Суббота, Июнь 10th, 2017 | Автор:

Несколько тысяч ногайских семей из числа принявших русское подданство перешли с Волги на реку Урал (Яик) из-за междоусобиц, они кочевали длительное время у реки Эмба, или – как иначе называется эта река на языках татарском и калмыцком – Дзем, или Джем; поэтому те ногайцы стали называться джембуйлуки. В 1630 году предводитель калмыков Хорлюк Тайши, выходец из Алак-ула, расположенного на Волге, покорил этих джембуйлуков и привел их вновь на волжские берега. В 1670 году, во время бунта Степана Разина, возникли волнения между племенами волжских, хошоутовских и зенгорских калмыков, а также вспыхнули военные действия среди ногайцев, между едисанцами, большими и малыми ногаями. В результате этих волнений едисанский мурза Сиюнч Седулов со своими детьми и улусными людьми – всего 15 тысяч кибиток – ушел в Астрахань, где присоединился к разинцам. Мурза малых ногаев Ямгурчей откочевал со своим улусом в степь к Тереку. Затем в 1671 году Ямгурчей вернулся на Волгу с сильным войском, увеличенным черкесами и крымскими татарами, а также присоединением больших ногаев; это войско напало на стан едисанцев, и после упорного боя с обеих сторон Ямгурчей увел всех ногайцев-едисанцев в горы за Кубань, где они покорились крымскому хану. Но спустя год, в 1672 году, предводитель калмыков Аюка-хан пришел со своим войском на Кубань и принудил всех ногайцев вернуться в российское подданство. Он оставил малых ногаев на кочевье в Кабарде близ Терека, тогда как больших ногаев и едисанцев, покорившихся лишь после двух месяцев сопротивления, он разместил на их прежних территориях, близ Волги. В 1696 году большие ногаи под предводительством мурз Джагмата и Агаша вновь ушли с Волги за Кубань, захватив с собой малых ногаев, а также часть едисанцев, джембуйлукцев. Наконец, в 1715 году кубанский султан Бакта-Гирей, напав на Аюку-хана и джембуйлукцев, увел всех за Кубань.
В это время лейб-гвардии капитан князь Александр Бекович Черкасский, готовившийся к экспедиции в Хиву, находился со своим отрядом в Астрахани. Аюка-хан просил выручить его, но князь Бекович не смог или не пожелал выступить против черкесов, находившихся в окрестностях Астрахани. Говорят, что Аюка-хан, решив отомстить князю Бековичу, тайно информировал хивинского хана о готовящейся опасности нападения, что, таким образом, привело к гибели князя и его отряда.
В 1717 году сын Аюки-хана, Чакдоржап, смог увести с Кубани ногайцев-едисанцев и джембуйлукцев, но в 1723 году эти племена вновь ушли на эту реку.
После целого ряда столкновений с калмыками и крымскими татарами, которые хотели поработить ногайцев, ослабленных междоусобицами, крымским татарам в конце концов удалось увести их за Перекоп, а позднее – на территории близ Днепра и Днестра, что имело место в 1728 году.
В 1736 году, во время русско-турецкой войны, донской казачий атаман Ефремов и калмыцкий предводитель Дондук-Омбо силой оружия покорили малых ногаев. Два племенных образования, солтан-улу и каспулат-улу, которые могли выставить 10 тысяч вооруженных людей, были вновь приняты в российское подданство, им были отведены земли, лежащие между Тереком и Кумой. Что касается третьего племенного образования – навруз-улу, оно было истреблено, а другие (т. е. солтановцы и каспулатовцы) платили как и прежде дань калмыцкому предводителю – с каждой семьи по одной единице рогатого скота в год. В 1740 году после жалоб и смятений в народе ногайцы были освобождены от уплаты дани калмыкам.
