Понедельник, Июнь 12th, 2017 | Автор:

Храм Тхаба-Екеды являлся христианской церковью. Он почитался очень долго, его несколько раз ремонтировали. Инженер-строитель Г. Д. Тангиев, с которым мы осматривали «Тхаба-Ерды» в 1966 году, насчитал не менее четырех разновременных переделок, следы которых заметны специалисту еще и сейчас. В. Ф. Миллеру рассказывали, что в марте – апреле (на пасху) к развалинам церкви приходили ингуши из окрестных аулов. В каждом из отделений храма, образуемом арками, сидели представители определенных селений: Хамхи, Таргим, Гул, Ака. «Во время торжества жители каждого из этих аулов варили пиво в своем отделении, резали баранов и быков. Перед приступлением к пирушке старики произносили молитвы об урожае, причем, по традиции, снимали папахи и держали их под мышкою», – так писал В. Ф. Миллер. Как видим, моления в Тхаба-Ерды ничем не отличались от обычных молений в языческих святилищах. Однако некоторое влияние христианства, принесенного грузинами, все же ощущается в современном языке вайнахов, Так, название дней недели совпадает с названиями христианского календаря. Христианство с идеей Иисуса Христа – «сына божия» было далеко от религиозных воззрений жителей гор. И все же без особых кровопролитий, многом горские племена Кавказа принимали новое вероучение. Это происходило в силу того, что само христианство с его красочной обрядностью, туманной условностью молитв покоилось на фундаменте предшествующих языческих верований, близких и понятных горцам. Ведь и горцы верили «видимым и невидимым» духам-божествам, о которых очень расплывчато говорят православный «символ веры». Христианские обряды, связанные с крещением, венчанием и погребением, полны действий, которые должны уберечь определенных лиц и даже покойника «от скверны», а сколько оберегов было у горцев! Женщина-горянка была подвластна мужчине, а разве апостолу Павлу не приписывают слова; «жена да учится в безмолвии, со всякого покорностью. А учить жене не позволяю, ни властвовать над мужем, но быть в безмолвии, ибо прежде создан Адам, а потом Ева». Горцы и воспринимали в основном эту, близкую им языческую суть христианства. Недаром епископ Федор (XIII в.) заметил как-то, что горцы были христианами только по названию…
Вечереет. Солнце прячется за горы, сизые тени опускаются на храм Тхаба-Ерды, и наступает полная тишина. Прислушайтесь, лишь иногда ветер доносит крик птицы да глухой плеск Ассы. Красива тишина в горах.
* * *
Селение Таргим расположено в 8 км ниже ото течению реки Ассы. Оно приютилось на пологом склоне и кажется островком, ощетинившимся башенными постройками. Таргим напоминает Эгикал: его жилые постройки тесно окружены боевыми башнями. Повсюду следы средневековых житейских бурь. В пыли лежат обрывки очажной цепи, железный кружок для выпечки сискал (кукурузного чурека), обломок кинжала…
За ручейком, по крутизне горы Вархой-лам, лепятся белые домики-склепы. Очень красив склеп со стрельчатой нишей и углубленным узором.
Здесь, в районе селения Таргим можно видеть заброшенное столпообразное святилище и святилище Аушасел в виде домика и руины храма Алби-Ерды.
Мы осмотрели с вами десятки башен, множество склепов и других сооружений. Архитектура всех виденных нами аулов схожа, но и чем-то отлична. Вспомните отдельные детали построек, особенно дверные и оконные проемы башен, их арки. В селении Фуртоуг арки очень примитивны, они высечены в целых камнях-монолитах; в Бейни встречаются арки типа фуртоугских и новые – сложенные из отдельных камней, замкнутые крупным трапециевидным камнем; в ауле Харпе они аккуратно высечены в камнях-монолитах, здесь же имеются в сложенные из двух камней; в селениях Фалхан и Эрзи арки скреплены треугольным замковым камнем, но встречаются и другие их виды. Как видно, в каждом селении работали мастера, имевшие свой творческий почерк, свою архитектурную манеру. Подчиняясь традиции в строительстве сооружений, ингушский мастер в таких, деталях, как арки, характер кладки, проявлял свою индивидуальность, стремясь сделать постройку не только безусловно прочной, но и красивой, руководствуясь при этом своим личным вкусом.
