Понедельник, Июнь 12th, 2017 | Автор:

В.И. МАРКОВИН В СТРАНЕ ВАЙНАХОВ
Светлой памяти профессора Леонида Петровича Семенова
ВСТУПЛЕНИЕ
В северо-восточной части огромного массива Кавказа расположена небольшая автономная республика – Чечено-Ингушетия.
Это и есть страна вайнахов.
В переводе «вайнах» означает «наш народ», так называли себя местные горцы, чтобы отличить соплеменников от других народов Кавказа . Словом «вайнах» объединяются родственные по языку и по культуре чеченцы и ингуши, однако каждый из них имеет и свое собственное наименование: чеченец – это «нохчо», а ингуш – «галгай». Два селения – Ангушт и Чечен-аул легли в основу русских названий местных народов.
Разнообразна природа Чечено-Ингушетии. Ровные, как стол, полынные степи постепенно сменяются невысокими горами. Эти лесистые горы называют «черными» – они четко вырисовываются на фоне неба. Особенно много диких, трудно проходимых лесов в Ичкерии – по бассейнам рек Басс, Хулхулау. За ними начинается полоса высокогорных альпийских лугов, а далее – сланцевые осыпи и громады скал. Эти места овеяны легендами, здесь каждый камень является свидетелем истории вайнахов, истории красочной и густо обагренной кровью. Легенды бытуют и сейчас, их слушают снисходительно, с улыбкой – новая жизнь ломает старые устои. Горцы предпочитают жить в предгорьях и на равнине, где пролегают хорошие дороги, имеется электричество и радио. И все же только там, в горах, среди руин средневековых поселков можно оценить и величие местной истории и красоту горского зодчества. Путь в горы будет нелегким, трудными могут показаться каменистые тропинки, душным – запах цветущих трав, но сколько интересного увидит здесь путник. Только умей видеть, умей прислушиваться к говору прохладного ветерка, к шорохам осыпающегося сланца, и незаметно ты поверишь в реальность горских легенд, только не спеши уходить и не говори громко…
1. ОТ ТЕРЕКА ДО АССЫ
Путешествие в Ингушетию мы начнем со стороны знаменитого Дарьяльского ущелья, выехав из Орджоникидзе – столицы Северней Осетии, Быстро мчится машина по асфальту шоссе. Мелькают горы, скалы, бурный поток Терека. Приближаемся к теснинам ущелья. А. С. Пушкин писал: «Дариал на древнем персидском языке значит ворота. По свидетельству Плиния, Кавказские врата, ошибочно называемые Каспийскими, находились здесь. Ущелье замкнуто было настоящими воротами, деревянными, окованными железом» («Путешествие в Арзрум». 1829–1835 гг.) – Действительно, современная Военно-Грузинская дорога, проходящая по ущелью, была известна очень давно – в I веке до н. э. Тогда ее безуспешно стремились захватить римляне во время своего похода на Кавказ. Дарьяльское ущелье являлось кратчайшим торговым путем с Севера в Закавказье. Им пользовались народы Кавказа а купцы многих стран. Еще совсем недавно Дарьяльский проход охраняли русские солдаты. Они жили в небольшой крепости, фланкированной круглыми башнями. Напротив, на черной скале, возвышаются руины. Народная традиция ввязывает их с грузинской царицей Тамарой (1184–1213). Археологи нашли здесь материалы, относящиеся к VIII–X векам н. э.
Однако наш путь по Военно-Грузинской дороге должен быть прерван. Между осетинскими селениями Валта и Чми необходимо повернуть налево, к безлесым склонам Столовой горы («Мат-лам» – у вайнахов). Здесь, высоко над Тереком, по крутому косогору выложено белыми камнями слово «АРМХИ». Мы вступаем в Армхи-Джерахавскую котловину, или, как ее называют иначе, в Солнечную долину. Действительно, когда среди окрестных ущелий плывут хмурые туманы, в долине ярко светит солнце, а небо прозрачно и чисто. Курорт «Армхи» занимает небольшую площадку среди соснового леса, покрывающего склоны Главного Кавказского хребта. Здесь лечатся легочные больные. А внизу, у подножия курорта, бешено бьется среди валунов речка Армхи. Итак, мы вступили в Ингушетию!