Тем не менее большие партии ногайцев переходили за Кубань, а так как вся Оттоманская Порта не удовлетворяла требования о выдаче бежавших ногайцев, то было решено: как неизбежность передать их, т. е. племена ногайцев, в Астраханское губернаторство, на Волгу.
В самом начале войны с Оттоманской Портой, в 1769 году, генерал граф Панин покорил ногайские орды, кочевавшие в Бессарабии, близ Днестра. Едисанцы и буджаковцы присягнули на верность России, а джембулатовцы и едишкульцы вскоре последовали их примеру. По договору с ними, для кочевья им были определены земли между Днестром и Бугом, позднее им разрешили перейти на Кубань, где они оказались в зависимости от крымского хана, на основании заключенного в Карасу в 1772 году договора России с крымским ханом Саниб-Гиреем.
Согласно договору, заключенному с Оттоманской Портою в 1774 году в Кючук-Кайнарджи, племена татар и ногайцев признавались совершенно независимыми от всех иностранных держав и имеющими право выбирать своего собственного хана. Такой порядок вещей сохранялся недолго, так как по подстрекательству Порты крымский хан Саниб-Гирей был свергнут, ханом стал Девлет-Гирей, который несколько позднее был признан и Оттоманскою Портою и который вскоре затем вынужден был скрываться в России по причине вспыхнувших междоусобиц в среде ногайцев.
Мы не будем здесь останавливаться на истории завоевания Крыма русской армией и на рассредоточении племен татар и ногайцев, одна часть из которых осталась в Крыму, другая поселилась в районе Екатеринославля, а остальные переселились на северный склон Кавказа. Речь пойдет, во-первых, о ногайских племенах, кочующих в степях между Кумой, Кубанью и Тереком, во-вторых, сообщим предварительно некоторые соображения о топографии этой местности.
Местоположение
Горная цепь, которую можно рассматривать как часть Предэльбрусья, выдается к северу между истоком Кумы и изгибом, который описывает Кубань, стекая с горных вершин. Эта цепь включает возвышенности Караялла, или Воровской лес, и Круглый лес, которые господствуют над большей частью прилегающих холмов; в этой горной цепи, перед Северной, выделяется высокая гора, которую называют «Свистун» (Шумная), потому что из-за своего месторасположения она подвергается частым бурям.
Отроги этих гор, пересекаемые большой дорогой, простираются до верховьев Донгузлы и Калауса. Равнина между степями в низовьях Кумы и этой горной цепью, начиная от Привольного, незаметно повышается. Более значительная терраса простирается вдоль течения Карамыка, или Карамикля, поднимаясь по направлению к истоку этой реки. Высота ее примерно соответствует высоте холмов, о которых уже шла речь, и эта терраса заканчивается горной вершиной, более высокой, чем холмы, простирающиеся все шире и выше по ту сторону от истока Донгузлы. От этой же горной цепи отходят другие холмы, менее значительные, которые понижаются в сторону степей; они идут вдоль правого берега Кубани вплоть до Прочного Окопа. Отвесные горы, расположенные напротив устья Малого Зеленчука, составляют часть этой горной цепи, так же как и высоты Шеб-Карагач, или Темнолесские, соседние со станом Преградный, где берут начало ручьи, составляющие Егорлык, неподалеку от Кубани.
Эти горы заканчиваются ниже Прочного Окопа, расположившегося вдоль Кубани равнинной, но возвышенной областью, и удивительно, что речушки Чалбаш и Бейсу, которые текут к Азовскому морю, берут начало на расстоянии всего-навсего пяти-восьми верст от берега реки Кубани.
Эта горная гряда, называемая Будар, образует наиболее выдвинувшуюся вперед часть Эльбруса, она также является продолжением Бештау и оказывает заметное влияние на температуру и растительность ближайших районов, расположенных к северо-западу и юго-востоку.
