Суббота, Июнь 10th, 2017 | Автор:

Следует пространное описание могил, в которых якобы были захоронены Феридун-хан и его потомки. Рассказывается о Феридун-хане, первоначально основавшем с помощью пророка Худа город на месте крепости Бату-хан. Феридун-хан имел двенадцать сыновей. Из них названы четверо: Татар, Тур, Иредж, Сельм. Татар был прародителем татарского народа. Тур имел сына Радима, внука Пешенга, правнука Афрасиаба. Иредж имел сына Гушенга, внука Менучехра. У Сельма был сын Гав Исфахани и внук Карп Пахлаван. В свою очередь, Менучехр был прародителем венгров, ибо имел сына Манджара, которого неправильно называли Маджаром. От него пошло название народа маджар (мадьяры – венгры).
Братья Манджара – Аджар-бан, Нин Издер-бан и Курус-бан – соответственно явились родоначальниками венгров Трансильвашш, Средней Вснгпии и венгров г. Кошице.
Обойдя и осмотрев сей город Бату-хан, мы снова отправились берегом реки Волги в сторону севера и, претерпев немало тягот, прибыли в неверный Мужик .
ОПИСАНИЕ ГОРОДА МУЖИК И НАРОДА ИЗ СТРАНЫ НЕВЕРНЫХ
В эпоху, предшествующую Чингисхану, в этом величественном городе и на великой равнине Хейхата обитали улу-ногаи, нманджа-ногаи, шейдяк-ногаи, урмамбет-ногаи и еще несколько сотен племен ногаев. Тимур-хан, придя, разрушил сей город, и когда вознамерился покорить и смирить королевство Москву, то увидел: после двух часов короткой ночи здесь наступает утро и нет времени для молитвы после захода солнца – одной из предписанных всевышним творцом пяти обязательных молитв. «Что я буду делать в этой стране?» – сказал он и, следуя смыслу мудрого изречения: «Советуйся о делах своих», посовещался с мевляной Насреддином Акшехри, с улемами и важными вельможами. Тогда пришел некий татарин и сказал: «Мой хан, река Волга на всем протяжении отвердела», то есть замерзла.
Когда он принес эту весть, Тимур-хан тотчас же с легкостью переправился по льду реки Волги и вернулся обратно. Он не пошел из этого города Мужик внутрь земель Москвы, а вернулся и отправился восвояси. Сей город Мужик некоторое время лежал покинутым. Затем один из королей Москвы, заблудший король по имени Серпанска, отстроил его.
Очертания земли города [Мужик]. Это – портовый город с пристанью на берегу великой реки Волги. Свойства реки Волги уже описаны выше. А земли, [которые окружают город], находятся между семью реками и занимают площадь 187 тысяч миль. Это – величайший остров мира. В сем мире всевышний Аллах не создал великой реки, подобной этой реке Волге. Ширина ее в некоторых местах достигает 40 – 50 миль, узких протоков – 30 миль.
В гавани этого города Мужик имеются столь огромные корабли, что на каждом помещается по две тысячи человек. Это – корабли, которые ходят в земли Китая, Фагфура, Казака, Терека, Зенана и обратно в Мужик. На них имеются большие пушки. Их врагами были народы фагфур, казак и мусульмане, у которых таже имелись корабли, однако столь больших, [как у народа мужик], не было. Будучи народом отважным и мужественным, они заходят через Каспийское море в реку Яик, два-три месяца разгуливают на лодках по владениям короля Москвы и, захватив множество добычи, благополучно и без ущерба возвращаются в область Мужик.
А это Каспийское море вдвое больше, чем Черное море. Целых сорок дней мы по его берегам совершали переходы и остановки и все-таки не увидели последнего, предельного берега. Но это вовсе не беспредельное море, должно быть, [с ним соединяется] какое-то другое море. Бог весть, сколько я исходил вокруг но всем странам света… Только вокруг Черного моря я обошел дважды.