Джераховское ущелье является крупным центром культуры вайнахов. Известный армянский географ VII века н. э. Анания Ширакаци, решив «описывать лишь главные горы, могучие реки и великолепные города», среди примечательных мест Кавказа упоминает и реку Арму (по-ингушски «хи» – «река, вода»). Как видно, Солнечная долина с давних пор привлекала внимание путешественников. Однако в в эпоху бронзы (II тыс. до и. э.) в низовьях реки Армхи уже жили люди – здесь найдена грубая лепная керамика этого времени.
Возле селения Джерах в 1927 году была найдена исключительно интересная вещь. На горе, среди развалин ингушского храма-святилища было поднято бронзовое литое изображение оленя, относящееся к VI–V векам до н. э. Фигура животного прекрасно выполнена: шея напряженно вытянута, рога запрокинуты к спине, рот приоткрыт. К животу оленя приделано колечко для подвешивания колокольчика. Подобные литые фигурки найдены и в других местах Чечено-Ингушетии: в ущельях реки Аргун, в горах Ичкерии. Часто вместе с изображениями животных встречаются обнаженные человеческие статуэтки. Особенно много их найдено в Дагестане. Не надо думать, что это игрушки. У таких фигурок имеется своя сложная и интересная история. Появляются они в III тысячелетии до н. э. Сильно стилизованные скульптурные изображения людей и животных изготовляли из глины и камня. Таковы находки, сделанные в Прикубанье и на древнем поселении близ Нальчика. Позже, в эпоху бронзы и затем в период первого появления железа (конец II – начало I тыс. до н. э.), их не только лепят из глины, но и отливают из бронзы, иногда бронзу комбинируют с железом. Поздние произведения пластики отличаются большим реализмом. Однако для всех фигурок, и стилизованных и реалистических, характерна одна общая черта – у них почти всегда подчеркнуты, а иногда даже утрированы признаки пола. Обычно металлические статуэтки находят на вершинах гор, на высоких плато. Здесь, очевидно, были устроены своеобразные храмы – ритуал требовал, чтобы они находились на возвышенных местах с широким обзором, отсюда голоса молящихся разносились над ущельями и долинами. На одном из таких дагестанских святилищ археолог А. П. Круглов обнаружил помимо статуэток железные трезубцы и древесные угли. Очевидно, во время молений зажигали костры и жрец с трезубцем в руках производил какие-то ритуальные действия и заклинания. А. П. Круглов пишет, что с места раскопок была видна величественная горная панорама с множеством аулов.
Исследователи кавказских древностей – археологи и искусствоведы – единодушны в определении культового характера статуэток, связывая их с земледельческими обрядами. Пережитки земледельческих культов у горцев всего Кавказа были живы до самого последнего времени. Таковы эротические пляски и игры, обрядовые рисунки в заклинания…
Селение Джерах раскинулось по обе стороны дороги – небольшие уютные домики с обычными приусадебными участками. А над ними – склоны могучей, скалистой горы Мат-лам и стройная высокая башня – чешуйчатая верхушка ее устремилась ввысь, к небу. Внутри башни устроены лестницы и смельчаки могут подняться на верхний этаж. Перед их глазами предстанет вся котловина с множеством аулов и башен.
У ингушей и чеченцев еще и сейчас бытует поговорка: «Человеку при жизни нужна башня, после смерти – склеп».
Немного позже, когда мы углубимся в горы, мы будем иметь возможность подробно разобраться, что же представляли собой вайнахские башни и как устроены местные склепы.
В Джерахе, к сожалению, от былой архитектуры почти ничего не осталось, а в XVIII веке здесь можно было видеть крепкую крепостную стену, которая замыкала вход в ущелье, в страну вайнахов, хотя сами джераховцы свободно выходили к Тереку. Родоначальник джераховцев – Джерахмат, по преданиям, собирал дань за проезд по Дарьяльскому ущелью. По словам грузинского географа XVIII века Вахушти Багратиони, за стеной и «выше этого Джариехи расположена страна, богатая поселениями и строениями…» Попробуем проникнуть в эту страну.