Равнина, которая простирается вплоть до Кумы и окрестностей Георгиевска и Александровки, прекрасно защищена этими горами от северных и северо-западных ветров. Зимы там очень мягкие, снег почти не бывает достаточно высоким, для того чтобы передвигаться на санях, и часто в январе можно выходить на улицу без шубы, как в холмистой части Тавриды. Весна там начинается рано, летом жарко, и небо почти всегда ясное, холодные ветры, туманы и дождь спускаются с гор, покрытых снегом, только в долинах Подкумка, Малки и Баксана, все остальные ветры теплые и сухие. В Северной же, которая расположена напротив, всего лишь в 19 верстах отсюда, зимы более длинные и суровые. Снег часто выпадает высотой в два фута и тает очень поздно. Здесь часто бывают бури, которые приходят с запада или с северо-запада и которые приносят похолодание.
Пространство между низовьями Терека и Кумы представляет собой лишь огромную степь, покрытую травой и солончаковой растительностью; почва, большей частью состоящая из кварцевого песка, пропитанного солью, лишена растительности.
Ногайцы прорыли колодцы во многих местах, чтобы поить скот, поскольку очень мало речных потоков орошает засушливую область. Вода в этих колодцах горько-соленая.
Создания природы
Естественные плоды земли сводятся к некоторым диким фруктовым деревьям, растущим в низинах и котловинах, зато в степи в изобилии водится всякого рода дичь, среди которой часто встречается джейран (антилопа). Что касается земли между Кумой и верховьями Кубани – она плодородна, там в изобилии имеются прекрасные пастбища, леса и фруктовые деревья, и вообще эта почва пригодна для выращивания любых культур.
Ручьи (речушки)
Вышеупомянутая степь пересекается Кумой, о которой мы уже говорили, так же как и о притоках, несущих свои воды и сливающихся с ней в верховьях. В степи, с левой стороны, в нее вливаются следующие потоки (ручьи, речушки):
Танлык течет на северо-восток и впадает в Куму близ поста Танлык;
кумские Барзукли выбегают из леса, именуемого «Воровской», с восточной стороны и сливаются с Кумой близ поста Покорившего;
Мокрый Карамык, известный просто как Карамикль, берет начало недалеко от истока Барзукли; он бежит на восток, потом на северо-восток и впадает в Куму близ деревни Федоровка;
Сухой Карамык – это ручей, который летом высыхает;
Донгузла, или Томузловка, берет начало на горе Свистун и течет на восток вплоть до слияния с Кумой близ деревни Малые Маджары, где образует болото;
Буйвола, или Мокрая Буйвола, берет начало близ основания холмов, наиболее выдвинувшихся по направлению к северному склону Кавказа, недалеко от небольшого населенного пункта Донская Балка, и впадает в Куму близ деревни Грузинской; она течет на восток, и вода ее горьковато-соленая;
Сухая Буйвола берет начало в степи: из балки, наполняемой дождевой водой или в результате таяния снегов. Речушка эта встречается с Кумой близ деревни Кавказский Узвят, летом она обычно пересыхает.
Племена ногайские, кочующие между Кубанью, Тереком и Кумой в Кавказской губернии
Бештовские ногайцы подразделяются на шесть родов: каспулатовцев, кипчаков, едисанцев, джембуйлукцев, мангутов и наврузовцев. Часть из них кочует, часть живет оседло; они проживают в окрестностях горы Бештау и по берегам рек Танлык, Джегате, Барсуклы, Янкуль, Калаус и Карамык. Их плодородные земли дают в изобилии всевозможные продукты. Они занимаются земледелием, возделывают пшеницу, ячмень и овес, большую часть которых продают, но главное их богатство составляют стада крупного рогатого скота и овец.
Соседство Георгиевска, Александровки, Ставрополя и особенно горячих Минеральных Вод дает им возможность выгодно продавать излишки их хозяйства: крупный и мелкий рогатый скот, птицу, мед, масло и зерно; они также охотятся на волка, лисиц и куниц, шкуры которых продают.