Корабли на этом Каспийском море совсем не похожи на наши корабли на Средиземном море, Черном море, Оманском море, Индийском море, на море Океане и Море Проклятия. У этих кораблей на носу и на корме нет низких [жилых] надстроек, а по обоим их бортам укреплены толстые, как минареты, пучки тростника. Это потому, что на описываемом море бывают сильные бури. Я, ничтожный, знаю [эти] бури, которые мы претерпели, следуя из Демир-капу в область Гилян.
Сей город также находится в пределах степи Хейхат. Ныне под властью везира Москвы стоит войско из двадцати тысяч кяфиров-мужиков и [еще] десяти тысяч подвластных воинов-хешдеков. Все двадцать [здешних] церквей прежде были соборными мечетями султанов; при них монастыри, каждый с двумя минаретами. Имеется также пятьдесят благоустроенных мечетей народа хешдек.
Пребывая в этом городе в течение семи дней, мы совершали четырехкратный намаз. В этой стране предвечерний намаз вообще не совершается, ибо отсутствует время для вечерней молитвы согласно благородному закону шариата. [Здесь] варят в воде рисовый плов – кладут рис, потом кипятят его с жиром – и в тот час, когда плов должен быть готов, в час утренней молитвы, совершают намаз. А время вечерней молитвы отсутствует. Ночь зимнего солнцестояния [здесь длится] в целом час с четвертью и еще три градуса и две минуты. Я, ничтожный, несколько раз зафиксировал четверть круга; полный день – 22 [часа] с четвертью – сильно отличается [от известных нам дней]. А поскольку здесь отсутствует солнечный жар, день бывает похожим на предрассветное время. Зимы [здесь] очень суровы, поэтому плодовые деревья, а также всякие другие деревья, за исключением тополя и ивы, отсутствуют. Однако много огороженных плетнями огородов и засеянных полей.
Когда мы с моими слугами охотно и ревностно собрались совершить вечернюю молитву, ученые люди народа хешдек, увидев это, воспротивились и сказали: «Древние ученые и законоведы высшей ступени согласились в том, что приходящие сюда не совершают вечернего намаза за отсутствием времени для вечерней молитвы, и записали это в книгах».
И они показали мне, ничтожному, сто томов священных книг. Так что в конце концов я с моими спутниками на некоторое время прекратил совершение вечерней молитвы, причем в шутку сказал: «Сколь прекрасна эта страна, в ней, пожалуй, следует остаться [навсегда]!» Один из моих товарищей, Баба Халхалы, также в шутку сказал: «О праведная вера! Вот, хвала Аллаху, попали мы в край, где не творят вечернего намаза! Того гляди, попадем еще и в такую страну, где не творят и утреннего намаза. Ай, душа моя, утренний намаз, вай, душа моя, предвечерний намаз!»
Таким вот образом, ведя легкую жизнь, осматривали мы эту страну. А в сем городе Мужик имеется 4 – 5 раз по 100 тысяч [человек] правоверного и единобожного, чистого и молящегося народа хешдек. И они совершенно не творят вечернего намаза. Эту страну занимают несколько различных племенных союзов народа хешдек и народа ногай. И вот, когда мы там находились, [произошло следующее].
ПОВЕСТВОВАНИЕ О ВЕЛИКОЙ БИТВЕ НАРОДА ХЕШДЕК С РАЗБОЙНЫМИ КЯФИРАМИ МОСКВЫ И НЕВЕРНЫМ НАРОДОМ МУЖИК
Однажды ночью из упомянутого города Мужик исчезли люди народа хешдек – 2-3 раза по 100 тысяч. Когда прошло уже довольно много времени после рассвета и мы уже намеревались отправиться в путь, везир области прибыл к послу – нашему спутнику, и тот начал проявлять какую-то тревогу. Речь его стала путаной. Мы решили не ехать и остались, [вновь] расположившись на отдых. Каждый из кяфиров начал укрывать собольи и беличьи шкурки, рыбий зуб и прочие ценности. Мы видели это. На следующий день на заре 2 раза по 100 тысяч хешдеков схватились в битве с несколькими сотнями тысяч кяфиров Москвы. Мы, будучи гостями, вышли на пространство перед городом Мужик; битва длилась до [вечерней] зари, и ни один из кяфиров не спас душу.
Все хешдеки сказали: «Погрузимся-ка на суда и поедем в страну Алатырь и попросим о подданстве дому Османа».