Дорога от Джераха к селению Фуртоуг не представляет сложности, подъемы здесь не очень крутые. Башни селения Фуртоуг появляются неожиданно. Из-за поворота сразу же попадаешь в сложные переплетения стен. Собственно, современное селение Фуртоуг – это три-четыре небольшие сакли и три приземистые башни, стоящие среди руин. Эти башни сильно отличаются от джераховской. Они намного шире, ниже и очень мало сужаются кверху. Такие башни вайнахи называют «гала». Именно о них шла речь в приведенной поговорке. Боевая башня носит название «воу». Народные предания сохранили имена строителей башен. Это Деци Льянов, Дуго Ахриев, Хабзи Цуров. Говорят, что воздвигнуты они была 250–300 лет назад. В ахриевской башне жил потомок строителя – революционер, народный комиссар Терской республики Галур Ахриев (1880–1920). Башни «гала» служили основным жилым помещением в эпоху средневековья. Именно в «гала» протекала жизнь ингушей и чеченцев, из их окон выглядывали любознательные детские глаза, и тесный мир представал перед ними: склоны гор, башни и склепы. Завалявшиеся склепы еще и сейчас возвышаются вблизи жилых построек. К сожалению, эти величественные памятники разрушаются. Один из склепов имеет квадратное основание, гладкие стены его пирамидой поднимаются кверху. Этот склеп построил Дуго Ахриев для своей фамилии: другой – с круглым основанием и конусообразным верхом принадлежит Льяновым. Склеп украшен гуртами – выступающими ребрами, она членят его кровлю на части.
«Склепы нужны для мертвых»… Но не каждый мертвый мог попасть в склеп. В склеп вносили покойника только той фамилии, которой принадлежала данная усыпальница. А для вайнаха «фамилия» – это круг людей, происходящих, по преданию, от одного предка в восьмом-десятом поколении. Профессор Н. Ф. Яковлев так пишет о таком фамильном родстве: «Все потомство «фамильного» предка считается сестрами-братьями между собой или, как говорят, ингуши «йиши-воши». Чужой человек, не имеющий отношения к фамилии, не мог быть помещен в склеп. Его ожидала могила в земле, обложенная и перекрытая сланцевыми плитами. Про таких отщепенцев говорили: «У этого человека нет ни тейпа, ни тухума, ни каша», что равносильно русскому: «без роду и племени».
Попробуем разобраться в вайнахских представлениях о «роде и племени».
Средневековая чеченская семья (доьзал) состояла из брачной пары, их детей и детей их сыновей (дети дочери входили в другую семью). Все имущество находилось в распоряжении главы семьи – отца. В такой семье жена была беспрекословно подчинена мужу, а незамужняя женщина, потерявшая мужа, – ближайшему родственнику по отцу.
Несколько таких родственных семей и составляли фамилию (цIа). Фамилии образовывали более сложные группировки, а те составляли род – «тейп». Все члены рода были равны между собой и свободны. Это, конечно, не означает, что равенство было абсолютным. Известны случаи, когда бедные становились столь зависимыми должниками, что практически были на положении рабов – «лаев». Таких людей зачастую также ожидала бедная могила в земле, заливаемая дождями.
Родовые правила вайнахов (адат) были суровы, они передавались из уст в уста и их хранителями являлись старейшие и почетные люди. Каждый тейп имел свое название. Это было имя его родоначальника. Тейпы объединялись в общины – «тухумы», которые связывали народ земельными и племенными интересами…
К сожалению, склепы Фуртоуг разрушены. Чтобы осмотреть, как устроены они внутри, нам надо пойти еще дальше, к селениям Харпе и Фалхан.
Снова идем по дороге. Она петляет по горным склонам. Навстречу ползут туманы, напоенные ароматами трав, холодным дыханием освежая лица путников.
Вот сбоку дороги одиноко стоит склеп, затем еще один, он сильно разрушен, а прямо перед нами возвышаются мрачные постройки селения Харпе. Они занимают высокий мыс с крутыми, в сланцевой крошке, склонами. Жилые приземистые башни стоят рядом с высокими боевыми. Верхушки их не сохранились, и весь поселок серой массой камня словно врос в землю. Тишина, только горный туман бьется о башни и шуршит сланец под ногами. Глубоко внизу возвышается одинокая боевая башня Дудара – выходца из Чечни.
Ниже селения, в небольшой лощинке, расположено кладбище. Среди редких мусульманских могил возвышаются два склепа, сложенные из блоков мергеля. Они имеют почти квадратное основание и пирамидально-купольные перекрытия. В отличие от склепов селения Фуртоуг перекрытие харпинских склепов устроено в виде ступенек. Обычно таких ступенек бывает семь-девять, и каждая из ступенек укреплена выступающими сланцевыми плитами. На вершине склепа расположен приостренный камень – «цIурку» или «цIогал» .