Живут спокойно и значительно трудолюбивее всех других ногайских племен, живущих на Кавказе. Их нравы и обычаи напоминают нравы и обычаи горцев, с которыми они поддерживают дружеские связи, как, например, с алты-кесеками, бесленеевцами и закубанскими ногайцами. Особенно они благоговеют перед кабардинскими князьями, которым раньше часто удавалось поднимать их на бунты против России. Теперь же они присоединяют свое ополчение к русским войскам, когда те предпринимают экспедиции против куоанских черкесов, они находятся под командованием пристава, коим является князь Менгли-Гирей.
Едисанцы
Джембуйлуки и едисанцы кочуют в степях в районе Георгиевска и Моздока: летом – вдоль Кумы, недалеко от Ачикулака, а зимой они доходят до Терека. Они были переселены с Кубани в 1783 году генералом Потемкиным. Их земля более плодородна и пригодна для земледелия, чем земля их соседей – кара-ногайцев; однако скотоводство – их основное занятие, но у них меньше овец и лошадей, чем у первых. Они управляются приставом, который управляет и кара-ногайцами.
Кара-ногайцы
«Черные ногайцы», называемые также русскими «каранайцы», подразделяются на пять родов (колен): нойман, кыпчак, аскаштамгали, терки, едишкуль. Они кочуют в бескрайней песчаной степи между Тереком и Кумой, вплоть до Каспийского моря, напротив станиц гребенских и терских казаков, также между устьем реки, называемой Борозда, и древним Тереком. Они занимают также весь Кизлярский уезд и часть Моздокского уезда. Четыре первых из вышеупомянутых родов жили раньше на Сулаке (Койсу), откуда они были переселены на их нынешние земли в 1735 году генералом Левашевым. Потом к ним присоединились и многие другие ногайцы, среди прочих и род едишкуль, который пришел из-за Кубани в 1783 году.
Почва на их территории большей частью песчаная, солончаковистая, и потому она совершенно непригодна для земледелия. Их земля также лишена воды; чтобы восполнить этот недостаток, они вынуждены были рыть большое количество колодцев, вода в которых всегда соленая, а летом горькая. Их лучшие пастбища располагаются между двумя рукавами Терека – Бороздой и древним Тереком, – там же находятся и их поля, но здесь, между ними и жителями Кизляра, идут постоянные споры относительно пастбищ. Они владеют большими стадами крупного рогатого скота и овец, но на зиму они не делают никаких запасов кормов для скота. Весь год скот находится в степи, а потому суровой зимой они теряют его в большом количестве. Осенняя температура служит им предсказанием – будет ли зима суровой или нет, и они в этом никогда не ошибаются, тем не менее они никогда не предпринимают почти никаких мер предосторожности в случае суровой зимы, продавая лишь часть своего скота, чтобы меньше погибло от холода и голода. Тем не менее как ярые мусульмане они верят в предопределение свыше и обреченно ожидают этих потерь скота, и переносят с покорностью судьбы.
Кара-ногайцы занимаются ремеслом извозчиков и перевозят грузы из Кизляра в Россию и обратно. Они также нанимаются рабочими, садовниками, подручными (чернорабочими) в Кизляре и станицах; и поскольку они живут спокойнее, чем другие ногайские племена, они имеют меньше вооруженных. У них есть старейшины, которые разрешают их споры, а в важных случаях они обращаются к суду мулл. Они находятся под началом пристава. Если бы удалось приучить ногайцев жить оседло и заниматься земледелием наподобие казанских татар, которые некогда тоже были кочевниками, из этого можно было бы извлечь большие преимущества как для них, так и для территории, которую они занимают. Но они сохраняют до сих пор слишком сильно их древние обычаи, так же как и калмыки, которые предпочитают бродячую жизнь и независимость всем тем преимуществам, которые дает жизнь оседлая. Они сохраняют почти такой же образ жизни, какой вели их предки – гамаксобиты (т. е. живущие на повозках), о которых древние авторы нам столько говорили.
