Понедельник, Июнь 12th, 2017 | Автор:

В селении Лежг имелось свое святилище. Оно ничем особенным не отличалось от описанных нами, но это святилище было посвящено вайнахской богине Тушоли – богине плодородия и деторождения. Празднество в честь богини совершалось весной, и ко дню моления приходили жители не только ближних, но и дальних ущелий. Обрядами руководил мужчина, последним жрецом был Хазиев из селения Кошк. В святилище Тушоли молились о даровании хорошего урожая, увеличении поголовья скота, общем изобилии; бесплодные женщины выпрашивали детей. Очевидно, с культом богини Тушоли была связана и толстая каменная плита с круглым отверстием, через которое прогоняли овец, чтобы предохранить их от болезней. У вайнахов бытовала поговорка: «Камень с дыркой валяться не будет, его подберут». Таким «камнем с дыркой» являлась и плита, поставленная горцами аула Лежг.
Храм Тушоли имелся не только о Лежге, но и возле селений Шуан и Кок. В Кокском святилище (оно напоминало надземный склеп) хранилось лаже деревянное изображение богини Тушоли – грубое изваяние длиной около 70 см. На лице богини с едва намеченным носом и прорезями на месте глаз и рта была набита металлическая маска. Это святилище пользовалось огромным уважением у горцев; бездетные женщины, в надежде на помощь, носили при себе ладанки с песком, взятым у храма.
Рядом с этим святилищем возвышался четырехгранный каменный столб (высота его 1,66 м), на который была надета грибообразная головка, сделанная из песчаника.
Это сооружение вызывало в свое время паломничества женщин: к нему приходили молиться о даровании детей, просили в период засухи ниспослать дождь. Камень с отверстием, так же как и грибообразный памятник, связан с культом богини Тушоли, по сути дела, в самой наивной форме имитируя половые органы. Верования, связанные с ними, являются отголосками тех далеких культов, которые широко были развиты в период энеолита – раннего железа, в эпохи, когда создавались уже упоминавшиеся нами статуэтки…

* * *
И вот мы снова в долине реки Армхи. Косые тени падают с лесистой стороны. Прохладный речной ветер бьется между огромных белоснежных валунов кварца, нагроможденных в русле речей, силясь погасить костер. Воздух наполнен ароматом золотистой душицы .
Селение Ольгеты живет обычной жизнью. Пастухи, покрикивая на лохматых собак, перегоняют огромное стадо овец, девушки идут за водой. К коромыслам приделали длинные крючья, и ведра покачиваются в такт шагам. Девушки нарядны – где же, как не у реки или родника, показать себя своим избранникам во всей своей красе. В бешеном галопе промчался всадник, а вот спокойной походкой идет белобородый старик. Голова его покрыта красной феской с кисточкой. Мир и тишина… И над всей долиной возвышается огромная терраса, покрытая башнями, Это аул Эрзи, что в переводе означает «Орел».
Как-то жители аула Кербите пришли в лес. Они срубили дерево. И среди веток оказалось орлиное гнездо с птенцами. Как хорошее предзнаменование была воспринята такая находка, и на месте леса основали они аул Эрзи.
В местном святилище долго хранилась бронзовая цельнолитая курильница в виде орла. Очень хороша голова орла – клюв слегка приоткрыт, глаза подчеркнуты надбровными дугами, ушные отверстия выделены валиком (высота фигуры – 38 см). Сотрудник Государственного Эрмитажа Р. Кесати относит этот предмет к VIII веку н. э. Курильница украшена куфической (древнеарабской) надписью с обычной формулой «Во имя бога» и далее неясным указанием имени мастера. Трудно сказать, каким путем попала эта вещь в аул Эрзи. Однако не надо забывать, что рядом находится Дарьял, по которому с древних пор двигались купеческие караваны, и именно здесь ингуши взимали пошлины с проходящих торговцев. Может быть, появление в руках горцев бронзовой курильницы и породило легенду о создании селения Эрзи. Но если это не так, расположение аула прекрасно вяжется с эпическим лаконизмом предания.
Огромные склоны горы Мат-лам в районе Эрзи уступами опускаются к реке. Небольшой ручеек отделяет террасу селения от окрестных возвышенностей, и здесь, среди выходов сланца, как на острове, возвышаются строения аула. Они срослись с пейзажем, дополняют его. Охристо-серые массы башен сливаются с фиолетовыми сбросами сланца, далекими скалами плато Мат-лам, с пепельно-серой дымкой горных кряжей.