Склепы очень красивы. Высокие (высотой до пяти-семи метров) серо-желтого тона, декорированные иссиня-черными шиферными плитками и белоснежным камнем навершия, они устремлены к небу, к самому солнцу. И вайнахи так и называют подобные склепы «малх-каш» – солнечные могилы.
Склепы перегорожены бревнами и сланцевыми плитами на три, а иногда и на четыре яруса. И на каждый такой этаж ведет свой ход (лаз) – небольшое квадратное отверстие (примерно 0,5х0,5 м), через которое с трудом можно протиснуться внутрь склепа и внести покойника. А так как склеп обычно устроен в склоне горы, то лазы сделаны таким образом, что со склона, обходя склеп, можно попасть с одной стороны на первый этаж, с другой – на второй, а с самой высокой площадки склона – в верхний этаж склепа. Лазы когда-то прикрывали дверками или каменными плитами и запирали – в стенах устроены специальные каналы для засовов. Внутри склепов темно, но если вы посветите фонариком, то сможете разглядеть, что некоторые покойники лежат в колодах, выдолбленных из дерева, другие – на досках, сбитых наподобие носилок, тут же стоят детские люльки. Умерших одевали в лучшее платье: одежда напоминает просторные халаты и рубахи. На головах мужчин можно видеть небольшие шапочки, на женщинах – «курхарс» – головной убор с загнутой вперед тульей. Между покойниками расставлены глиняные кувшины и посуда из дерева – чашки, миски.
Формы склепов разнообразны. В селении Фалхан можно видеть еще один тип склепа – в виде домика с двускатной ступенчатой крышей, перекрытой сланцевыми плитами. Они трехэтажны, и лазы на этажи также устроены в зависимости от подъема склона. Вместо приостренного камня над кровлей склепа возвышается белокаменный конек. Подобные склепы более вместительны, чем пирамидально-купольные.
Профессор Леонид Петрович Семенов – известный литературовед, археолог и этнограф – исследовал некоторые ингушские склепы. Им были собраны большие коллекции различных вещей: посуды, украшений, гребней, предметов домашнего обихода, оружия.
В 1966 году мне вместе с моими спутниками удалось расчистить три склепа в Харпе и Фалхан . В них мы нашли довольно много интересных предметов обрывков тканей, посуду. Материалы профессора Л. П. Семенова и наши находки позволяют представить вкусы горцев XVI–XVIII веков.
Население Чечено-Ингушетии жило в основном за счет натурального хозяйства – скотоводства и земледелия. Горцы одевались в одежды из грубого холста и сукна собственной выделки. Правда, в некоторых зажиточных семьях имели возможность шить платье из шелка или пестрых бумажных тканей городского производства. Обычная окраска тканей – синяя, коричневая, черная, реже встречается красная и охристо-желтая. Подол и рукава одежды (бешметы, женские платья) обшивали шелковой и бумажной тесьмой. Обувь состояла из ичигов, чувяк и ноговиц. Женские платья шили в талию, пуговицами служили бронзовые бубенчики – шарики с петелькой. Мы нашли одну такую пуговку тонкой филигранной работы. Ингушские женщины любили украшения – особенно часто встречаются подвески с полукруглыми лопастями. В чеченских районах такие украшения неизвестны. Подвески пришивались к волосяному мешку, в который женщина прятала косы. Привычка покрывать голову сохранилась до сих пор. В Чечено-Ингушетии редко увидишь местную женщину, даже в городе, чтобы она не покрывала голову платком или косынкой.
Излюбленным украшением являлись также серьги – довольно оригинальные (в виде дисков, колечек).
Они обычно завершаются подвеской-стерженьком с металлической бусиной. Известны также сережки, украшенные спиралькой.
Женщины имели при себе небольшие вышитые сумочки, в которых хранили гребни, наперстки. Их наряд завершали кольца с вставками – жуковинами из цветного стекла или сердолика и ожерелья из синих, коричневых стеклянных бус.
Местные ювелиры умели делать из серебра и бронзы высокохудожественные изделия. Ингушские височные подвески, несмотря на массивность форм, отличаются виртуозным применением выпуклых шишечек (лопастей) в сочетании с легкой орнаментальной насечкой. Это придает украшению своеобразную скульптурную выразительность и монументальность. Любовь к многоцветности (полихромности) отличает средневековые сережки и перстни. Естественный блеск бронзы или серебра удачно подчеркивают темного цвета камни или стеклянные вставки. Особенно хороши сердоликовые бусинки – подвески к серьгам. По армянским источникам, лучшим считался сердолик, имевший цвет воды, в которой вымыли свежее мясо. Розоватый, с матовым, внутренним блеском, он не только украшал лицо женщины, но, по поверьям, приносил счастье, исцелял от различных болезней.