И в течение… дней и ночей они благополучно пребывали в степи Хейхат всем народом, с семьями. И если бы Мухаммед-Гирей-хан не отрекся от власти, то он, по всей вероятности, перевел бы сей народ хешдек в местность Алты-Сунуны, под крепостью Азов, и если бы они там обосновались, тогда только область Азова и пребывала бы в безопасности как от Москвы, так и от калмыков.
Между тем это племя хешдек, а их было 200 тысяч воинов, напало на сына короля Москвы, сбило дозоры и учинило грабеж. А у этого народа хешдек было столько коней, верблюдов, коров и овец, как ни у одного падишаха. Эти хешдеки как раз и были теми, кто в ту ночь, получив достоверные сведения от жестоких ногаев и своего племени [о приближении войска московитов], оседлали коней и исчезли из города.
Они внезапно напали на царевича, который остановился на ночлег в степи, и, не дав тем кяфирам взяться за оружие, так ударили по ним своими мечами, что один царевич был убит, еще один царевич попал в плен, трех везиров заковали в цепи рабства – вот какая произошла битва. Когда они прибыли к Мужик-керману, где мы пребывали в гостях, это и было причиной шума, случившегося в тот день на противоположном берегу реки Волги.
У этого народа хешдек – изумительные кони, отличные латы и кольчуги, остроконечные мечи из области Махан, прекрасные ружья из области Мазандеран, отменные стрелы и луки из областей Шираз и Гилян, хорошие щиты и пики.
Все это племена и народы кочевые, подвижные. Среди них есть два царевича из Дадиани. У них очень много ученых, богословов. И зимой и летом они ведут войну с калмыками, ибо у них весьма много отважных и могущественных батыров и джигитов, 100 тысяч стрелков из ружей, 100 тысяч лучников; имеется также шесть пушек шахи.
А упомянутые царевичи пришли ко мне, ничтожному, в городе Мужик и просили о следующем: «О милосердный из милосердных, избранник войска дома Османа! Покажитесь нам, прибыв [сюда] с зеленым знаменем [пророка] и несколькими тысячами войска. Выведите нашу общину Мухаммеда, обитающую в этой Московской земле, переселите [ее] в ту степь Хейхат, завоюйте для себя Московскую землю и уберите из степи Хейхат двенадцать падишахов калмыков. Избавьте Азов и Крым от мучений, [претерпеваемых ими] от казаков и калмыков. И тогда мы заставим поток сала течь через Черное море [прямо] в ваш Стамбул. И каждый год мы станем отправлять несколько сотен тысяч баранов, а также сало на кухню цезаря-падишаха».
Тотчас же бывший вместе с нами посол, из кяфиров, сказал [нам]: «Остерегайтесь, не отправляйте их в Азов! Хешдеки и казаки – это одно [целое], и они вырвут у вас Азов из рук. Ибо это народы, прежде незнакомые [вам]. Уже сколько веков они были нашими подданными, а вот теперь подняли мятеж, бунт, вырезали двести тысяч наших христиан, одного нашего царевича убили, другого пленили, а сейчас перешли на противоположный берег реки Волги. Вот я теперь отправлюсь к нашему падишаху – что я скажу [ему] о калмыках?» Обуреваемый гневом, он выходил из себя. [Тем временем] несколько сотен тысяч из народа хешдек толпами переправились через реку Волгу. После этого кяфир не мог даже слова сказать этим хешдекам.
А между тем одному богу известно число других хешдеков мусульман, обитающих внутри Московской земли.
Все время, пока продолжался их мятеж и бунт – целую неделю, – мы вместе с послом провели в городе Мужик, отдыхая и предаваясь отменным наслаждениям и покою. По поводу языка народа мужик. Надо сказать, что они, будучи, подобно [народу] Москвы, народностью христианской, [почитающей] Евангелие, разговаривают по-московнтски. Однако у них [в языке] имеются особенности, свойственные другому наречию.