* * *
Дорога к селению Мужичи идет вдоль реки Ассы, она то спускается к реке, зажатой теснинами скал, то перебегает по бревнам-мосткам, углубляясь в лес. Над горой Индикорт курятся облака. У селений Верхний и Нижний Алкун появляются широкие просеки – валят толстенные буки. При рубке леса оставляют лишь грушевые деревья, которые манят под свои тенистые кроны. Груша – священное дерево, и его не касается дровосек. Снова появляются жилые башни. Они заросли лопухами, крапивой, а из одной, совершенно замшелой, выглядывает стройная рябина…
В селении Мужичи имеется дом-музей Серго Орджоникидзе. В трудные дни гражданской войны Г. К. Орджоникидзе не раз останавливался под надежной сенью этого ингушского дома. Небольшие вайнахские народы с радостью приняли Советскую власть. В 1919 году, еще до прихода частей Красной Армии, революционные отряды русских, ингушей и осетин освободили от белогвардейцев Владикавказ, а чеченцы совместно с партизанами-грозненцами заняли г. Грозный. В 1920 году впервые в истории горцев Северного Кавказа была образована Автономная Советская Горская республика – это был акт величайшей социальной справедливости.
В низине, возле хозяйственных построек местного колхоза, справа от дороги, ведущей к селению Галашки (Первомайское), находится древний могильник. Он был открыт в 1950 году случайно, при строительных работах. Раскопки его были начаты в 1952 и завершены в 1967 году. Работы проводили профессор Е. И. Крупнов и Р. М. Мунчаев. Всего на территории могильника вскрыто 161 погребение. Все могилы – неглубокие грунтовые ямы. Сверху они покрыты каменными завалами. Умерших погребали в скорченном положении, большей частью на правом боку, повернув головой на юго-запад. Профессор Е. И. Крупнов обратил внимание на то, что в той стороне, куда были обращены покойники, находился перевал, ведущий из ущелья реки Ассы к равнине. Возможно, на этом перевале в древности находилось святилище.
Некоторые из молил были окружены полукольцами и кольцами, выложенными из камней. Это так называемые кромлехи. Судя по вещам, найденным в могилах, древнее кладбище может быть отнесено к VI–V векам до н. э., то есть к скифскому времени, периоду, когда в степных районах нашей страны жили довольно воинственные ираноязычные племена. Древние греки называли их «скифами».
Могилы мужчин и женщин Лугового могильника обычно содержат довольно много различных предметов, детские захоронения вещей не имеют.
В женских погребениях особенно много украшений. Возле шеи обычно лежат гривны – шейные обручи с разомкнутыми концами. Иногда они расплющены и представляют собой змеиные головки. Часто встречаются стеклянные синие глазчатые бусы (покрытые темными или светлыми «глазками»), а также бусы на сердолика и черного минерала гагата. Бусами иногда были обшиты рукава платья, пояс и головной убор. Одежда на плече закреплялась массивной бронзовой фибулой – булавкой (напоминает современную английскую). Голову женщины украшала двуховальная налобная бляха, покрытая чеканным узором в виде свастик – спиральных мотивов… Среди пожелтевших костей лежат массивные браслеты, покрытые рубчиками, многовитковые кольца, височные подвески, а подчас и сережки с коническими окончаниями. Реже можно увидеть массивную бронзовую поясную бляху квадратной формы с двумя полукружиями. Она испещрена орнаментом в виде зигзагов. Иногда встречаются одно-два пряслица и пара разбитых глиняных посудин.