Горские изделия не имеют позолоты. Сочетанием чеканки, гравировки и филиграни мастера достигали большой декоративности, многоцветности металла, его мерцания.
Мужчины не носили украшений. Они подпоясывали свою одежду кушаком или ремнем с бронзовой или железной пряжкой, к нему прицепляли кресало для высекания огня и кинжал, даже, скорее, нож, вложенный в деревянные ножны. В одном из склепов селения Фалхан мы нашли обрывки металлической кольчуги и панцирный наруч.
От Харпе всего 2–3 км до селения Вейни. Здесь, недалеко от руин старого поселка (в 1,5 км ниже) находится современное селение Вейни, где можно заночевать. Завтра мы поднимаемся на гору Мат-лам.
* * *
Гора Мат-лам (3008 м) со стороны города Орджоникидзе кажется совершенно недоступной: скалистые утесы напоминают распластанное тело гиганта с высоко поднятой грудью. Восточная часть горы более полога. Змейкой вьется тропинка вверх по склону, через горные луга, по щебневым завалам, мимо скал, изъеденных пещерками и нишами. Местные пещеры стоит осмотреть, известно, что некоторые из них бедные ингушские фамилии использовали под усыпальницы. Две такие пещерные могилы исследовал профессор Л. П. Семенов. Им были найдены бусы, курительные трубки и другие вещи…
Здесь, на горе Мат-лам, некогда происходили грандиозные моления. Сюда приходили молиться не только ингуши, чеченцы, но и осетины из ближайших селений. Их привлекали местные храмы-святилища, построенные в XV–XVI веках. К 1925 году одно из святилищ, известное под названием «Сусон-дэла» («Покровитель благородных женщин») , было разрушено. Профессор Л. П. Семенов обнаружил лишь груду развалин. По рассказам стариков, храм имел двускатную ступенчатую кровлю и прямоугольное основание. Разрушено и второе святилище – «Мятер-дэла» («Трон богов»), сохранился лишь вход в него. Некогда оно представляло небольшое здание (3,88х2,75 м, высота 3 м) с двускатной кровлей в семь ступеней. Над входом было сделано узкое вертикальное отверстие, фасад украшали рога оленей. Внутри святилища имелись ниши, куда возлагались приношения.
Третье святилище можно видеть и сейчас. Оно называется «Мятцил» («Мятсели»), что означает «Место святилищ» . Своей формой здание храма напоминает склеп с двускатной, ступенчатой крышей (6,98х8,69 м, высота 5,28 м). С узких сторон храма устроены два входа. Каждый завершается аркой с примитивным замковым камнем треугольной формы. Над дверями устроены узкие световые щели. Внутри святилище перекрыто сводом, конструкция которого очень интересна: камни противоположных сторон приострены и, слегка нависая над предыдущими рядами кладки, постепенно смыкаются. Помещение разделено аркой на две части, в стенах сделаны жертвенные ниши. Святилище строго вытянуто с востока на запад.
Сейчас в этом помещении устроились пастухи, одну дверь заложили, поставили стол и лежанку. К сожалению, этот уникальный памятник ингушского зодчества сильно попорчен – штукатурка обвалилась, белые камни конька почти снесены, стены дали трещины .