Отправившись из этого города, мы в течение дня шли на север [и прибыли в расположенную] на некоей обширной равнине деревню – пиже Бузлыджа. На том языке мужик деревня называется «пиже» . Это весьма благоустроенная деревня. Здесь всюду кочевали хешдеки. Выйдя отсюда, мы снова целый день шли к северу и прибыли в пиже Бухаджа.
Это также благоустроенная деревня. Под этой деревней хешдек-татары настигли войско Москвы и так сражались, что степь Хейхат изукрасилась трупами кяфиров. Трупы нечистых, не тронутые [тлением], все еще свозили на телегах. Отсюда мы в течение еще одного дня шли до пиже Кухане. Это также деревня народа мужик. В общем на протяжении семнадцати переходов мы следовали по упомянутой области Мужик через деревни, разбросанные в степи. На восемнадцатый день [мы прибыли к реке Яик].
ВЕЛИКАЯ РЕКА ЯИК
Она находится в западной части Московской страны. Стекая с гор земли… она на своем трехмесячном пути проходит мимо многих сотен городов и многих тысяч крепостей и наконец впадает в Каспийское море под городом… Это великая река – источник жизни. Однако она меньше, чем река Волга. Она превратилась в лед из-за холодной, суровой зимы.
Когда они (хешдеки) с несколькими сотнями тысяч телег двигались от верховьев [реки], я, ничтожный, на лошадях ехал в течение целого часа навстречу великому хакану Москвы. До чего же это широкая река! Но я так и не получил сведений о ее глубине, ибо она замерзла, то есть превратилась в лед. [Затем] мы из Мужикистана кораблями с реки Волги двигались семь часов. Выше описано, как она, разделившись на сорок рукавов, впадает в Каспийское море. После этого мы берегом реки Яик в тот день проехали приблизительно … миль в сторону севера.
САЛУБ-КЕРМАН
Прежде всего в этой стране мы увидели деревянную крепость; эта крепость невелика. В ней находится особый гетман и 6 тысяч войска казаков. Здесь мы видели также народ хешдек. Церквей, базаров и торговых рядов [здесь] мало. Имеется семь мечетей народа хешдек. Садов и виноградников здесь вовсе нет. Однако на берегах этой реки Яик множество деревьев. Отправившись отсюда к северу, мы после однодневного перехода прибыли в [описываемое ниже место].
СВОЙСТВА ВЕЛИКОГО ГОРОДА, ДРЕВНЕЙ ЗЛОПОЛУЧНОЙ КРЕПОСТИ…
С начала и до конца она принадлежала королям Москвы. Однако, с тех пор как в степь Хейхат прибыли калмыктатары, короли покинули эту крепость и с реки Яик переселились на противоположную сторону, за 20 переходов, в город … и ныне там правят. Всего у них имеется … подвластных городов… В городе под названием… вырезана их печать…
А сей великий город весьма благоустроен. Здесь был везиром Шеремет-бан, в 1073 (1662-63) году взятый в плен Мухаммед-Гирей-ханом. Теперь [здесь правит] бан по имени … настоятель христианского монастыря, прославленный кяфир. В его распоряжение дано семидесятитысячное войско стрелков из ружей, ибо у него много врагов – калмыков.
репость же его весьма неприступна. На берегу реки Яик, на высоком крутом холме стоит каменный, хорошо укрепленный замок. Я не заходил внутрь крепости; с внешней стороны она похожа на монастырь. А когда мы вместе с послом остановились во внешней ограде, из внутреннего замка и внешних укреплений был произведен торжественный салют из тысячи орудий. Дело в том, что в ту ночь – ночь сильнейшего мороза – у кяфиров был праздник убоя свиней . До самого утра продолжалась праздничная пальба из ружей и пушек. Наутро посол устроил роскошный пир и по окончании трапезы предъявил капитану и особому гетману грамоты австрийского императора, поднося к их лицам и глазам. Потом [и] мне, ничтожному, были оказаны высокие почести; нам задали несколько вопросов о различных обстоятельствах нашего путешествия.