Мужчины были воинственными. В их погребениях лежат втульчатые железные копья, топорики-секиры, кинжалы-акинаки, наконечники стрел. Иногда в могилах мужчин можно было найти двуховальные бляхи, поясные пряжки, шейные гривны. И здесь посуда сопутствует ушедшим в «другой мир».
Луговой могильник оставлен местным, горским населением. Условно культуру этого времени называют кобанской. Она охватывает весь Центральный Кавказ (Кабардино-Балкарию, Северную Осетию) и большой участок Северо-Восточного Кавказа – почти всю Чечено-Ингушетию. Древние племена, занимавшие такую огромную территорию, в разных ее частях несколько отличались друг от друга по своим верованиям (судя по погребальным обрядам), предметам быта и украшениям, отличались, очевидно, и по языку. Древнее население гор не жило изолированно от внешнего мира. Серьги с коническими завершениями очень характерны для племен Нижнего Поволжья и Приуралья; красивые стеклянные бусы могли попасть на Кавказ только через Закавказье, из Египта и Сирии, а змееголовые гривны, различные бляхи были созданы под влиянием оригинального искусства скифов.
У селения Алхасте у выхода из ущелья реки Ассы профессор Е. И. Крупнов обнаружил остатки поселка людей скифского времени. Здесь было найдено огромное количество керамики, бытовых предметов, костей домашних животных…
Походите по окрестностям Мужичи. В лесу до сих пор сохранились подземные средневековые склепы, да к в селения Галашки также много памятников старины; среди них самый важный – могильник эпохи бронзы (раскопки Е. И. Крупнова)…
По мере движения вниз по течению реки Ассы, редеют и мельчают леса, между стройных стволов показывается неоглядная даль – предгорная равнина. Мы покидаем гостеприимную Ингушетию…
2. К ОЗЕРУ ГАЛАНЧОЖ-АМИ
Район озера Галанчож-Ами – место, где каждый клочок земля овеян легендами. Ведь здесь, именно здесь, по преданиям, находится прародина чеченцев – Нашха, область, давшая по народным преданиям название чеченскому народу – «нохчи».
Название Галанчож, как предполагает археолог В. В. Виноградов, означает «Ущелье жилых башен». Действительно, в районе озера разбросано огромное количество поселков с прекрасными образцами башенной архитектуры. Однако Х. Д. Ошаев считает, что название Галанчож означает «Ущелье галаев». Галаи образовывали когда-то большой тейп (род), а в дальнейшем переселились в Ингушетию и построили село Галашки (это название переводится как «к галаям»). Как видно, галаи, потомки Нохчуо Турпала – легендарного родоначальника чеченцев, были прекрасными мастерами-строителями. Идти к озеру лучше всего от хутора Муши-Чу, что прижался к массиву Зерхи-Корт . В окрестностях Муши-Чу сейчас прокладывают дорогу к высокогорным пастбищам; шумят дорожные машины, звонко разносятся по ущелью людские крики, а почти рядом, в тихой лощине, можно увидеть следы средневекового поселения – на тропе, размытой дождями, лежит древняя керамика, тут же можно найти пеструю бусину, наконечник стрелы. Старое и новое, и так всюду…
Однако пойдемте к озеру Галанчож.
Я должен сказать, что дорог здесь нет, наш путь будет проходить то по еле заметной пешеходной колее, то по размывам почвы и скальным осыпям. Незаметно мы окажемся среди горных лугов – сырых, ароматных, где каждая былинка сотню раз промыта влажным дыханием туманов. Вдруг из серой мглы и таких облаков перед нами вырастут странные, непонятные фигуры…
Давным-давно жила красавица-девушка. Многие молодые люда сватались к ней, но всем отказывала гордая девушка. И вот один молодой человек из очень богатой семьи решил во что бы то не стало жениться на ней. Но он знал, что его ждет отказ. Тут нужна была только сила – и именно силой он заберет ее. Вскоре юноша собрал дружину и двинулся по направлению к селу, в котором жила девушка. Теперь-то он заполонит красавицу. Но девушка узнала о намерениях парня и успела произнести заклинание. И сразу же и юноша со своей дружиной, и даже брат ее превратились в камни. Окаменела и девушка…
Эти камни и разбросаны по горе, что расположена неподалеку от селения Чармахой. Странный у них вид, не то это какие-то неведомые птицеголовые существа, не то это фигуры людей, которые сидят или стоят, и чудится, что они к чему-то прислушиваются. Но вот туман совершенно рассеялся, – и мираж пропал: перед нами скалы выветривания – выходы светлого мергеля.