Народонаселение
Число кибиток вышеупомянутых ногайцев доходит до 5800, в них проживает приблизительно до 30000 душ.
Ногайские племена, обосновавшиеся в горах Кавказа, по ту сторону Кубани, в конце XVII – и в течение XVIII столетия
Мансуровцы
Мансуровцы – из орды Касай-аул – проживают по берегам рек Большой Зеленчук и Уруп, среди алты-кесеков, в 25 верстах от границы России. Они получили это название по имени знатного рода и мурз Мансуровых, которые ими управляли. Они имеют дружеские связи с абазинскими родами Лоовых и Дударуковых, а также с башилбаевцами.
Их пастбища располагаются по берегам Малого Зеленчука; они ведут кочевую жизнь, переходя с места на место вместе со своими семьями и домами. Эти их дома, называемые юртами, сделаны из легких деревянных решеток, которые покрывают белым или серым войлоком. Они имеют форму цилиндра с округлым верхом. Когда они съезжают с места, юрты разбирают, складывая и размещая решетки на арбах, в которые впряжены одна или две пары быков. Иногда их (т. е. юрты) помещают на арбы целиком, не разбирая, так как их окружность не так уж велика. В таком случае в них размещаются женщины с детьми и со всей домашней утварью. Этот караван сопровождают мужчины – частью пешком, чтобы вести быков, частью верхом и с оружием, чтобы охранять караван от внезапных нападений, а также чтобы по пути обозревать местность в поисках хороших пастбищ.
Мансуровцы охотно предоставляют убежище тем, кто вынужден скрываться, чтобы избавиться от преследований. Они находятся в некоторой зависимости от кабардинских князей Атажукиных, но, смотря по обстоятельствам, меняют своих покровителей.

Наврузовцы
Наврузовцы – это племенное образование Белгородской Орды (Акермен), они кочуют по равнине, находящейся напротив крепостей Усть-Лабинск и Кавказская, вдоль реки Лаба. Осенью и весной их скот находится в окрестностях Кубани и по берегам реки Чалмык. Большая часть этого племени перешла в 1790 году на правый берег Кубани и подчинилась России, другие же, оставшиеся за Кубанью, подвластны частью темиргоевским, частью бесленейским князьям. Уход за скотом и разбои на российской территории являются их основным занятием.
Народонаселение
Общая численность мансуровцев и наврузовцев составляет 16 тысяч душ. Кроме этих племен имеется еще большое число ногайцев, рассеявшихся среди черкесов – частью они ассимилировали с этими последними, частью сформировали впоследствии поколение крымских ханов с фамилией Гирей, происходящей от Чингисхана (См. об этом в части I).
Далее мы хотим сказать несколько слов об их облике и языке.
Внешний облик и язык ногайцев
Согласно точке зрения Клапрота, из всех татарских племен племя ногайцев более всего похоже на монголов своей внешностью и ростом, что заставляет предположить, что оба народа в достаточной степени смешались, когда они еще жили вместе на севере и северо-западе Каспийского моря. Но некоторые авторы неверно считают, что у них сохранился монгольский язык, напротив, у некоторых из них можно найти следы древнего татарского диалекта, которым они пользуются для письма и который называется «джагатай», или как его обычно произносят – «шагалтай». В нем почти совсем нет чужих (иноземных) слов, например, из уйгурского языка, на котором до сих пор говорят в Средней Азии, в окрестностях Хамуля и Турфана.
Рубрук говорил, что это тип тюркского языка и языка команов. Этот джагатайский диалект является письменным языком и нескольких других татарских народов, и в особенности тех, кто живет на восточном берегу Каспийского моря, на нем пишут или арабскими буквами (обычно татары), или уйгурскими (См.: Клапрот Г.-Ю. Путешествие по горам Кавказа. Т. 1. С. 115.).