Описание нижней крепости. Это старинный город и [вместе с тем] сильная крепость посреди обширной степи на берегу реки Яик, с двумя рядами земляных валов в форме четырехугольника. Окружность ее составляет 16 тысяч шагов. Здесь имеется 40 ворот, 40 монастырей, 70 храмов, 26 тысяч злосчастных домов, крытых тростником и дранкой. В окрестностях крепости всюду кочевыми аулами живет народ хешдек, который с оружием в эту крепость не пускают, они проходят через ворота без оружия. Имеется также в общей сложности 70 постоялых дворов для торговцев, 6 тысяч лавок и бани в шести местах. А дворец бана до того совершенен и великолепен, что язык не в силах его прославить. Все его покои обращены к берегу реки Яик. Однако в этом городе нет ни садов, ни виноградников, ибо зимы тут очень суровы, и поскольку в этом [городе] ночи короткие, а дни долгие и сумрачные – время для вечернего намаза отсутствует, и потому вечернюю молитву мы не совершали.
В сем городе много знатных и именитых господ – образованных кяфиров-московитов. Большинство из них – народ торговый, бойкий; они торгуют соболями, серыми белками, рыбьим зубом, юфтью. А в лавках у них сидят женщины, торгующие всеми товарам, и, какие имеются.
Достойным любви [красавицам] тут нет числа. У всех у них доломаны из чистого сукна, расшитые серебром на груди и по воротнику, на головах многоцветные шапки. Они носят также мех соболя и кабарги. Их женщины разгуливают с открытыми лицами.
Далее в тексте следуют заголовки: «По поводу имен у кяфиров Москвы», «Имена слабых женшин-московиток», «По поводу языка московитов», но об этом ничего не говорится.
В [1068 (1657)] году, когда мы, разорив лагерь Ракоииоглу в Польше, отправились вместе с Мухаммед-Гирей-ханом в поход на земли Москвы, я подробно записал язык московитов. И здесь, в области степи Хейхат, записанные мною употребительные выражения такие же . Надо сказать, [народ] в Московской земле – это великий народ, в 28 банлыках употребляющий [свой] язык на десять” ладов. А слова, которые мы [здесь] слышали, как раз те, что были нами записаны прежде.
Затем, обойдя и осмотрев сей город … приняв благодеяния от его бана, мы снова отправились вместе с послом кяфиров берегом реки Яик на запад и через день прибыли [в Суруна-керман].
СТОЯНКА СУРУНА-КЕРМАН
Это – прочная деревянная крепость на берегу некоего озера, которое то сливается с рекой Яик, то отделяется от нее. Войдя в [эту] крепость после холода и бури, мы отдохнули душой. Здесь имеются приветливый капитан и гетман, распоряжающиеся двухтысячным войском. По воле творца, Суруна-керман была тем самым местом, где к [нам, посланцам] дома Османа, прибыл от короля Москвы великий посол. Перед лицом этого посла все время следовавший вместе с нами от самой Терской крепости посланник утратил свои полномочия; теперь посланник стал кетхудою при великом после. Был устроен внушительный торжественный салют из пушек, мы ожидали [посольство] с десятью тысячами воинов, [расположившихся] внутри и вне крепости.
Великий посол приблизился ко мне, ничтожному, мы познакомились, и я поведал ему, как в течение двух с половиной лет странствовал по семи королевствам, от Германии до австрийского императора, затем по Трансильвании, Валахии и Молдавии, далее, вместе с ханом Крыма Мухаммед-Гирейханом, отправился к падишаху Дагестана – словом, обо всех мучениях, тяготах, приключениях и превратностях, которые мы претерпели за эти три года. Когда я предъявил ему врученную австрийским императором грамоту – «пасапорта» , он поднялся на ноги, потер грамоту о свое лицо и глаза, спросил у меня, ничтожного: «С какой целью вы, насладившись целым миром, прибыли в эту небезопасную страну – предмет ваших желаний и намерений?». Я, ничтожный, ответил: «Если будет угодно Аллаху, я направлюсь к шахиншаху – королю Москвы, обойду и осмотрю его земли».
