идти под гору было гораздо скорее и легче, но все же мы добрались дор Закатал только в то время, когда уже стемнело.
Спустя два дня, проведенных нами главным образом в приготовлениях к поездке дней на 7 или на 8, мы снова отправились в горы. А.И. Сущинский предложил поехать с нами одному из своих подчиненных офицеров, именно Магомету-Али Измайлову, служившему раньше в Петербурге в конвое ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА и оказавшемуся в высшей степени милым и любезным человеком. Всех участников в этой поездке собралось довольно много: нас трое, Магомет-Али, один тавлинец-охотник, Григорий Шабаладзе и еще человека 2 или 3.
Первые верст 10-12 нам пришлось проехать по знакомой уже Шамилевской тропе, после чего мы остановились часа на два на посту, чтобы покормить лошадей и дать им отдохнуть, а затем поехали дальше до следующей стоянки Калада, находящейся на высоте 2400 метров (7870 ф.). Калада представляет отличный пункт для выпаса скота. Места здесь сравнительно ровные или представляют пологие горы, почти лишенные скал и обрывов и покрытые отличными альпийскими лугами. По ним протекает множество горных ручейков и речек, воды которых стекают в Катехскую речку. Кроме того здесь очень прохладно (утром 15 июля было +5 Р.) и вследствие этого мало мух, беспокоящих животных и не дающих им в других местах пастись. Здесь пасутся в течение почти всего лета огромные табуны жеребцов и кроме того стада овец. Недалеко от Калады тянется тропа на перевал Гудур-даг, ведущий в Дагестан, к верховьям Самура.
Дорогу от ветеринарного поста до Калады я не описываю, так как она тянется то по балкам, то по косогорам мало интересной, более или менее открытой местности, на протяжении верст 12-15. В нескольких верстах от поста по сторонам дороги находятся болотистые котловины, в которых мы застали много купающихся буйволов. Валяясь постоянно в этих болотах, они превратили их в глубокие ямы, наполненные вонючей грязью. В некоторых из них мы видели десятка по два буйволиных голов, торчащих из грязи, то пережевывающих жвачку, то дремлющих и видимо наслаждающихся купанием в душистой ванне.
На Каладе, где мы ночевали, мне пришлось услышать рассказы о горе Гудур-даг, считающейся у здешних магометан священной. Эта гора находится около перевала того же имени и имеет высоту 11075 ф. Лезгины говорят, что на вершине Гудур-дага находится могила Али, который был женат на старшей дочери Магомета Фатиме. Похоронен Али, по их словам, в такой глуши, где так редко бывают люди, особенно в прежние времена, из опасения, чтобы персияне, недовольные Али, не уничтожили трупа его. Лезгины верят, что на Гудур-даге до сих пор лежит прах Али, и ходят на эту гору для поклонения ему. По словам их, взойти на Гудур-даг не особенно трудно, но люди испытывают какой-то особенный страх при приближении к вершине его, а собака, идущая за человеком, туда взойти совершенно не в состоянии и, если ее зовут, она визжит и лает, но не может бежать за своим хозяином; по их же словам, все камни на вершине горы красиво и чисто исписаны арабскими надписыми, и вблизи вершины Гудур-дага нет будто бы ни одного камня, на котором не было бы таких надписей.
Из Калады мы должны были подняться еще выше, проехать 3-4 версты на СВ. по альпийским лугам, а затем повернуть влево, вступить в леса и по ним спуститься на 4000 футов к речке Кала-ор. На берегу ее, недалеко от того места, где она впадает в Нукхи-гель-ор, мы предполагали остановиться, простоять там дня три и поохотиться за зверями.