Еще немного пути, и мы оказываемся в скалистом каньоне. Здесь, в сторонке от тропы, и стоит та гордая девушка, которая превратилась в камень. Это крестообразная стела – надмогильный памятник, покрытый пестрым лишаем и немного попорченный временем. Возвышается стела всего на 1,25 м, крестовина намечена в виде небольших выпуклостей овальной формы. Точно такую же стелу можно было видеть и в ингушском селении Мужичи, много их разбросано по ущельям реки Аргун. Мне удалось несколько таких могил раскопать. Погребения под ними однотипны. В глубине ямы поставлены две наклоненные плиты (по-чеченски «упха»), которыми отделялось захоронение от остальной части ямы. Останки умершего лежали на спине, будучи лишь слегка повернуты набок и головой обращены к западу. Это – обычные мусульманские захоронения. Но почему же тогда горцы считают крестообразный памятник у селения Чармахой необычным и именно в этой стеле воплощен образ девушки, смело защищавшей свою свободу?
Горцы, вероятно, забыли то время, когда, независимо от вероисповедания, устраивали кенотафы в честь умерших на чужбине. Кенотафы древности и в средние веска – это первые шаги на пути увековечения памяти дорогих людей…
Чуть поодаль от каменного креста ступенчатыми ярусами ниспадает вниз мощная гряда скал. В ней еще издали видны небольшие естественные углубления – это тоже могилы. Некоторые гроты сохраняют следы доработки; лишние выступы потолков сбиты, пол подправлен, а в некоторых стены перегорожены каменной кладкой.
Еще и сейчас в таких усыпальницах видны остатки погребений. Покой мертвых охраняют своеобразные сиелинги – святилища в виде ниш, аккуратно высеченных в скале. Они невелики: 0,70х0,50 м, и при глубине в 0,70 м. Люди, принесшие к холодным скалам останки близких и родственников, зажигали здесь свечи, клали приношения и удалялись, в надежде на благополучное пребывание умерших в «предвечном царстве».
Пещерные могилы у селения Чармахой сочетаются с подземными склепами. Здесь же неподалеку стоят руины трех жилых башен. В одной из них сохранился опорный столб. Однако лучше более детально осмотреть архитектуру следующего селения – Муцарой. Здесь среди руин сразу же бросается в глава здание мечети. С михрабной стороны ее под самый карниз вделан арочный монолит с петроглифом – олень и фигура человека с собакой, спираль и зигзаг. Как видно, в районе озера Галакчож было довольно сильно развито искусство выбивания петроглифов. На кладбище уже издали видны две стелы с петроглифическими рисунками: на одном памятнике – спираль, заключенная в концентрические круги. Сделано это с целью уберечь покойного от нечистой вражеской силы, которая может проникнуть в могилу и осквернить ее. В Дагестане спирали, лабиринты высекали не только на могильных плитах, но даже у входов в мечеть…
Кругом остатки жилых башен. Мощные стены готовы рассыпаться, арочные камни-монолиты накренились. Вот башня, которая принадлежала в последнее время Сулейману Саралиеву. Приземистая, словно вросшая в склон горы, башня была готова к обороне, стены ее снабжены щелевидными бойницами. Участок с башней огорожен забором, у входа – петроглиф: дуга с отходящими от нее «ресничками». Еще один петроглиф виден на арочной плите башни: под тройной «заштрихованной» дугой изображена кисть левой руки с очень условно переданными суставами пальцев. Под рукой высечен п-образный знак – тамга. Это знак мастера. Закончив благополучно строительство, он обводил контур своей руки и ударами зубильца высекал его. Очень часто изображены левые руки, так было легче сделать рисунок.