[Тогда] посол сказал: «Это премудрость [Всевышнего], что мы сейчас встретили вас. Именно в этот день вы нам крайне нужны. Прежде необходимо было, чтобы мы, вместе вот с этим нашим братом – малым послом, отправились к дому Османа. Однако теперь обнаружились другие дела, и шахиншах. мой король, назначил меня великим послом. Я должен был отвезти вашему падишаху тысячу связок мехов [различных сортов], одну связку собольих мехов, тысячу пар рыбьего зуба, 50 пар птиц – соколов, белых соколов «тойгун», 2 тысячи пар рубиново-красных русских кож, тысячу связок мехов пестрого соболя и 3 [тысячи] связок – белого. Еще 3 пары шкурок черной лисицы, 1 кантар благоухающей амбры и кроме этого еще несколько тысяч видов разнообразнейших даров. А также 100 кошельков золота. Везирам же, богословам и другим вельможам и знатным лицам я тоже везу различные подарки и сверх того 100 кошельков золота.
Ибо в прошедшие дни 150 тысяч из народа хешдек, наших подданных, убили одного из сыновей нашего короля, другого царевича взяли в плен, переправились на противоположный берег реки Волги, в степь Хейхат, откочевали за османские границы и там остались. Мы же выслали против них войско. И если бы произошла битва, то получилось бы, что мы выступили против мира с османами. Я же теперь [как раз] и направлялся со всеми этими дарами и благами, чтобы просить о выдаче тела нашего [убитого] царевича, а также о выдаче того царевича, который находится в плену.
А ведь вы, несомненно, являетесь достойным подданным османов. Человека, подобного вам, я искал на небе, а обрел на земле. Без сомнения, если вы, отказавшись от поездки к нашему королю, отправитесь вместе с нами в крепость Азов и оттуда в государство османов, поможете исполнить столько наших дел, вы окажете [важную] услугу нашему шахиншаху и будете удостоены многих мидостей от нашего короля» – с такими просьбами обратился он ко мне, ничтожному.
Я, ничтожный, сердечно благодарил, однако возразил: «Нет, я непременно должен отправиться к [вашему] королю, вручить ему дружеское послание австрийского императора, выполнить долг службы». Тогда [посол] сказал: «Нет, я вас ни за что не отпущу, дорогой мой!» – и бросился на шею мне, ничтожному. Он стал также всячески упрашивать кяфира, бывшего у нас переводчиком, говоря: «Вы нам будете очень полезны в Эдирне и Стамбуле». Мне, ничтожному, он вручил задаток наличными: 1 кошелек акче, 300 золотых, комплект одежды и – со словами: «На дворе-то – зима» – соболью шубу и еще два коня. Моим слугам он также преподнес по одной перемене одежды, по одной шубе из волчьего меха, по 50 малых золотых; дервишам, которые были нашими спутниками, также вручил подобные подарки.
Он предоставил также три телеги – для погрузки [сбруи и припасов1 нашей конюшни, две телеги – для нашего про-довольствия и питья и еще большую карету, чтобы ездить мне, ничтожному. После всех этих подарков и подношений мы избавились от претерпеваемых дотоле сильных морозов и суровых холодов зимы и буранов; наши милые души возрадовались. Мы сказали: «Теперь мы избавлены от необходимости терпеть мучения», забрали все дары и направились в сторону Румелии.
О СТОЯНКАХ НА ПУТИ ОТ СУРУТА-КЕРМАНА
В МОСКОВСКОЙ ЗЕМЛЕ ДО КРЕПОСТИ АЗОВ
Сначала коротко поведаем о случившихся с нами происшествиях и приключениях. Вместе с упомянутым послом и десятитысячным войском мы спешно отправились на выручку царевича. Десять дней и десять ночей мы шли по степи Хейхат, претерпевая холод и тяготы, кое-где располагаясь на ночлег. На одиннадцатый день вышли к берегу реки Волги. Однако мы снова начали бояться калмык-татар. И тогда посол, предусмотрительный бан, поставив десять пушек на телегах впереди и еще десять пушек шахи позади, отправился вместе с атбаши и на следующий день выехал на север.