Альпийские луга за Каладой были очень красивы, пышны и свежи. На них растет очень много красивых цветов – ромашек (Anthemis, Chrysanthemum, Pyrethrum roseum), астранций, генциан, буквиц (Betonica grandiflora), Thymus, Geranium pretense, Alchemilla argantea, лютиков, анемон и местами особенно много очень красивых незабудок. По сырым местам и по берегам всех ручьев тянутся здесь сплошные заросли конского щавеля (Rumex crispus L.). Перед тем, как вступить в лес, мы проезжали недалеко от широкой и покрытой мелкой травой балки, на теневом склоне которой лежал кое-где снег. Здесь растительность гораздо беднее, а вблизи опушки леса трава и бурьян, наоборот, достигали значительно больших размеров, чем на прочих местах горных лугов; но ни рододендронов, ни берез или рябины, свойственных верхней границе лесов западного Кавказа, здесь не оказалось вовсе. Зато на этих местах мы нашли много очень вкусной спелой черники и с удовольствием полакомились ею. У верхней границы леса мы видели вдали несколько серн, я слышал крик дикого козла (Capreolus), а пастух, встретившийся нам здесь, рассказывал, что в этот же день утром видел на опушке леса двух оленей.
Спуск к нашей новой стоянке оказался чуть не бесконечным, страшно крутым и вообще отвратительным. Перед вступлением в лес мы должны были уже порядочное расстояние пройти пешком, так как горы здесь были очень круты; но в лесу, заросшем высоким бурьяном, который скрывал ямы, камни, корни и пни, он оказался еще круче и во всех отношениях хуже. Ехать здесь нельзя было и думать. Лошади наши несколько раз падали, а одна из них катилась под кручу на протяжении нескольких десятков сажен и поломала или раздавила бывшее на ней седло. Во многих местах в лесу было сыро и очень скользско. По таким кручам, спускаясь все ниже и ниже, нам пришлось лезть, часто цепляясь руками за бурьян и кусты, три с половиной часа, пока, наконец, мы добрались до берегов Кала-ор, речки средних размеров, текущей в этом глубоком ущелье. Переправившись через нее и пройдя по правому берегу ее сажен сто, мы выбрали хорошее местечко среди крупных буковых деревьев и остановились. Место это находилось верст на 8 ниже истоков Кала-ор и версты на 2 или на 3 выше впадения ее в Нукхи-гель-ор.
Леса, по которым нам пришлось проходить, спускаясь к речке, сильно отличались от лесов окрестностей Закатал. Фруктовых деревьев здесь совершенно нет, а преобладающей породой является бук (Fagus silvatica). Кроме того очень часто попадается граб (Carpinus Betulus), несколько реже вяз, клен остролистный (Acer platanoides), полевой клен (Acer campestre), а у верхней границы лесов растет довольно много горного клена (Acer trautvetteri Medv.). Ясень в этих местах встречается, но сравнительно редко. На берегах Кала-ора я увидел наконец березу, которая раньше нигде в Закатальском округе мне не попадалась. Между деревьями растет здесь много смородины и малины; а вблизи речки скалистые места покрыты густыми зарослями жасмина (Philadelphus coronaries L.). Из травянистых растений в лесу обращают на себя внимание чумной корень (Petasites officinalis Manch) своими огромными, величиной почти с зонтик, листьями, а также борщевик (Heracleum pubescens M.B.), достигающий громадных для травянистого растения размеров. Очень часто попадается высокая Aruncus silvestris, образующая густые заросли, в которых нередко скрываются звери. Растет она по преимуществу на крутых косогорах над речками. На более чистых местах в лесу часто встречается Asperula odorata L., а на полянах колокольчики (Campanula), генцианы, гвоздики и т.д. Папоротник-орляк здесь уже совершенно отсутствует, но зато Struthiopteris germanica растет почти всюду, а вблизи речки по сырым скалам попадается Adiantum Capillus Veneris L., Cystopteris fragilis Bernh., Polypodium vulgare L. и другие. Саженях в 20 от нашей стоянки, на противоположном берегу речки, поднимается высокий (футов в 500) крутой уступ. Он необыкновенно красиво драпирован густейшими зарослями из различных кустарников и травянистых растений. Внизу, начиная непосредственно от заваленных камнем берегов речки, тянутся необыкновенно красивые заросли из папоротников, огромные мелко-разрезанные листья которых перемешаны с еще более крупными листьями борщевика; над ними на протяжении сажен 60 тянутся густейшие заросли жасмина (Philadelphus), а еще выше поднимается отвесной стеной высокоствольный буковый лес. Ниже нашей стоянки на правом берегу Кала-ор также растет по скалам много красивых и разнообразных папоротников и кроме того встречается много белладоны (Atropa Belladonna L.). Хвойных деревьев нигде в этом ущелье я не видел, но наши проводники говорили мне, что в соседнем ущелье, лежащем дальше к северу, попадаются сосны и даже ели. Последнее, впрочем, очень невероятно.