Что касается ногайских женщин, то они не безобразны, а женщины из высших классов даже имеют очень светлый цвет лица. За их пылкий темперамент их стремятся приобрести в жены представители соседних народов.
Религия
Ногайцы – магометане-сунниты, у них есть священники, или муллы, из ногайцев, часть из которых учится в Турции и через шесть лет возвращается. Однако эти служители культа по большей части очень невежественны: их наука ограничивается тем, что они могут читать Коран и петь несколько молитв.
Жилища
Обычно ногайцы живут по нескольку семей вместе, образуя аул, который располагается то в одном, то в другом месте, в зависимости от того, есть ли там пастбище. Численность этих аулов определяется обычно по числу котлов (казанов), так как считается, что один котел приходится на одну семью; но русские считают эти семьи по количеству войлочных шатров, по-татарски называемых «альджик».
Хотя этот народ уже утерял обычай жить на колесах, у них есть очень большие двухколесные повозки, называемые «арба», в которые запрягают быков; они не смазывают колеса жиром, и поэтому колеса издают жуткий скрип. Ногайцы даже кичатся производимым ими шумом, говоря, что они передвигаются как порядочные люди, издалека давая о себе знать, и не стремятся проскользнуть незаметно, подобно ворам.
Пища
Их обычные блюда – это молоко, которое они употребляют свежим или кислым, и сыр, приготовленный различными способами. Поскольку они очень любят кобылье молоко, то, имея его в большом количестве, делают, так же как и калмыки, «молочную водку» – кумыс и часто напиваются им до опьянения.
Нравы
Ногайцы живут, постоянно кочуя со своими стадами овец и быков, со своими лошадьми и верблюдами, однако большая часть из них имеет определенное место жительства для лета и другое – для зимы. И теперь, став мирными подданными, они стали спокойны и гостеприимны. Они потеряли воинственный пыл, который так прославил их в прежние времена: говорят, что они считали самым большим позором сдаться в плен и поэтому предпочитали быть разбитыми наголову, чем лишиться свободы.
Примечание. У ногайцев бывает та же болезнь, которую Геродот наблюдал у скифов. Он говорил: «Скифы, хозяева Азии, шли оттуда в Египет, но, когда они прибыли в Палестинскую Сирию, Псамметих, царь Египта, вышел им навстречу и мольбами и подарками заставил их остановиться. Они повернули назад таким образом, что пройти через Аскалон в Сирии; большая часть скифов ушла оттуда, не причинив разорений, кроме некоторых, которые, оставшись позади основных сил, ограбили храм Венеры Уранийской. Этот храм, насколько я смог узнать по сведениям, самый древний из всех храмов, посвященных этой богине. Храм на Кипре был основан выходцами из Палестинской Сирии, и, как свидетельствовали сами жители, храм на Кифере был тоже построен финикийцами – выходцами из Палестинской Сирии. Богиня Венера послала «женскую болезнь» на тех среди них (т. е. скифов), кто разграбил ее храм в Аскалоне, и это наказание навсегда перешло их потомству Скифы говорят, что эта болезнь стала наказанием за то святотатство и что иностранцы, путешествующие в их землях, догадываются о состоянии тех, кого скифы называют «энареи».
Гиппократ в своем трактате «О воздушных пространствах, водах и местностях», где он много рассказывает о скифах, говорит об энареях: «Среди скифов есть люди, которые появляются на свет из затылка (?), они делают все женские работы, их называют «энареи», или женоподобные. Их соплеменники считают, что эта патология у них по воле богов; они почитают тех, кого поразил этот недуг, для того чтобы их самих он миновал. Что касается меня, то я придерживаюсь мнения, что эта болезнь не более чем то, что ниспослано нам богами, поскольку я считаю, что все имеет причину, без которой ничто не может произойти».