СТОЯНКА ТЮРК-ОР, ЛАГЕРЬ ИСЛАМА
Это место – Тюрк-Ор, или Османский ров. Происхождение этого названия таково. Чтобы отомстить шаху Ирана в 976 (1568-69) году, в эпоху правления султана Селима II, по предложению и стараниями великого везира Соколлу на кораблях из Черного моря был направлен арсенал, дабы снабдить боеприпасами и всем необходимым Оздемир-оглу Осман-пашу, Хадима Джафер-пашу, Джигал-заде и Ферхада Коджа-пашу, оборонявшихся в крепостях Ширван, Шемаха, Демир-капу и Баку. От Азова по реке Дон на судах и чайках [они] прибыли к тому месту, где река Дон сближается с рекой Волгой. Для того чтобы прокопать [канал в] междуречье Дона и Волги протяженностью в один день пути и заставить слиться обе реки , Черкес Касым-паша, правитель города Кафы, и крымский хан Семиз Мухаммед-Гирей привели сюда войска Валахии и Молдавии – в целом стотысячное войско, – такое, что его и земля не носит, а также [привезли] несколько сотен тысяч лопат и мотыг, топоров, кирок и совков, сотню пушек шахи и т. п. Все это, вместе со стотысячным войском ислама, стояло на берегу реки Волги – на том самом месте, называемом Великий ров, где мы теперь расположились на ночлег.
Прежде всего, чтобы обезопасить себя со стороны неприятеля, они устроили громадный укрепленный лагерь. Все воины ислама вошли в этот лагерь и начали раскапывать один из рукавов реки Волги. Ровно через восемь месяцев они раскопали пространство между реками Волгой и Доном, а по правую и левую стороны насыпали земляные валы, [взгромоздившиеся] наподобие гор. И река Дон устремилась вперед ровно на два перехода. Когда же оставалась только узкая перемычка – всего на два часа пути, – мешающая обеим рекам слиться воедино, татары поколебали наше войско [вредным] слухом. И в смятении оно пало духом, говоря: «Когда же сольются эти две реки? Когда мы, выйдя отсюда на кораблях, достигнем Каспийского моря, а потом доберемся до Демир-капу, Ширвана «и Шемахи?» И однажды воины сказали: «Того и гляди враги пойдут на нас или разразится свирепая буря!» – и ими овладели страх и паника.
И тогда, бросив на месте этого Тюрк-Ора все свои боеприпасы, снаряжение, все пушки и прочие предметы, Касым-паша воззвал о помощи. Не увидев ниоткуда помощи и поддержки, он пустился бежать степью Хейхат и через десять дней и десять ночей достиг острова Тамань. А если бы он копал еще десять дней, то один из рукавов реки Волги слился бы с рекой Доном. Тогда от Азова на крупных судах рекою Доном можно было бы выйти в реку Волгу, а оттуда в Каспийское море. Тогда легко было бы доставить воинам ислама всевозможные боеприпасы и порох, а корабли нашего военного флота дошли бы до Каспийского моря.
И тогда легко было бы завоевать крепости и области Ганджа, Ширван, Шемаха, Шабуран, Ниязабад, Демир-капу, Баку и Гилян, после чего выгнать оттуда порочно живущих кызылбашей. Однако такова мудрость всевышнего повелителя: «Человек предполагает, а бог располагает».
И вот мы осмотрели этот выкопанный ров. Его края обры-висты и глубоки, словно [это] долина ада, так что человек не отважится заглянуть вниз. По обеим сторонам насыпаны земляные валы, словно горы, возносящие свои вершины к небу. Ныне в этом рву выросли на редкость толстые деревья.
В наиболее суровые зимы во рву селятся калмыки. Если бы по этому [искусственному] руслу потекла река Волга, степь Хейхат сделалась бы благоустроенной.
Что же касается арсенала султана Селима II, то стоимость его заставили возместить Соколлу Мехмед-пашу.
А Мехмед-паша приказал повесить Семиз Мухаммед-Гирея на базаре в крепости Кафа, однако татары не задержали его, дали ему возможность бежать .
В общем сей ров, или траншея, – место весьма поучительное. По причинам, [о коих сказано выше], он и называется «Тюрк-Ор» – Турецкий ров.