Я поехал на Кала-ор по предложению Магомета-Али, который уверял, что это одно из самых лучших для охоты мест. Он рассказывал мне, что Кала-ор получает начало с очень высоких гор и несет очень холодную воду; поэтому на берегах ее бывает довольно прохладно даже в самые жаркие часы дня, дует всегда свежий ветерок и мух почти нет. Все это привлекает сюда оленей, коз и других зверей, которые на берегах Кала-ор стоят и бродят по целым часам в середине дня. Чтобы охотиться здесь, надо в полуденные часы отправиться вдоль берега речки, медленно подвигаться вперед против ветра и внимательно присматриваться, чтобы увидеть во-время и не испугать зверя, если он будет стоять или ходить где-нибудь по дну ущелья. Что звери выходят на речку Кала-ор более или менее часто, в этом я сам убедился, увидев на песке по берегам ее в нескольких местах следу оленей; кроме того, когда мы пробирались по лесу и были уже далеко от речки, то увидели на берегу ее большого оленя с красивыми рогами; его можно было убить, но для этого надо было бы хорошо осмотреться и решить, с которой стороны к нему лучше подкрасться; но тут сразу явилось много желающих стрелять и потому олень был упущен. Я стрелял в левую сторону груди его, поставив прицел на 300 шагов, но пуля, как можно было судить по знаку, оставленному ею на камне, около которого стоял олень, пролетела выше спины его вершка на два. Два раза ходил я от нашего бивака на охоту вверх по речке и один раз вниз, но там и там приходилось через каждые 5-10 минут перебираться вброд с одного берега на другой, иногда зачерпывать холодной воды в сапоги и рисковать выкупаться. Наши спутники предпочитали в этом случае снимать сапоги и брюки, но при ледяной температуре воды в речке мне это казалось несколько рискованным. Если бы Кала-ор была мелководнее, то по ней можно было проходить гораздо дальше и почти наверно удалось бы где-нибудь убить оленя или какого-нибудь другого зверя. Охота наша вообще вышла неудачной: я раз только выстрелил по оленю, Григорий Шабаладзе убил в соседнем ущелье тура (Capra cylindricornis Blyth), другим же охотникам не пришлось и выстрелить.
На Кала-ор мы пробыли трое суток и после этого отправились назад по той же дороге, так как другой здесь и не было; но, прежде чем говорить о том, как мы выбрались из этой пропасти на горы, я скажу несколько слов о фауне окрестностей Закатал и окружающих их высоких гор.
Около Закатал, в особенности вблизи крепости и армянского кладбища, я искал под камнями скорпионов, но не нашел ни одного. Жители Закатал говорили мне, что скорпионы здесь попадаются очень редко. Им, вероятно, не нравится более или менее влажный климат и обилие осадков в окрестностях Закатал. Змей я здесь не видел вовсе, а из отряда ящериц находил неоднократно горную ящерицу (Lacerta muralis Laur.) на скалах по речке Кала-ор, а около Закатал зеленых ящериц (Lacerta viridis L.). Пернатое население этой местности довольно богато и разнообразно. В самих Закаталах и из ближайших окрестностях живет много городских и деревенских ласточек (Hirundo rustica L. и Chelidon urbica L.), синиц обыкновенных (Parus major L.) и долгохвостых (Acredula irbyi caucasica Lor.), зябликов, черных дроздов, иволог, сорок, ворон и удодов. Около армянского кладбища я слышал пение нескольких соловье, часто встречал пустельгу, а по дороге к ветеринарному посту видел несколько ворон (Corvus corax L.), краснохвостых сарычей (Buteo menetriesi Bogd.), горлиц (Turtur auritus Gray) и витютней (Columba palumbus L.). До Закатал черные дрозды в эту поездку мне нигде не попадались, хотя трудно допустить, чтобы они не встречались, например, в окрестностях Нухи; соек же, столько обыкновенных в лесах западного Кавказа, я не видел ни в Нухе, ни в Закаталах, а только в одном месте по дороге из Ках в Закаталы. Зимой черных дроздов бывает, как рассказывали мне, около Закатал очень много, и здесь их ловят сетями или силками и отправляют в Тифлис как дичь. В окрестностях Закатал водится много фазанов; они попадаются везде, но в особенности там, где есть посевы. Встречаются здесь и серые куропатки, но в ближайших окрестностях Закатал они очень редки, а чаще встречаются по дороге к Кахам.