Ученый археолог В. Ф. Миллер, побывав в Ингушетии в 1886 году, так описывает моления, происходившие у подобных храмов: «В известное время, преимущественно летом, семьи, составляющие одно общество, варят пиво, приготавливают в большом количестве треугольные небольшие лепешки, выбирают баранов и отправляются оправлять праздник к своей родной святыне… Во главе процессии идет старик, одетый обязательно в белую одежду. В руках он держит шест с колокольчиком и белым знаменем. За ним идут женщины, которые поют особый припев „уоллай“. Процессия обходит святыню, причем некоторые ставят в известном месте зажженные восковые свечи. Кланяясь святому месту… обязательно снимают о головы папаху. Перед началом пиршества старики произносят молитвы, в которых просят бога об урожае полей, приплоде скота и всяком благоденствии. Торжество кончается пирушкой, продолжающейся до поздней ночи». Места для сидения возле святилищ были строго распределены между жителями различных селений. И жрец совершая молитву для жителей каждого селения отдельно. Внутрь святилища обычно имел право заходить только жрец. В святилище хранились предметы, необходимые для жертвенных пиршеств: посуда, котлы, вертела. В святилище Мятцил некогда лежали даже серебряные стаканы. Рога жертвенных животных складывали на кровлю храма. Сейчас в Ингушетии заросли трапы, ведущие к святилищам. А совсем недавно почти у каждого аула имелось свое святилище – своеобразный патрон, «охранявший» благополучие горцев…
Обратный путь кажется короче. Из-под ног скатываются камешки, тропинка то петляет, то почти отвесно убегает вниз, к Бейни…
Старинные постройки селения Бейни располагаются небольшой, очень компактной группой. Вокруг стен целые заросли крапивы и колючего кустарника. Башни сохранились плохо, большинство из них являются жилыми – «гала». Особенно интересны башни, расположенные в нижней части руин. Между ними протянулась опорная стена, которая сдерживает склон от осыпания. В дворике перед изящной, очень аккуратной башней растут сливовые деревья. Фасад самой крайней «гала» имеет два дверных проема: они ведут на первый и второй этажи постройки (на второй этаж приходилось подниматься по внутреннему переходу, или снаружи – по приставной лестнице). Арки проемов высечены из огромных камней-монолитов. И арочные камни и камни у дверей украшены выбитыми узорами в виде крестов, свастикообразных знаков. Это – петроглифы. Зарисуйте и сфотографируйте их, позже мы поговорим об их значения…
Ниже по склону, перед современным чистеньким селением Бейни, прямо на кукурузном поле виднеется белая склепообразная постройка. Это святилище «Бейни-Сели». Оно имеет семиступенчатую кровлю и по конструкции напоминает храмы на горе Мат-лам. Возле него молились когда-то перед покосом, и жрец выносил из здания белый флаг с привешенным к перекладине колокольчиком…
И снова мы в пути. Тропа исчезает среди осыпей и камней, обходят скалы и все время сбегает вниз.
За небольшим мокрым овражком показываются серо-черные стены селения Мецхал. Некогда все постройки его были связаны в единый, неприступный комплекс – замок фамилии Точиевых. Боевая башня замка – своеобразная цитадель его – имела плоскую кровлю. Эта башня была не очень высокой – всего в 16 м, в одном из ее помещений находился котел – в нем грели воду, крутым кипятком встречая противников. От замка остались жалкие остатки – отдельные стены, развалины камней, покрытые тонкой сланцевой пылью. У входа в одно здание на замковом треугольном камне виден петроглиф – знак в виде креста, заключенного в круг…
В двух километрах ниже Мецхала белеют склепы селения Фалхан. Мы уже упоминали о них. Здесь девять склепов – в виде домиков, со ступенчато-пирамидальным покрытием. Некоторые разрушены, однако тела умерших сохранились: блеклая, совершенно высохшая кожа обтягивает руки, лица. Однако не думайте, что среди ингушей были специалисты-мумификаторы. Это дело случая, а главным образом местного климата: высоко в горах воздух исключительно чист, прохладен, в нем мало микробов, в склепах же с тремя-четырьмя лазами, устроенными с разных сторон, – неплохая вентиляция. Речь может идти об естественной мумификации.
Склепы селения Фалхан очень величественны. Стены их покрыты желтоватой облицовкой, они стройно вздымаются кверху. Особенно красивы эти постройки на фоне неба с плывущими белыми облаками. Кажется, что и постройки плывут в бездонной синеве неба…
В стены склепов на разном уровне вделаны выступающие плиты с отверстиями. В них некогда вставляли древки с белыми погребальными флагами. Среди местных склепов самый крупный (с двускатной крышей) служил для погребений приезжих – жителей других, не местных фамилий. В районе Фалхана имеются полуподземные склепы. В них ведет обычно лаз, устроенный на уровне земли; сверху склеп почти не заметен, а внутри вдоль стен устроены полки. На них клали тела умерших. Загробная жизнь у вайнахов представлялась продолжением земной, только солнце для мертвых светило в то время, когда оно скрывалось от живых, то есть ночью. Покойники помогали в работе живым, и, как пишет этнограф Чах Архиев (ингуш по национальности, жил а XIX в.), после жатвы в ингушской семье устраивали специальный ужин – «марс-порр», на котором хозяйка дома, дотрагиваясь до кушаний щипцами, приговаривала: «Да будешь пищей (такому-то покойнику). Обойдя таким образом все яства, она выливала из чаши, находившейся у нее в руках, брагу около очага; затем уже все члены семейства принимались за кушанья…»
Почти вплотную к кладбищу примыкают башенные постройки селения Фалхан. Они занимают очень длинный узкий мыс. Почти возле каждой жилой «гала» возвышается боевая башня – «воу».