Поднимемся к скалам горы Нахшой-лам и углубимся в ущелье. Неожиданно показываются руины огромной постройки. Сооружение находится на высоте 12–13 м от подножия обрыва. И попасть в башню можно было только по лестницам, которые привязывались к специальным каменным тумбам, расположенным несколько ниже постройки, у края скалы. Но сейчас, если вы не скалолаз, проникнуть в башню невозможно. Очевидно, средневековые жители не напрасно старались скрыться в расщелине скал, слиться с камнем, остаться незамеченными. Может быть, это постройки отверженной семьи, которая устала скитаться. Молчат камни, молчат и предавая…
У селения Хайбах (Хайбахой) мы снова, как в Ингушетии, попадаем в мрачные лощины – сухой шелест пластинок сланца, порывистое биение ветра. Груды руин. Последний раз археолог побывал здесь в 1886 году. Это был В. Ф. Миллер. Боевая башня, разрез которой он опубликовал, стоит и сейчас. Высота ее 19,5 м. Пирамидально ступенчатое покрытие ее завершает шпиль. Башня сильно суживается кверху – от 5,10х4,80 м у основания и до 3,25х3,15 м вверху. Сложена она без фундамента, лишь внизу положены крупные каменные блоки. Башня имеет боевые балкончики – машикули, в стенах устроены бойницы.
Хайбахойская боевая башня похожа на ингушские башни, но, в отличие от них, украшена петроглифами. Искусствоведы и археологи давно заметили, что чаще всего такие изображения встречаются в горных аулах Дагестана и в Чечне, меньше их в Ингушетии и Осетии, западнее их уже почти нет.
На башне селения Хайбахой на арочном камне дверного проема изображена распластанная правая рука, не кисть, а именно вся рука, начиная от локтевого сустава. Пальцами она опущена вниз, а «рука мастера», которую мы заметили на башне в селении Муцарой, была обращена кверху. Это уже не рука мастера. Известно, что в древности, да и в средние века у многих народов, в том числе и на Кавказе, принято было отрубать правую руку врага. Противник этим актом был повержен, если не убит, а его рука, попавшая к врагам, не становилась предметом посмешища. Ее берегли, старались подольше сохранить, засушить, ибо эта рука – рука сильного и смелого противника – теперь передавала всю свою символическую силу победителям. И чтобы сохранить и силу вражеской руки и почести, воздаваемые победителям, десницу врага могли изобразить и на камне… .
Несколько поодаль возвышается замковый комплекс – жилая башня соединена с боевой. Вероятно, в древности переход из одной башни в другую был устроен в виде подвесных мостков, но затем в стене боевой башни проломили проем и под камни подвели бревенчатые подпорки…
* * *
По ровному, как стол, плоскогорью стелется пестрый ковер травы. Под ногами дрожит сырая почва, идешь словно в небытие – со всех сторон густой туман. Но вот в его пелене появились разрывы, и впереди показалось мутно-синее блестящее зеркальце воды, в котором отражаются глинистые откосы противоположного берега. Это и есть священное озеро Галанчож-Ами…