На ветеринарном посту я видел много щурок, краснохвостых сарычей, 5 серых грифов (Gyps fulvus Briss.) и 5 или 6 черных грифов (Vultur monachus L.); в тех же местах водятся горные курочки (Perdix chukar Gray), горные тетерева (Tetrao mlocosiewiczi Tacz.), а на более высоких местах горные индейки. Крапивника (Tetraogallus caucasicus Pall.) я встречал на речке Кала-ор вблизи нашей стоянки; там же попадались мне и олянки или водяные дрозды. В лесах на Кала-ор я видел певчих дроздов (Turdus musicus L.), у верхней границы этих лесов довольно много снегирей, а на альпийских лугах – луговых чеканов (Pratincola rubetra L.), луговых щевриц (Anthus pratensis Bechst.) и горных овсянок (Emberiza cia L.). Что касается альпийских галок (Pyrrhocorax alpinus Vieill) и клушиц (P. Graculus L.), то они в горах Закатальского оруга попадаются гораздо реже, чем в других горных областях Кавказа. Дятлов в лесах по Кала-ору я не видел вовсе, но около Закатал и Нухи мне попадались зеленые дятлы (Gecinus viridis L.), черные (Dryocopus martius L.) и пестрые.
Горы и леса Закатальского округа очень богаты более или менее крупными зверями. Пантера или леопард (Leopardus pardus tulliana Valenc.) не составляет здесь редкости. Один череп ее, подаренный Ставропольскому городскому музею, имеет такую же величину и такие же огромные зубы, как и наибольшие черепа пантер из Кубанской области. Закатальские охотники-туземцы имеют очень преувеличенное мнение о размерах пантер, их свирепости и опасности охоты на них. Они говорят, что самые большие пантеры достигают в длину дор 12 локтей (более 8 арш.), что стрелять по ним можно только в том случае, когда охотник будет вполне уверен, что его пуля причинит пантере мгновенную смерть, что раненная пантера всегда бросается на охотника и что все звери покидают ту местность, где заметят присутствие пантеры. Рыси и медведи также встречаются довольно часто в горах Закатальского округа.
Следу медведей, обломанные ими ветки черешен и съеденные черешки листьев чумного корня (Petasites officinalis), которые медведи очень любят, я видел в лесах по Кала-ору несколько раз.
Встречаются медведи и в лесах около Закатал.
В лесах Закатальского округа водится и дикий черный кот, но охотники его не знают, может быть, смешивая его с домашней черной кошкой, а, может быть, и вследствие редкости его.
Гиены попадаются в самой южной части Закатальского округа, соседней с Ширакской степью и Елисаветпольской губернией. Шакалов в Закатальском округе очень много, но держатся они в низменной части и не поднимаются высоко в горы.
Серн я видел сам в ущелье Кала-ор и кроме того осматривал их шкуры и рога на посту у стражников. Серны встречаются здесь по преимуществу у верхней границы лесов, чаще штуки по 3 или по 4, а иногда даже стайками штук в 15. Большую часть дня они проводят в лесу, а утром и вечером выходят на горные луга, находящиеся вблизи лесов, но, кажется, не осмеливаются подниматься здесь высоко на горные луга и скалы, потому что в горах всюду бродят люди. Здешние серны, по-видимому, не отличаются от серн прочих местностей Кавказа, только рожки у них в большинстве случаев бывают меньше, чем у серн Кубанской области.