Рейнеггс был первым европейцем, который заметил подобную болезнь у ногайцев, но с той разницей, что она не является врожденной, но происходит от необратимых изменений в результате старения человеческого организма: кожа покрывается морщинами, а борода, и так негустая, выпадает, и мужчина становится совершенно похожим на женщину – он становится импотентом, а его ощущения и поступки теряют все, что в них было мужского. В этом состоянии больной избегает общества мужчин и находится среди женщин, на которых он совершенно походит.
Граф Ян Потоцкий, который посещал степи Кумы и Кавказа зимой 1797/98 года, спрашивал ногайцев, живущих близ Бештау, относительно этой болезни, но они, оказывается, ничего о ней не знали. Наконец, когда он путешествовал вдоль Кумы и когда он ехал обратно, пересекая песчаные степи Окетери, где собралось тогда много ногайцев, он увидел около Красных Колодцев впервые одного из таких людей, дошедших до женоподобного состояния, которого назвали «хос». Потоцкий сначала принял его за старую женщину, но, расспросив, убедился, что это действительно был мужчина и что это был пример этой болезни, хотя и редко встречающейся. Эта болезнь также известна и в Турции, где словом «хос» называют всех, у кого нет бороды.
КАРАЧАЕВЦЫ
Прежде чем говорить о карачаевском народе, необходимо сказать несколько слов об очертаниях тех хребтов Кавказа (начиная от Пятигорска или Горячеводска), которые нужно преодолеть, чтобы попасть к этому народу.
Плато, незаметно повышающееся до 8–9 тысяч футов над уровнем моря, прорезанное во всех направлениях узкими глубокими долинами; громадные высокогорные пастбища; степи, где взгляд не встречает ни деревца, ни жилья; пропасти, склоны которых поросли кустарником и в глубине которых видны небольшие быстрые ручьи, бегущие со скалы к скале – вот картина Первого хребта Кавказа, полностью состоящего из известковых или песчаниковых скал, в которых отчетливо видны горизонтальные пласты породы.
Ни одна из этих гор не достигает высоты вечных снегов, лишь кое-где в расщелинах и в тени на самых больших высотах можно увидеть островки снега, в течение большей части лета не поддающиеся воздействию солнечных лучей. Эти горы повсюду представляют собой плато. Обширные пастбища простираются на самых больших высотах. Поскольку в здешних краях снег тает лишь в середине лета, трава здесь остается свежей в то время, когда в долинах уже все выжжено солнцем, потому горцы приводят сюда своих овец и лошадей, чтобы защитить их от жары и насекомых.
Карачаевцы разделили свою землю на множество владений. У каждой значительной семьи есть гора, преимущественно принадлежащая ей, хотя абсолютного права собственности у них нет. Люди, живущие здесь, дали каждой горной вершине Первого хребта собственное название, в то время как среди большого количества покрытых вечными снегами вершин Центрального хребта названы лишь самые высокие, такие, как Эльбрус, Казбек и др.
Горы Первого хребта Кавказа не похожи на швейцарские и тирольские. Альпы Швейцарии – из известняка, они часто покрыты вечными снегами. Обычно они возвышаются в форме пиков или игл таким образом, что, если и есть небольшие луга на значительных высотах, они никогда не бывают на самой вершине; в Альпах нельзя путешествовать по вершинам, можно идти только по долинам, на Кавказе же, напротив, идти по долинам часто не представляется возможным из-за их узости, обилия пропастей и стремительных потоков, их пересекающих.
Двигаясь по Первому хребту Кавказа в направлении с востока на запад, в той его части, что ближе всего подходит к Центральному хребту, где образуется целый ряд пропастей, идущих к югу, перемежаемых долинами, сначала мы видим реку Инал, получившую свое название от имени черкесских и кабардинских князей.
С востока Инал отделен глубокой расщелиной от пика, ощетинившегося иглами необычной формы, что дало ему название «Новоидзе» – по-черкески и «Бабий Зуб» – по-русски, что означает «зуб старой женщины».