В селении Эрзи насчитывается девять боевых и двадцать две жилые башни . Боевые башни замыкают со всех сторон селение, одна из них, прислонившись к пластам сланца, стоит у входа в аул. Жилые башни расположены между боевыми, занимая всю площадь слегка покатой террасы. Башни сложены в основном из речных валунов и лишь по углам встречаются массивные тесаные блоки. Хорошо видна работа мастерком: глинисто-известковый раствор аккуратно обмазан и заглажен вокруг камней. Большие зазоры между валунами забутованы мелкой речной галькой. У основания башен лежат более крупные камни. Стены скреплены отдельными плоскими плитами. Внутри башен они выступают в виде углов. Башенные постройки не имеют фундамента, они поставлены непосредственно на скальную и сланцевую основу – материк. У вайнахов существовал обычай – место, отобранное под башню, поливалось молоком. Если молоко при этом не просачивалось в землю, то такой участок считался хорошим и тогда начинали строительство. При возведении башен мастера не пользовались наружными лесами. Строились они изнутри. По мере роста здания, настилали доски. Работы велись с помощью специального ворота – «чегыркъ», им поднимали каменные блоки и сланцевые плиты.
Постройки селения Эрой позволяют довольно полно представить основные особенности вайнахского архитектурного стиля.
Жилые башни «гала» редко когда достигали высоты более 10 м (обычная величина основания у них 9–10х8–9 м). Были они двух- и трехэтажными. Для этажных перекрытий служили специальные выступы стен и углубленные нишки, в которые вставляли балки. В центре крупных башен очень часто устанавливают колонну, скорее, опорный четырехгранный столб с массивным основанием и каменными подушками, расположенными на разной высоте. Столб завершался капителью в виде усеченной четырехгранной пирамиды, поставленной на срезанную вершину. Опираясь на подушки столба, выступы и ниши стен, покоились перекрытия этажей – балки с настилом из сланца и хвороста.
Дверные и оконные проемы завершаются полуциркульными арками довольно правильной формы. Их высекали или в цельных камнях-монолитах, или в двух массивных камнях, придвинутых друг к другу. В Ингушетии довольно часто встречаются арки, сложенные из нескольких блоков, с примитивным замковым камнем в центре. Иногда арки разных видов украшают одно и то же здание. Разнохарактерность конструкции проемов оживляет постройку. Над дверями и окнами в некоторых зданиях устроены карнизы в виде козырьков.
С внутренней стороны проемы расширяются, часто завершаясь стрельчатыми арками. В холодную пору и на ночь двери и окна прикрывали дощатыми щитами. Крыша жилых башен была плоской, ее смазывали глиной и утрамбовывали каменным цилиндрическим катком. Стены башни возвышались над крышей в виде парапета. В нижнем этаже обычно помещался скот, хранились хозяйственные запасы, в верхних помещениях жили люди. Стены пестрели от ниш, в которых хранилась глиняная и металлическая посуда. Войлочные ковры украшали пол и стены. Помещение отапливали камином (сохранился в одной из башен селения Фортоуг). Не думаю, чтобы в помещении было тепло. Очевидно, у камина и коротали свой досуг жители гор… Снаружи, возле жилых башен, устроены каменные кормушки (крупные ниши с каменной колодой у основания), в стены вбит камень с отверстием или зарубками – это коновязь. Иногда жилые башни снабжены бойницами и балкончика машикулями.
Но особенно красивы в ауле Эрзи боевые башни. Они стройны, гармоничны по своим пропорциям, устремлены ввысь и кажется, что они действительно чутко сторожат мирную жизнь поселка (эти башни, в отличие от жилых, достигают 18–20 м в высоту; площадь основания у них 5х5 м и 4х5 м, кверху они сильно суживаются). Башни «воу» строились четырех- и пятиэтажными. Перекрытия внутри них держались на балках, упираясь в специальные ниши и выступы-карнизы. Однако второй и третий этажи очень часто перекрыты сводом с гуртами-выступами в виде креста. Боевая башня имеет один входной проем, реже два, и ведут они сразу же на второй и третий этажи. Это делалось в целях обороны, приставная же лестница – балка с зарубками – могла быть в любой момент поднята наверх. Внутри башни переходы устраивались по углам и располагались зигзагообразно. «Воу» покрыты или плоской кровлей с выступами-парапетами по углам, или чаще ступенчато-пирамидальным перекрытием со шпилем в центре. Боевые башни всегда снабжены массой бойниц – узких щелей (тоьпан Iуьргиш), а у самого верха – боевыми балкончиками-машикулями (чIерх). Бойницы хорошо приспособлены для стрельбы из луков и кремневых ружей. Интересно, что у вайнахов и дагестанцев из лука стреляли не только стрелами, но и мелкими камнями. Современный чеченский писатель Х. Д. Ошаев рассказывал мне, что в молодости он сам стрелял из такой лучковой пращи.