Туры, как я заметил, даже изменили здесь под влиянием этой причины свой образ жизни. Летом, когда в горах бывает особенно много людей, почти все туры покидают скалы и альпийские луга и переселяются в леса, спускаясь много ниже верхней границы их и не избегая даже густых и почти сплошных зарослей. Наши охотники видели их, а Григорий Шабаладзе даже убил одного самца Capre cylindricornis Blyth именно в таких местах ущелья Нюкхи-гель-ор. Здесь туры чувствуют себя, конечно, в гораздо большей безопасности от охотников, чем на открытых местах, на скалах или горных лугах. Переселение туров в леса вызывается здесь и тем обстоятельством, что в Закатальском округе нет таких высоких гор и недоступных для человека скал, где бы туры чувствовали себя в безопасности от преследований человеком. Так как туры Закатальского округа редко попадали в руки ученых, то я привожу описание убитого здесь экземпляра. Это был самец в 4 или в 4½ пула весом и с рогами длиной в 34 сантиметра (почти в ½ аршина); цвет шерсти у него на верхней стороне и на боках туловища был рыжевато-бурым, более темным, чем у туров Кубанской области; темная полоса, проходящая вдоль спины, была едва заметной; на нижней стороне тела шерсть гораздо светлее, а задняя часть живота и внутренняя сторона бедер были покрыты почти белыми редкими волосами. Темно-бурая полоса шириной в 5-6 сантиметров и около 20 сантиметров длиной находилась на месте грудной кости. Нижняя часть ног начиная от костей запястья и предплюсных черно-бурая; хвост сверху покрыт почти черной шерстью, а снизу голый.
Безоаровые козлы в Закатальском округе, как сообщали мне охотники, не водятся вовсе. Ни у кого в этих местах мне не приходилось видеть и их рогов.
Оленей в горах водится довольно много; попадаются они и внизу, около Алазани.
В верховьях Катехской речки в сентябре их ревет так много, что иногда, находясь на одном месте, можно слышать рев 5-7 самцов. На Кала-ор мы нашли пару оленьих рогов со лбом. Они были очень длинны, толсты и имели 16 ветвей (считая на обоих рогах вместе), при чем глазная ветвь одного рога недалеко от конца разделялась на два отростка. Размеры этой пары рогов дают полное основание думать, что в лесах Закатальского округа попадаются олени, не уступающие по своему росту оленям Кубанской области.
Принадлежат они к расе Сукмгы удфзргы ьфкфд Щпшдин. Следы оленей я видел в лесах ущелья Кала-ор и, как уже было сказано, на берегах этой речки. Диких коз (Capreolus caprea Gray) в лесах Закатальского округа очень много. Они часто попадаются в самом близком расстоянии от Закатал, в горах, например, около ветеринарного поста и вообще у верхней границы лесов. Стражники говорили мне на посту, что они видят коз почти каждое утро или вечер, если только пойдут на охоту. Две козьи тушки, несколько их кож и пар рогов, виденных мной на посту, более или менее подтверждают это. Все упомянутые предметы, а также три пары козьих рожек, которые я видел в сел. Кахи, ясно показывают, что здесь водится только мелкая коза, т.е. Capreolus caprea Gray, и не встречается вовсе Capr. Pygargus var. caucasica, описанная мной подробно в книге «Звери Кавказа». Все виденные мной в Закатальскому округе рожки были совсем маленькими, при двух отростках имели в длину всего 5 дюймов и были очень тонкими. В Кахах я видел рожки побольше, но и они принадлежали к типичным рожкам Capreolus caprea и имели по 3 отростка (6 отростков на паре рогов). Ножки этих коз были также очень тонкими, как обыкновенно у Capreolus caprea Gray; виденные мной тушки весили вместе с головой, ногами и внутренностями, вероятно, немного более пуда.
Диких свиней в Закатальском округе много почти везде. Густые леса, колючие и вьющиеся кустарники, образующие непроходимые заросли, спасают их от врагов, а множество фруктовых деревьев во всех лесах доставляют им вкусный и обильный корм.
Лет 10-15 тому назад охотничьи команды часто ездили из Закатал за свиньями в леса, окружающие сел. Таначи, которое находится верстах в 7 от Алазани.