Сейчас в преддверьях Аккинского ущелья находится глубокая замкнутая впадина. Говорят, что некогда она была заполнена водой, образуя обширное озеро. И вот однажды какая-то женщина вздумала выстирать в его голубых водах грязные пеленки. Озеро не захотело больше оставаться в грязном ложе. Оно стало сокращаться в превратилось в рослого быка. Бык перешагнул через кряж и опустился вниз с отвесной кручи. Люди, пахавшие здесь, увидели огромного быка и решили воспользоваться его силой. Почувствовав тяжесть ярма, бык начал потеть и, очертив круг, растаял, исчез в водах озера. Погибли и люди, так необдуманно воспользовавшиеся силой чудесного быка. Его пот и есть прохладные воды современного озера Галанчож. Озеро священно, оно всегда внушало страх горцам, священна и рощица, приютившаяся у его тихого берега. Еще совсем недавно чеченцы клялись чистотой воды озера Галанчож…
Где-то здесь, как говорят старики, родился легендарный родоначальник чеченцев Нохчуо Турпал. Рассказывают, что увидел он божий свет с зажатыми кулаками. В правой руке у него было железо, а в левой – кусок сыра. И поэтому чеченцы – храбрые люди и гостеприимные хозяева…
Озеро Галанчож невелико (450х380 м), расположено оно на высоте 1530 м. Мертвы его воды, они заражены сероводородом. Здесь, возле озера, некогда стояло святилище, резали скот, а теперь мы можем видеть лишь молчаливые жилые башни. Особенно интересна одна из них. В ней прекрасно сохранился внутренний опорный столб и все детали межэтажных перекрытий. Опорная колонна занимает середину жилого пространства башни. Сложена она из каменных блоков и кверху суживается.
Пять опорных каменных подушек членят столб на четыре неравные части. Деревянные балки упирались и в специальные пазы и покоились на карнизах стен и подушках колонны.
Жилые башни – явление довольно распространенное. Так, башни сходного типа под названием «квиткири» можно видеть в Хевсуретии – стране, граничащей с Чечней. Но хевсурские постройки не имеют опорных столбов, снабжены только одним крупным дверным проемом. Насколько иной конструкции и башенные жилые постройки («галуан») у осетин. Сильно отличаются от вайнахских «гала» и здания, воздвигаемые в средние века дагестанцами…
От озера Галанчож идут пути в Ингушетию, к реке Фортанге, а от нее – к Ассе; можно проникнуть и в глубь Чечни – в ущелья реки Аргун.
3. ПО УЩЕЛЬЯМ РЕКИ АРГУН
Широко разлились веды Аргуна по Чеченской равнине. Не спеша катит река свои серо-стальные волны к Сумже – притоку Терека. Но если подняться вверх по течению, то русло ее постепенно сузится, образуя глубочайшие мрачные каньоны. Выше селения Дуба-Юрт и Чишки, утопающих в зелени лесистых гор, река Аргун образуется из слияния двух стремительных потоков – Шаро-Аргун и Чанты-Аргун. И ущелье каждой из этих рек имеет свой колорит, свое очарование.
Ущелье реки Чанты-Аргун (обычно его называют Аргунским ущельем) – это узкая скалистая теснина, поросшая густым лиственным лесом. Изредка она прерывается обширными котловинами, в каждой котловине – села. Чеченские села напоминают казачьи станицы: небольшие чистенькие домики покрыты красной черепицей, к окнам пристроены наружные ставни. У домиков фруктовые сады. Но стоит пересечь котловину, как склоны гор сразу же сближаются и лишь узкая щель мешает им полностью сомкнуться. Хороших дорог по реке Чанты-Аргун не так уж много, но тем, кто хочет полюбоваться грандиозным горным пейзажем, памятниками истории и архитектуры, не надо бояться головокружительных троп.