О назначении боевых башен в журнале «Русский инвалид» за 1822 год сказано так: «Нижний ярус служит убежищем для жен и детей во время войны. Между тем с верхнего этажа храбрые супруги их защищают свою собственность». К этому можно добавить, что в самом нижнем этаже хранилась запасы продовольствия и тут же за каменной перегородкой томились пленники.
Боевые башни горцы стремились делать прочными, учитывая все случайности. Иногда в таких башнях делали колодцы для подъема воды, устраивали под башней небольшие подземные переходы.
В горах часты землетрясения, однако башенные постройки, несмотря на кажущуюся примитивность кладки, стоят. Это зависит прежде всего от того, что башни построены, как правило, на скальных платформах и сланцах, лепестки которых выполняют роль гасительной ударной силы. Стены башен с внутренней стороны хорошо связаны между собой угловыми камнями, снаружи боковые блоки всегда хорошо подобраны и подтесаны, кстати, укажем, что стоимость укладки углового камня равнялась стоимости овцы.
Строительство боевой, да и жилой башни обставлялось весьма торжественно. Первые ряды камней обагряли кровью жертвенного барана. Все строительство должно было продолжаться не более года. Заказчик башня должен был хорошо кормить мастера. По поверьям вайнахов, все несчастья приносит голод. И если мастер падал с башни от головокружения, хозяина башни обвиняли в преднамеренной жадности и изгоняли из аула.
Мастерство строителей башен передавалось от отца к сыну. До сих пор известна фамилия ингушей Беркинхоевьх (Беркиноевых) из аула Беркин, которые воздвигали башни даже за пределами своей страны – в Осетии. В хевсурском селении Ахиели и сейчас стоит башня, построенная ингушем за 50 коров… Наиболее сложной операцией считалось возведение ступенчатой кровли башни. Вот как описывает эти работы профессор Л. П. Семенов: «Ее (кровлю. – В. М.) начинали возводить изнутри. Когда же надо было закончить покрытие свода и поставить замковый камень , на машикули ставили лестницу, привязанную веревками, прикрепленными к столбу, поставленному на время в верхнем этаже. Веревки пропускали сквозь отверстия, сделанные между уступами кровли. Мастер привязывал себя ремнем к этой лестнице, поднимался на купол башни и заканчивал работу. За установку замкового камня давали лошадь или быка…»
У подъема к селению Эрзи стоят склепы, есть они и за селением, возле ручья. Один из склепов, расположенный у входа в аул, орнаментирован – углубленный узор напоминает крест. С подобным «крестом» имеется склеп и у аула Лежг. Скорее всего, ото своеобразный оберет – знак, должный обеспечить покой умершим…
Рядом со склепами находятся святилище Эрзели. Сейчас это здание почти разрушено. Сохранились лишь следы продольного свода внутри здания и осколки шифера, который еще в 30-х годах перекрывал семиступенчатую кровлю. У входа в храм сделана небольшая ниша, напротив входа в стене видна вторая ниша. Вход в здание устроен с юго-востока. Именно в этом храме была найдена курильница в виде орла, несколько железных крестов (перекрестия их заканчиваются расплющенными закруглениями) и остатки парчового креста (очевидно, от священных покровов или одеяний). Найденные кресты и парчовое украшение на первый взгляд свидетельствуют о христианском характере местных служб. Однако не будем спешить с выводами. Всего 40–45 км отделяют нас от знаменитого храма «Тхаба-Ерды», под его сенью мы и поговорим о местном христианстве.