Очень часто задают вопрос, что послужило поводом для строительства башен? Несомненно, появились постройки башенного типа очень давно. В горах, где много камня, сама жизнь заставляла воздвигать каменные строения. И, конечно, жилые башни, очень простые по своей конструкции, возникли раньше боевых. Точно назвать время их появления трудно, но, судя по манере их кладки, конструкции дверных и оконных проемов, башни жилого типа существовали в X–XII веках. Профессор Л. П. Семенов пишет: «Каждый род владел одной или несколькими такими башнями, примыкавшими одна к другой и представлявшими просторное и надежное укрепление». Боевые башни возникли позже. Переходными от жилых к боевым постройкам являются башни «гала», которые снабжены не только оконными и дверными проемами, но и бойницами для стрельбы из лука и боевыми балкончиками, с которых осажденные могли защищать входы в свою башню. Хорошо оснащенные оборонными средствами, жилые башни несколько выше обычных «гала», до все же нм далеко до рафинированного изящества настоящих боевых башен – «воу».
Находки монет, обломков посуды XIII–XIV веков в Ингушетии и Чечне, в районе башенных построек, позволяют думать, что строительство башен велось особенно интенсивно в период наступления татаро-монгольских орд. Конечно, построек того периода почти не сохранилось, но в преданиях, посвященных боевым башням, фигурируют враги, которые, осаждая башни, жили в юртах, кибитках. В боевых башнях укрывались жители и позже, в периоды бесконечных распрей между фамилиями, главной причиной которых являлась кровная месть («доу»). Внутрисемейные убийства (отец убил сына, брата или наоборот) не вызывали кровной мести, о таких случаях ингуши говорили с иронией: «Собака сожрала свое собственное молоко», но если убийца и убитый не были родственниками, то родичи убитого должны были убить или убийцу, или его ближайшего родственника. Потерпевшие родственники собирались воедино, образуя своеобразное войско – «бо», а затем двигались «войной» («туом») к дому убийцы. Осажденные укрывались в боевой башне – «воу». При кровной вражде «война» у башни иногда велась лишь формально, осажденные боялись убить кого-либо из осаждавших, это увеличило бы распрю и ухудшило бы их положение. Но убийство кого-либо из осажденных, наоборот, могло привести к относительному перемирию. В дальнейшей убийца мог получить за выкуп (в виде быков) право безопасно бродить на территории своей усадьбы, но не далее. Рано или поздно карающий удар настигал его, ибо в средние века ценой крови («пхя») была кровь. Часто во время таких войн угоняли скот, уводили людей для продажи в рабство.
* * *
От селения Фалхан к селениям Лежг и Ольгеты тропинка продолжает спускаться вниз. Она проходит мимо покатого косогора, на вершине которого стоит одинокая боевая башня. Эта башня являлась не только боевой, но и сигнальной. Она хорошо видна в селениях Фалхан и Лежг, а в свою очередь башня аула Лежг видна в Эрзи. На западном склоне горы Мат-лам возвышается еще одна подобная одинокая башня. Она словно нависает над Эрзи, Шуаны и другими селениями. Как видим, если в районе Солнечной долины, со стороны Дарьяла, показался бы враг, огневые сигналы, поданные в Джерахе, достигли вы Фуртоуг, затем Харпе, Бейни, и с помощью сторожевых башен весть о враге разнеслась бы по всей стране…
Селение Лежг (Лежги) занимает небольшую лощинку. Два-три современных беленьких домика и руины. И среди них высокая, очень стройная боевая башня с шиферным ступенчато-пирамидальным покрытием. Завершается оно выступающим белокаменным шпилем.
Этот камень (цIогал) мастер устанавливал в самый последний момент. Без установки подобного камня башня считалась недостроенной. Но сейчас не так уж часто можно видеть башню с уцелевшим шпилем.

Pages: 1 2 3 4 5
You can follow any responses to this entry through the RSS 2.0 feed. Both comments and pings are currently closed.

Comments are closed.