Не менее живописно ущелье реки Шаро-Аргун (Шаройское ущелье). Это большей частью глубокий скалистый каньон, где узкая дорога и тропы высечены в скалах, а мостики через высохшие потоки-каскады устроены на распорках и словно висят в воздухе…
Селение Дуба-Юрт хорошо известно историкам-кавказоведам. Здесь, у слияния рек Чанты-Аргун и Шаро-Аргун, у входа в Аргунское ущелье, в 1936 году был обнаружен интересный могильник в виде небольших искусственных подземных пещерок – катакомб. К каждой из пещер ведет длинный коридор – дромос. К сожалению, некоторые из катакомб еще в древности были ограблены, Однако археологу А. П. Круглову удалось установить, что в катакомбах было захоронено по нескольку человек. Возле скелетов были найдены глиняная посуда, игральные кости (альчики), перламутровые бляшки (они напоминают цветок ромашки), бронзовые браслеты, сережки, бубенчики-пуговки, бляшки сердцевидной формы и масса других вещей, Особенно интересен один предмет – бронзовая ажурная бляха с изображением крылатого коня. Это, вероятно, конь горских сказок, который «в один миг трижды обегает вокруг света, купается по пути в молочном озере, является на белом песке…» И этот волшебный конь Хорд-Дин был создан в VIII–IX веках н. э., более тысячи лет тому назад!
Могильник у селения Дуба-Юрт оставлен сарматским ираноязычным племенем алан. Кто же такие аланы?
Ответить на этот вопрос нелегко. Мы уже упоминали скифов, но они, как видно, глубоко в горы не заходили. В этом смысле более подвижными были сарматские племена. До наших дней сохранились некоторые сарматские имена и слова, записанные древнегреческими учеными. Распад старых родовых связей, рост населения, увеличение стад заставили сарматов искать новые земли. И вот на юг из Приуралья и Поволжья с VII века до н. э. потянулись сарматские племена (роксоланы, аорсы, сираки). И для каждого из них известны специфические черты в подборе, формах вещей, в погребальном ритуале.
Аланы на Кавказе появляются позже других сарматских племен – со второй половины I века н. э., но они вскоре настолько здесь укрепились, что римляне считали их коренными жителями Кавказа. Конечно, это не так. Дуба-Юрт – самый крайний пункт их проникновения а горную Чечню, а катакомбы, найденные у селений Алкун и Бейни в Ингушетии, показывают, что и там в глубинные горные районы они, вероятно, не заходили.
Аланы были достаточно воинственными. Сохранились сведения о том, что в 60–70-х годах н. э. они предприняли поход в Армению и в Мидию. К их армии, по словам армянского историка Моисея Хоренского, примкнули и горцы. Путь их проходил по Дарьяльскому ущелью. Однако поход закончился разгромом алан. Но и позже, в IV–VI веках, они не утратили своей предприимчивости. Вместе с другими народами аланы совершали походы в Австрию, Венгрию, Галлию (Фракцию), Испанию, Северную Африку. В те годы аланы часто служили в наемных войсках европейских властителей.
Аланы вели обширную торговлю. Среди аланских древностей можно видеть стеклянную посуду из Финикии, остатки египетских и арабских тканей, прибалтийский и днепровский янтарь, византийские и восточные монеты. Сейчас хорошо изучена аланская бытовая керамика: кувшины с носиками для слива жидкости, сосуды с горлом-раструбом в виде трех лепестков, кружки, кринки с ручками, изображающими животных с закругленными ушками и выпуклыми глазами. Красивы аланские украшения: серьги с подвеской, напоминающей гроздь винограда, перстни с массивными жуковинами. Аланам приписывают изобретение кривой сабли. И когда сейчас мы рассматриваем какое-либо богато орнаментированное изделие кавказских ювелиров – не сомневайтесь, среди элементов орнамента найдутся и аланские мотивы. Легкость и выразительность их контуров и сейчас радует глаз ценителя.
В VIII–IX веках под давлением тюркоязычных племен, черных болгар, аланы начинают покидать Кавказ, несколько позже название «аланы» сходит со страниц истории. Но культура алан не исчезла бесследно, она влилась в культуру многих народов Северного Кавказа.
Неподалеку от Дуба-Юрта, в устье Аргунского ущелья, среда зеленой поросли горных лесов расположены два селения – Чишки и Дачу-Барзой. Это давно обжитые места. По обрывам, осыпям, на плоских возвышенных террасах здесь можно найти железные шлаки, кости животных, остатки битой посуды красного обжига. Звонкие черепки ее покрыты вмятым и прочерченным узором в виде волнистых и параллельных линий, зигзагов, разбросанных зубчиков. Эти бедные на первый взгляд находки – остатки средневековых поселений. И самый невыразительный обломок горшка является подчас свидетелем трагических событий в жизни местных народов.