В стороне от башенного поселка, близ одинокой тропы, уводящей в глубь страны, на сланцевом откосе еще издали виднеются два каменных столпа. Это тоже святилища, так называемые «сиелинг» . Они напоминают высокие четырехугольные колонны – тумбы с нишами, обращенными к югу. У высокого столпа верх слегка закруглен и по краям в виде уступчика вставлены шиферные плиты. В ниши святилищ ставили смоляные и восковые свечи. Это были своеобразные вместилища духов – покровителей живых и мертвых. Отправляясь в путь, помолясь у сиелинг, путник уходил вдаль с надеждой, что он вернется домой, что снова склонится у этих же сиелинг, поблагодарит их за счастливое возвращение. Да и как было не верить желтым камням столпа – жизнь горца была безрадостной, полной трудностей, опасностей и неожиданностей…
Дорога до селения Нижнее Хули однообразна, лишь на обочине ее бурлит Армхи, но затем река сворачивает в сторону, теряясь в зеленой мгле гор. Река Армхи – неумолчный свидетель жизни многих поколений горцев.
В водах твоих, как в зеркале.
Явственно отражались
Люди, деревья, скалы,
Лошади, птицы, звери,
Праздники и сраженья.
Много событий разных…
(Дашлако Мальсагов «Поток Армхи»)
Издалека виднеется силуэт белокаменной башни. Кто ее построил, когда? Тишина. Лишь иногда сорвется сланцевый осколок и шурша соскользнет в мутный ручей…
Аул Нижнее Хули, известный своими строителями башен, производит странное впечатление. К мрачным средневековым руинам прислонились белые многооконные домики. Тут же среди домов подковывают коней, шофер ползает на животе, осматривая нутро своего грузовика, женщины спешат к роднику. Из-за пригорка раздаются громкие голоса людей, смех. Это кому-то сельчане помогают построить дом.
Людно в селении, а ведь сразу за аулом прекращаются все колесные дороги, и лишь тропы петляют по горам, оплывая и зарастая травой.
Склоны горы Мат-лам становятся круче. Незаметно путник оказывается на отрогах соседней горы, скалы которой разрезают полотнища туч. Это священная гора Цей-лам. Где-то среди ее скалистых языков стоит святилище. Возле него еще не были археологи. Пастухи рассказывают, что святилище наполнено железными наконечниками стрел. О чем молились жители гор – о войне, о мире?
Тропа легко поднимается к поднебесным скалам, затек бежит вдоль леса, башенных поселков, одиноких склепов. Вдали остаются утесы Цей-лам, лесистая гора Калой-лам ее спеша разворачивается перед путником, открывая все новые к новые красоты ущелья Галгачуэ. А дорожка все манит и манит путника вдаль, то прячась в зарослях боярышника и терна, то уходя в чащобу тенистых диких груш, карагача. Мы проходим молчаливые аулы Дошхакле и Карт.
Где-то в районе селения Дошхакле высятся остатки циклопических стен. По преданиям, их построили герои-великаны. Разве под силу обыкновенному человеку создать постройку из камней объемом в кубический метр? Это мог сделать лишь легендарный Колой-Кант. Ведь он загнал на ночь свое стадо в пещеру, прикрыл ее вход большой каменной плитой, а толщина плиты была около одного локтя, высота – около двенадцати локтей, длина – двести-триста локтей…
И все же не легендарные силачи сложили массивные блоки, а люди. Археолог-кавказовед, профессор Е. И. Крупнов, считает, что постройка могла быть воздвигнута в IX–VI веках до н. э., в период, когда были еще прочны родовые устои и все постройки возводились усилиями многочисленных членов рода.
Склепы обступают нашу дорожку со всех сторон. У поворота, на крутолобой скале высится сиелинг. Останавливаемся на минуту, и вот нас уже принимает в свои каменные объятия аул Эгикал. Лает одинокая собака, показываются два парня в пестрых рубахах – пастухи. Это единственные жители поселка. Они привели в порядок жилую башню и пасут по взгорьям скот…
Башенные постройки Эгикал а занимают огромную площадь, они видны даже среди горного сосняка. Один из склепов, ступенчатой пирамидой тянущийся вверх, заботливо украшен узором – мелкие плиты красного песчаника причудливой мозаикой уложены в специальной нише. Пожалуй, здесь в Эгакале более всего поражают именно склепы, а не башни. Их много, они разнообразны, и, честно говоря, становится как-то не по себе от их засилья, их величественной холодности.