К западу от Инала расположена гора Кинжал, а за ней – Бермамыт, Мавоаханна, Пагун, Элмурза, Кашегога и гора Очкар, растянувшаяся до правого берега Кубани.
Наиболее старые песчаники, из которых состоит самая высокая и самая близкая к Центральному хребту часть Первого хребта Кавказа, возвышаются на очень грубом кварцевом конгломерате, лежащем, в свою очередь, на известковом сланце. Песчаники образуют пропасти с отвесными склонами, по направлению к Главному хребту пропасти перемежаются долинами. Горизонтальное расположение пластов, регулярность, с которой они чередуются с известковыми скалами, и ракушечник, встречающийся в них, ясно свидетельствуют о том, что эти горы были намыты водой.
Как только мы начинаем продвигаться по грунту из известкового сланца, форма гор меняется; крутые отвесные скалы из трахита выступают из известково-сланцевых расщелин и быстро достигают высоты в 12000 футов над уровнем моря, вздымая пики и хребты, склоны которых усеяны небольшими островками вечных снегов. Трахиты формируют основную часть кавказского массива, и даже Эльбрус состоит из них.
Эти трахитовые порфиры, очевидно, вулканического происхождения. Купфер нашел в нескольких местах образцы, носящие характер настоящей вулканической лавы. Скалы почти полностью лишены растительности, лишь некоторые альпийские растения с трудом прорастают тут и там среди обломков скал, образовавшихся в результате общего разрушения. Даже в долинах, где все-таки можно встретить траву и несколько чахлых деревьев, климат настолько суров, что зелень начинает расти лишь в середине июля.
Эльбрус. Пройдя вершины, находящиеся между Бермамытом и Центральным хребтом, мы приближаемся к Эльбрусу и попадаем в верхнюю долину Малки, берущей начало у подножия этого горного гиганта примерно на высоте 8 тысяч футов над уровнем моря. Что же касается самой вершины, то она представляет собой вытянутое плато высотой от 8 до 10 тысяч футов, прорезанное во всех направлениях узкими глубокими долинами. В середине плато по всей длине проходит живописный скалистый гребень, вершины которого покрыты вечными снегами.
Этот гребень примерно на половине своей длины образует очень широкую, но неглубокую впадину, в середине ее находится конус с двумя вершинами, полностью покрытыми снегом, на котором выступающие части скрытой под ним скалы кажутся небольшими пятнами. Вот этот конус и есть Эльбрус. Его высота на 3–4 тысячи футов больше, чем у окружающих вершин. Он поднимается на высоту 15460 футов над уровнем моря, по данным г-на Купфера, сделавшего очень красочное описание здешних мест во время своего путешествия по горам Кавказа; к нему мы и отсылаем за подробностями этого вопроса (См.: Купфер. Путешествие в окрестности горы Эльбрус. С. 30.).
Примечание. Хотя среди гор Центрального хребта Кавказа часто встречаются отвесные скалы, пропасти, окаймленные расщелинами с вертикальными склонами, вся эта причудливость развороченной земли, оживленная движением спадающей каскадами воды, является основным элементом красивого пейзажа.
Но все-таки следует отметить, что на Кавказе значительно меньше живописных мест, чем в швейцарских и тирольских Альпах. Характерные для Кавказа бесплодность, единообразие и простота его геологических образований – все это исключает живость красок, разнообразие очертаний, свежесть, придающие неизъяснимое очарование веселым долинам Швейцарии. Взгляд путешественника тщетно ищет жилье, возделанные поля, но он видит лишь пустынные хаотично нагроможденные голые скалы или степь, но даже этот вид часто скрыт от него обволакивающим все туманом.
Теперь мы перейдем к описанию карачаевского народа.
Название народа

Pages: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23
You can follow any responses to this entry through the RSS 2.0 feed. Both comments and pings are currently closed.

Comments are closed.