С начала XIII века татаро-монголы двинулись на Северный Кавказ. По приказу хана Батыя в 1254 году была произведена перепись завоеванного населения с тем, чтобы все «дымы» (хозяйства) обложить данью. Арабский писатель Ибн Эль-Асир писал: «Если бы кто сказал, что мир до настоящего времени не испытал ничего подобного, то он был бы прав».
Захватчики уничтожали селения, города, жестоко карали малейшие признаки неповиновения. На Кавказе стали возникать поселки татар. Недалеко от современной станции Эльхотово, в Северной Осетии, на берегу Терека стоял алано-осетинский город. Татары создали здесь свою базу, поставили соборную мечеть, и город стал известен под названием «Татартуп» («Татарский стан»). На реке Куме появился город Маджары. Эти города являлись базами для продвижения захватчиков в горы. Местное население уходило в ущелья, старалось селиться в хорошо укрытых местах или на трудно доступных террасах, скалах. Горцы пытались укрыться не только от дани, но и от новой веры – мусульманства. Надо не забывать указание Корана: «Избивайте многобожников, где их найдете, захватывайте их, осаждайте, устраивайте засаду против них во всяком скрытом месте! Если они обратились и выполнили молитву и давали очищение, то освободите им дорогу: ведь Аллах – прощающий, милосердный!» (сура 9, стих 5). И татары не щадили многобожников-горцев, предавая их мечу джихада (войны за веру), пытаясь силой привить веру в «единосущего бога» – милостивого и милосердного Аллаха. В стране вайнахов ислам прививался слабо, ибо это новое вероучение освящалось кровью горцев. Вот в эти тяжелые годы и стали, вероятно, появляться боевые башни, так гармонично слившиеся с горным пейзажем. Лишь в XV веке после победы русских войск на Куликовом поле власть Золотой орды на Северном Кавказе пошла на убыль.
* * *
Широкое шоссе повторяет повороты реки Чанты-Аргун, а та серой змеей извивается в узком каньоне. Сумрачно, солнце почти не проникает сюда сквозь лесистую поросль гор. Одни из первых исследователей чеченской культуры А. П. Берже проезжал здесь в 50-х годах XIX века. Тогда Аргунское ущелье охраняло множество башен, они стояли у аулов Читки, Зоны, возвышались по скалистым утесам, среди леса. А теперь их нет, и лишь у села Советского, справа от дороги, на противоположной стороне реки высится почти разрушенная башня. Некогда их было две и стояли они рядом. Их построили два брата – соперники по любви. Старший брат женился на девушке-пленнице, которую любил младший. Несчастный влюбленный построил свою башню чуть выше башни брата и с тоской наблюдал за тем, что делается во дворе брата. Братья рассорились. Ревнивый муж заперся в башне, а юноша-неудачник мог только смотреть украдкой на предмет любви и вздыхать – в горах словоизлияния на подобные темы вызывают ироническую усмешку; любовь к женщине не может быть конечной целью жизни джигита. Но вот каждую ночь старший брат стал подходить к окну и выкрикивать обидные для младшего слова. И юноша не выдержал, он заранее, еще днем навел стрелу арбалета в окно, из которого слышал брань. Вечером, когда старший снова стал выкрикивать ругательства, он спустил тетиву и убил своего обидчика. Однако женщина осталась верной своему мужу, она забралась на пятый этаж башни и через боевой проем машикуля бросилась в Аргун. Юноша ушел странствовать и на чужой стороне сложил свою голову. С тех пор в башнях никто не жил. Так говорит легенда…

Pages: 1 2 3 4 5
You can follow any responses to this entry through the RSS 2.0 feed. Both comments and pings are currently closed.

Comments are closed.