Склепы описанного тина историк В. Н. Худадов считал возможным сравнивать с дольменами. Но дольмены – огромные гробницы, сложенные из массивных плит, – не характерны для восточной части Кавказа, их можно видеть по Прикубанью и вдоль Черноморского побережья – от Геленджика до Сухуми. Исследования у селения Эгикал в 1966 году позволяли найти самые древние склепы. Музейный работник Маирбек Ошаев обнаружил к северо-западу от сиелинга близ местной речки остатки сползшего вниз погребения – отдельные камни, черепки глиняной посуды, обломки бронзовых блях, покрытых точечным выбитым (пунсонным) узором в виде прямоугольных зигзагов – меандров. Мы решили тогда же искать здесь каменные ящики, наиболее обычные для древности могильные сооружения. Но их не было, а в откосе виднелись лишь два полуподземных склепа, перекрытых мощными обломками скал. Склепы сложены из плитняка насухо, с юга в них ведут небольшие лазы. Сначала мы подумали, что это обычные средневековые усыпальницы – предшественники наземных гробниц, но оказалось совсем иначе. В небольшом склепе научный сотрудник Сираждин Умаров вскоре обнаружил древний горшок с красивым налепным узором, характерным для эпохи бронзы; дальнейшая расчистка дала обломки четырех человеческих скелетов. В другом, более крупном склепе были найдены останки четырнадцати человек, много сосудов, бронзовые височные подвески, бусы из голубой стеклянной пасты, булавка с дисковидным навершием, бронзовые иглы, шило и прочие предметы. Внутри склепа сохранились остатки г-образной полки, обходившей помещение с широкой и узкой стороны, каменные упоры, которые поддерживали сланцевые полки. Итак, перед нами склепы, которые можно датировать началом второй половины II тысячелетия до н. э., эпохой бронзы, и эти склепы конструктивно ничем не отличаются от полуподземных средневековых склепов, известных не только в Чечено-Ингушетии, но и в Северной Осетии, а Дагестане и других местностях Кавказа. Это указывает, во-первых, на то, что вайнахские народы не являются пришлыми, как это пытались доказывать многие исследователи прошлого: они исконные жители местных гор и долин. И во-вторых, находки подтверждают самобытность средневековой архитектуры вайнахов, что очень важно. Может быть, вы уже заметили, что склепы – домики со ступенчатыми крышами – похожи на храмы-святилища. Склепы с пирамидальным перекрытием напоминают верхние части башенных построек «воу», а те в свою очередь близки башням «гала». Итак, средневековая архитектура вайнахов оказывается глубоко местным, самобытным явлением, уходящим в глубь веков…
И все же, как много еще таинственного и непонятного встречаешь на каждом шагу, бродя по безлюдным, пыльным тропинкам-улочкам селения Эгикал. Вот красивая боевая башня под двумя машикулями, на ней углубленные изображения человеческой фигуры. Руки растопырены, ноги расставлены. Но человеческая ли это фигура, а может быть, крест? И какое значение придавалось этим изображениям? Непонятно также, почему среди башен стоит еще один сиелинг. Ведь обычно подобные святилища устанавливали за аулом. Трудно ответить на все эти вопросы.
Эгикал – второй после Эрзи настоящий заповедник архитектуры на нашем пути по Ингушетии. И не спешите покинуть это местечко, ведь здесь можно видеть остатки циклопической кладки, а на стенах некоторых склепав обнаружить рисунки красной краской.
Сверху, с какого-либо высокого пригорка, хорошо видна величественная долина реки Ассы. Тонкой серебристой нитью тянется она по зеленому ковру долины, теряясь среди прибрежных лесистых зарослей. Вдали видны башенные поселки – это селения Хамхи, Таргим, Пуй, а странный прямоугольник – храм Тхаба-Ерды.
Мы проходим мимо аула Хамхи – одинокие башни его стоят на голом сланцевом откосе – ни кустика, ни деревца, даже тропинка не ведет в селение. А ведь некогда его жители считались прославленными джигитами, а само селение одним из главнейших в котловине. В 1919 году здесь происходил ингушский народный съезд и выступал Г. К. Орджоникидзе…
Напротив селения Хамхи привольно разросся пойменный лесок и оттуда доносятся детские голоса – юные туристы – школьники г. Тройного остановились на ночлег.