Обратный путь из Кала-ора был нелегок. С первых же шагов нам надо было карабкаться по густому лесу и высокому бурьяну на страшную крутую гору высотой в 4000 футов. Я шел с маленьким барометром в кармане и часто смотрел на него, наблюдая, как стрелка его подвигается справа налево и, следовательно, насколько быстро поднимаемся мы. В первый час пути мы поднялись от речки на 225 метров (738 ф.), во второй – на 280 метров (919 ф.) и в третий – на 220 метров (722 ф.). Почти в 3½ часа, не считая, впрочем, коротких отдыхов, мы прошли через весь лес и вышли на альпийские луга, где барометр показывал 2000 метров. Таким образом, меньше чем в 3½ часа мы совершили подъем на 825 метров или на 2707 футов.
Этот подъем можно было бы совершить и быстрее, если бы не мешал густой бурьян, кусты и местами грязь. Крутой подъем не окончился, однако, вместе с лесом; нам предстояло еще более получаса подниматься пешком по альпийским лугам на очень крутую гору, а затем можно было уже сесть на лошадей и ехать до стоянки Калада, где мы ночевали четыре дня тому назад.
Прежде, чем продолжать путь от леса по альпийским лугам, мы сделали солидный отдых, продолжавшийся часа два или три. Здесь был недалеко хороший родник и сколько угодно дров, поэтому мы приготовили чай, шашлык из тура, закусили основательно и отправились дальше.
Часа за три или четыре до вечера мы добрались до Калады и расположились на ночлег на знакомом уже нам месте.
Рано утром на следующий день мы решили отправиться к Гудур-дагу и взойти на перевал, ведущий в Самурский округ, но утром потеряли очень много времени на ловлю наших лошадей, которые паслись вместе с огромным табуном жеребцов.
К Гудур-дагу мы выступили часов в 8. Первые версты полторы нам пришлось карабкаться пешком на крутую гору, а дальше можно было ехать уже верхом. До высоты 2800 метров (почти 9350 ф.) мы добрались довольно скоро, но здесь оставили своих лошадей и пошли пешком.
Дорога была некрутая, но ужасно каменистая и вообще скверная. Она почти все время тянулась по узкому зубчатому, как пила, гребню аспидной скалы, поставленной почти вертикально. Ехать по ней на хорошей лошади можно было бы, но крайне неприятно и небезопасно. Пройдя часа полтора, мы поднялись до 3000 метр. (почти 10000 ф. над ур. м.) и были на высоте перевала; но нас отделяла от него еще одна складка местности. Двуглавый Гудур-даг, покрытый наверху большими осыпями, и перевал, находящийся влево (к западу) от него, были видны прекрасно, но над ними начали уже сгущаться тучи. Ловля лошадей отняла у нас лучшие для восхождения на высокие горы утренние часы. Так как особенного интереса перевал не представлял, а нам надо было еще ехать до места, где можно было переночевать, имея под рукой воду, корм для лошадей и дрова, очень далеко, то мы решили на перевал не ходить. Ехать пришлось нам очень далеко, так как нигде не попадалось годного для ночлега места. Хотя нам по дороге и встречались родники, но они были так загажены скотом, а трава вокруг них так выбита, что ночевать около них было невозможно или по меньшей мере крайне неприятно. Таким образом, нам пришлось ехать не отдыхая до самого ветеринарного поста.

_____________

Через день после возвращения из поездки на Кала-ор мы отправились в Елису. Мне хотелось взглянуть на это место, о котором я давно читал и о минеральных водах которого приходилось мне слышать. Чтобы попасть в Елисуйское ущелье, мы должны были проехать по знакомой уже читателю дороге в Кахи, а затем уже по ущелью в глубину гор еще верст 12. Широкая долина в том месте, где кончаются кахские сады, сильно суживается и превращается в ущелье с гораздо более бедной растительностью, чем ущелья, соседние с Закаталами.
Леса здесь мелки и во многих мечтах представляют скорее кустарник, чем настоящий лес; между ними видно много голых мест с пожелтевшей и выжженной солнцем травой.
По бокам ущелья поднимаются крутые и довольно высокие горы, а по дну его течет средних размеров речка, имеющая в ширину аршин 10 и несущая очень быстро мутную и почти черную воду.
Дно речки и берега ее на довольно широком пространстве завалены большими каменными глыбами. Это доказывает, что речка во время дождей сильно разливается и превращается в бурный горный поток.

Pages: 1 2 3 4 5
You can follow any responses to this entry through the RSS 2.0 feed. Both comments and pings are currently closed.

Comments are closed.