Обойдя и осмотрев его, мы оставили позади реку Волгу и снова направились к западу. В течение дня шли степью Хейхат и [прибыли] на стоянку Хейхатская степь. Здесь мы поставили шатры на бортах наших телег и легли [спать]. Один только бог ведает о горестях и тяготах, которые мы претерпели в ту ночь. На следующий день мы опять ускоренным шагом шли по Дешт-и Кыпчак и приблизительно перед вечером [прибыли на следующую стоянку] .
VI
ПУТЬ ЧЕРЕЗ КАЛМЫЦКИЕ ЗЕМЛИ ДО ПЕРЕВОЛОКИ
СВОЙСТВА ПРЕНЕБРЕГАЕМОГО ВСЕМИ КАЛМЫЦКОГО НАРОДА, ОБИТАЮЩЕГО В СТЕПИ ХЕИХАТ
Воистину это – толпа людей, достойных пренебрежения, проклятых, нечистых, неукротимых. Все летописцы это племя калмык, или калмак, или калмаг, или калмах называют «бени-асфар». Ведь в сокровенном изречении святого Али предписано: «О города Рей и Солхат! Опасайтесь для себя народа, у которого узкие глаза!» В этой сокровенной фразе много сказано как раз про этот народ калмык, а именно: после слов «О города Рей и Солхат» раскрывается смысл: «О народ области Рей! О народ Солхата – Крыма! Остерегайтесь узкоглазых людей, которые из особого племени! И бойтесь их!» – приказал он. А приводимый ниже священный хадис – средоточие истины, – по мнению всех татарских комментаторов, толкователей и ученых, также имеет в виду этих самых калмыков: «Сказал посланник Аллаха – да благословит его Аллах и да помилует: „Поистине есть у Аллаха на Востоке воинство, имя ему – тюрки. Он наказывает с их помощью тех, кто ему противится. О малой горстке потерпевших ущерб вы будете просить, чтобы была оказана им милость, и не будут они помилованы. И когда вы увидите такое, готовьтесь ко дню Страшного суда».
Еще двадцать лет назад этого народа, калмыков, вовсе и не было в степи Хейхат. По ней [тогда] расселились и кочевали сто сорок племен ногайского народа. Все производимое [здесь] топленое масло они отправляли на остров Тамань и продавали. Одна окка этого масла стоила в Стамбуле пять акче. Однако сей народ, калмыки, придя в степь, рассеял отважных ногаев, и [после этого] коровье масло поднялось в цене. Одним словом, этот народ, калмыки, – племя проклятое, и все народы боятся его. Даже такой заблудший король, близкий к тому, чтобы стать миродержцем, как король Москвы, и тот боится калмыков, каждый год шлет им дары и сделался их братом. Однако они не оставляют в покое и Московскую землю, нападают на нее.
И вот когда бан, наш посол, вступил в Хейхат вместе с внушительным отрядом и [многими] дарами, чтобы направиться к шаху калмыков, я, ничтожный, пошел вместе с ним. Странствуя в течение полных трех часов по аулам, мы встретились с падишахом по имени Тайша; его сын – Мончак-шах. У них [обоих] имеются сотни тысяч жилищ, разбросанные там и сям по кочевым аулам. У отца и у сына – по двести тысяч воинов, которые с семьями кочуют и разбивают стойбища по степи Хейхат.
Они – правители калмыков – по-хорошему обошлись с послом, приняли его, взяли подарки. Эти подарки они позволили сразу же расхватать своим подчиненным и мирзам – будто для них все это [совершенный] пустяк. По одну сторону [от себя] посадили меня, ничтожного, по другую – посла. [Затем], не проявляя никакого внимания к нашему послу, они привлекли меня к себе и уставились взглядом на мой магометанский тюрбан, на мое снаряжение, утварь, нож, кинжал. «Кто это?» – спросили они посла обо мне, ничтожном.
А посол разъяснил через толмачей: «Это – путешественник по [Есему] свету из войска османов. Вместе с Мухаммед-Гирей-ханом он отправился в Дагестан, оттуда из нашей Терской крепости в Сарайскую область, оттуда прибыл к нам и теперь вместе с нами следует в Азов». Переводчиком у нас был ногайский татарин.

Pages: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
You can follow any responses to this entry through the RSS 2.0 feed. Both comments and pings are currently closed.

Comments are closed.