Наша тропинка нависает над рекой, теряется в осколках сланца, сбегая вниз к колючим кустам белесого лоховника. А рядом полная силы поэтическая река Ингушетии, Асса, не спеша катит коричневатые воды, передвигая камни, подмывая деревья. Белоснежные валуны кварца обсыпали ее берега, они встречаются и по луговой террасе. Здесь раздолье для любителей горного хрусталя. Вот они мелкие кристаллы камня, бесцветные, желтоватые, слегка винного цвета. Встречаются целые щетки кристаллов и пустоты, заполненные ими («занорыши», как называют такие жеоды знатоки самоцветов). Побродить среди камней очень интересно. И в древности и в средние века имелись такие любители. В древних могилах часто попадаются бусины, выточенные из прекрасных кристаллов хрусталя…
Но вот плетеный мост, мы на правом берегу реки Ассы, не спеша поднимаемся вверх. Среди желтоватых склонов, покрытых жалкой травой, вырастает храм Тхаба-Ерды. Давным-давно стоит он в развалинах, трещины пересекли его мощное тело во всех направлениях, обвалилась часть фасада, блоки, покрытые прекрасным резным узором, валяются за 200–300 м от здания…
В 1781 году впервые на архитектуру храма обратил внимание квартирмейстер русской армии Штедер, затем геолог Энгельгард, храм исследовали В. Ф. Миллер, Л. П. Семенов, Б. И. Крупнов. И все же до сих пор не сделаны детальные обмеры его, не произведена реставрация…
Название храма «Тхаба-Ерды» в переводе означает – «святого 2-х тысяч» . Построен храм, по мнению профессора Е. И. Крупнова и А. Г. Шанидзе, в XII веке, в период, когда Грузия имела огромное влияние на культуру многих народов Кавказа. В 1886 году, когда «Тхаба-Ерды» посетил В. Ф. Миллер, на его стенах можно было видеть резные грузинские надписи. Ими заинтересовался знаток памятников письменности Д. З. Вакрадзе. Он не сомневался, что «церковь построена каким-то Давидом, патроном-владетелем, вернее, царем… и что наконец округом, в котором была построена церковь, заведовал епископ Георгий». К сожалению, в грузинских хрониках не сохранились указания о времени постройки храма.
Храм Тхаба-Ерды имеет длину 16,20 м, в ширину – 7,60 м. Постройка не очень точно ориентирована с востока на запад . Стены сложены из самого разнородного камня, но баковые камни тщательно обработаны, а фасад и отдельные детали храма (двери, световые щели) были облицованы плитами мягкого известкового конгломерата. В. Ф. Миллер подметил, что такого камня в окрестностях храма нет и он был привезен из Грузии. Вход в храм ведет с запада, дверной проем с примитивным арочным перекрытием сейчас завален камнями. Вход этот расположен сбоку, несимметрично; справа от него, из стены выступает кронштейн, на срезе его изображен лучник, ставший на одно колено. Барельеф выполнен довольно грубо, фигура передана без деталей, суммарно. Слева – на разном уровне – расположены еще четыре кронштейна: два зашлифованы в виде многогранников, а два других с барельефами, изображающими лучника и какого-то святого.
Сейчас над входом сохранились лишь жалкие остатка прекрасного барельефа. В. Ф. Миллер застал его в полной сохранности:
«В пространном сферическом треугольнике, окруженном как бы выпуклой рамою (валиком), представлены в середине человек, по-видимому, сидящий на седалище, с моделью церкви на голове; по бокам его две стоящие фигуры – правая (от зрителя) держит в левой руке крест, а правую положила на рукоять меча; левая фигура в епитрахили и с кистями винограда на плечах; около изображения модели храма сбоку на плите высечена рука, держащая наугольник; над правой фигурой с крестом вделана плита с плохо сохранившейся грузинской надписью, и такая же надпись помещается с левой стороны, несколько выше первой. В той же западной стене, по обеим сторонам среднего барельефа, вделаны плиты с изображениями двух ангелов; над барельефом – под коньком – еще плита с неявственной человеческой фигурой, с рукою на рукояти меча».
Теперь частично сохранилась лишь правая часть композиции: две фигуры – сидящего человека и человека с мечом. Крест выломан, уничтожен и барельеф с ангелом. Снизу, по бокам барельефа, из стены выступают еще два кронштейна с изображением святого и с растительным орнаментом.
Давайте обойдем храм со всех сторон.
Северная (левая) стена сохранилась очень плохо. В алтарной части в ней проделан вход в тайник (высота его 50 см, ширина 57 см). Вход этот запирался засовом. Помещение тайника треугольной формы, возможно, уходило вглубь. Сейчас оно завалено камнями.
В восточной, алтарной стене здания проделано окно (высота его 1,20 м). Пролет окна поддерживается двойной аркой, которая покоится на полуколоннах. Тимпан над аркой украшен барельефом, изображающим четыре человеческие фигуры, из них одна держит на руках ребенка, а другая борется с животным.
Время сильно попортило изображения. Однако и сейчас скульптура полна неповторимого очарования, столь характерного для произведений средневекового искусства: анатомически неверен рисунок фигур, приземисты их пропорции, но скульптор умело передал живость сцен, мастерски вписав их в сложную форму тимпана.
Южная Стена Тхаба-Ерды сохранилась лучше. В ее верхней части устроены четыре световые щели – небольшие окна почти треугольной формы (0,70х0,35 м), они обрамлены тесаными блоками, один из них покрыт растительным узором. Близ алтарной части в эту стену вделаны два барельефа – на одном фигура человека с опущенными вниз руками, на другом – с руками, обращенными кверху. Фигуры людей статичны, неуклюжи. Очевидно, скульптор хотел изобразить два определенных момента в молитвенном экстазе: полную покорность (руки опущены) и просьбу, обращенную к высшим силам (руки подняты – поза адорации).
Рядом с фигурами молящихся людей из стены выступают каменные изваяния – головы каких-то животных. Можно с уверенностью сказать, что эти головы высек из камня местный каменщик – вайнах. Подобные головы иногда можно видеть среди декора башен, жилых домов (селение Кезеной, башни в районе Итум-Кале). Три кронштейна этой же стены изображают лошадь и двух святых. Между окон, прямо на камне кладки, выбит петроглиф в виде едущего всадника. Он заключен в рамку.
С южной стороны в храм ведет вход высотой в 1,20 м при ширине в 0,80 м. Проем перекрыт аркой, украшенной вогнутыми лунками овальной формы.
Над кровлей храма проходит каменный карниз, состоящий из отдельных блоков, откос которых украшен растительным узором. Во время ремонта храма мастера не задавались целью правильно подобрать узор карниза: камни перемешаны и их орнамент не совпадает.
Обратите внимание на резной декор, которым так щедро украшено здание храма. Стилизованные листья ивы и клена, перевитые сложным узором плетенки, выполнены глубоким рельефом, с явным расчетом на игру светотени. Эта черта очень характерна для декоративного убранства грузинских средневековых построек. Игра солнечных лучей на здании всегда учитывалась архитектором. Так же некогда был украшен и храм Тхаба-Ерды.
Помещение храма разделено тремя высокими остроконечными арками на четыре части: притвор, внутренний притвор, трапезную и алтарную часть. Апсида алтаря не выдается наружу, она очерчена дугой радиусом в 4,30 м. Некогда алтарь возвышался над остальной частью здания, а по дуге алтаря проходило сложенное из камней сопрестолие.
Алтари храмов всегда устраивались в восточной части, так как Восток – страна, где восходит солнце, а Христос в церковных песнопениях называется Востоком и Солнцем правды. Профессор В. П. Крупнов в 1939 году заметил в алтаре Тхаба-Ерды остатки настенных фресок красного цвета. Пол здания был выстлан плитами небольших размеров. Внутри храма заметны следы четырех куполов. Но был ли хотя бы один из них вынесен над кровлей, мы не знаем. В целом Тхаба-Врды представляет собой постройку типа одноапсидных храмов, особенно характерных для Закавказья. Вход в Тхаба-Ерды проходил через врата, расположенные несколько поодаль от фасада, от них сохранились лишь массивные тумбы. Рядом с храмом находились гробницы. В. Ф. Миллер нашел здесь остатки надгробной эпитафии, сделанной на красноглиняной плите: «Христос, спаси Иоанна». В Тхаба-Ерды была найдены также грузинская Псалтырь, написанная на пергаменте. Специалисты датируют ее XI–XII веками.

Pages: 1 2 3 4 5
You can follow any responses to this entry through the RSS 2.0 feed. Both comments and pings are currently closed.

Comments are closed.