Понедельник, Июнь 12th, 2017 | Автор:

Эти башни некогда охраняли подступы к селению Шатой, а затем в 1859 году здесь была построена русская крепость. Еще сохранялись ее стены с бойницами, остатки ворот, зданий. Это был один из форпостов, откуда проводилась колонизация народов Северного Кавказа. Шатой, ныне село Советское, в годы гражданской войны являлся центром партизанского движения. Отсюда уходили на борьбу с деникинцами отряды, возглавляемые Н. Ф. Гикала, А. Шериповым и другими. Ныне Советское – районный центр и излюбленное место отдыха жителей республики. Для любителя история, старины здесь много интересного. В районе крепости Шатой были найдены культовые статуэтки. Одна из них изображает стилизованную выкованную из железа фигуру человека, правая рука ее покоится на груди, ноги сведены вместе. Голова человека отлита из бронзы. Ее украшает головной убор в виде пилотки.
Другая статуэтка представляет собой обнаженную широкоплечую женщину с вытянутыми вперед руками. Отлита она целиком из бронзы. Мы уже писали о подобных предметах, рассказывая о фигуре оленя из Джераха. Обычно такие предметы датируют VI–V веками до н. э. – скифским временем, но, конечно, это чисто местные произведения искусства, к скифам отношения никакого не имеют и порождены они широко распространенными и по Кавказу и по всему древнему Востоку культами плодородия. Судя по библейским текстам, подобные «идолы» высекались из камня, вырезались из дерева. Обнаженные фигуры одевали в платье, действительно, на некоторых из них имеются выступы на бедрах, на которых могла держаться одежда. Пророки Иеремия, Исайя, Осия и другие, выступая от лица единого бога, клеймят «идолопоклонников», ведь «на вершинах гор они приносят жертвы…» (Книга пророка Осии, гл. 4; стих 13,14).
Изучение кавказских «истуканов» параллельно с тщательным анализом библейских текстов и этнографическими данными позволит раскрыть еще одну страницу в истории верований народов Кавказа. Искусствоведы в свою очередь не должны оставлять без внимания чудесную пластику древности…
За селением Советское мы идем в сторону селения Асланбек-Шерипово по широкой, пронизанной солнцем котловине. Уже давно не слышно шума Чанты-Аргуна. Дорогу обрамляют заросли орешника. Они прерываются лишь в узком месте у поворота. В галечниковом срезе оврага можно видеть пещерки. Это могилы. Здесь их четырнадцать. Овраг носит название «Кешны-ын» – «Могильный овраг». Пещеры-усыпальницы, судя по находкам монет, использовались для погребения с XIV по XVI век. Пещеры достигают в высоту до 2 м, а длина самой крупной из них 4,70 м. Одна из усыпальниц имеет два помещения, которые сообщаются узким проходом. Во второе помещение свет проникал из небольших оконных отверстий. Пещеры в долине Шатоя заменяли склепы. Несмотря на вздыбившиеся горы, здесь почти нет строительного камня, и жители котловины вынуждены были склеповые постройки заменить пещерными усыпальницами.
Но вот из-за кустарника неожиданно показывается башня Гатын-Кале. Она накренилась, изъедена выбоинами. По рассказам, ее строили тринадцать поколений току назад, принадлежит она фамилии Мудаевых. Башня ничем особенным не примечательна, но напротив нее в 1956 году был обнаружен могильник эпохи бронзы, названный по имени башни – «Гатын-Кале». Здесь раскопано 36 могил и каждая могила – это целый музей древности. Тут найдены каменные боевые топорики и грушевидные булавы, бронзовый топор, украшения из бронзы – височные подвестки, бляшки, многовитковые браслеты. Правда, в детских могилах вещей мало – сосудик, бусинка из сердолика – вот и все. Но самые интересные захоронения были обнаружены не в обычных для могильника склепах, а в могилах в виде ям. Здесь было так много глиняной посуды, что она образовывала целые валы, окружающие бренные останки умершего. Такие могилы напоминают захоронения эпохи бронзы в Дагестане, Азербайджане, Грузии. Пока не установлено, зачем так много посуды клали в одну могилу.
Местные жители в древности не были изолированы от внешнего мира. Бусы из каспийских раковин указывают на походы к берегам. Каспия или на общение с населением прибрежных районов. Интересна посуда, собранная в Гатын-Кале. Многое из сосудов имеют грубую шероховатую поверхность – перед обжигом такой горшок обмазывали комками глины, бороздили пальцами. Орнамента на посуде почти нет – сдвоенные налепные шишечки в виде сосков, рожек, а то и просто сильно стилизованная налепная головка барана – весь декор керамики. Все эти черты характерны и для дагестанских племен эпохи бронзы. Очевидно, население этой местности находилось под определенным воздействием культуры древнего Дагестана. Но обломок обсидиана, найденный а одной из могил, предметы из бронзы, особенно украшения, покрытые литым узором, имитирующим перевитую веревочку, указывают на связи бывших жителей Гатын-Кале с древними племенами Центрального Кавказа, где имеются месторождения обсидиана и где был широко распространен орнамент, напоминающий шнур или веревочку.
Можно думать, что древнее население Гатын-Кале занималось скотоводством и земледелием. Это было общество с патриархальными устоями: исследования показали, что парные захоронения (мужчины и женщины) появляются именно с возникновением патриархата. А в Гатьн-Кале найдено несколько таких могил – женщину умерщвляли для того, чтобы и на «том свете» она могла обслуживать своего повелителя. Это было в середине II тысячелетия до н. э.

* * *
Мы проходим мимо холодного родника, еще один-два поворота и показывается плоская терраса с белыми домиками. Это селение Асланбек-Шерипово. Названо оно так в честь национального героя Чечни Асланбека Шерипова. Здесь он и похоронен, а в селе Советском ему сооружен памятник.
Асланбек Джемалдинович Шерипов (1897–1919) был соратником С. М. Кирова и Г. К. Орджоникидзе. В годы гражданской войны А. Шерипов отдает все силы созданию чеченской Красной Армии, ведет борьбу с контрреволюцией. В тяжелые дни 1919 года, когда Владикавказ и Грозный оказались в руках деникинцев – генералов Шкуро и Ляхова, – А. Шерипов организует партизанские отряды. В одном из боев с белоказаками он погиб. А. Шерипов был яркой личностью. Его речи и статьи пронизаны горячим патриотизмом. В годы гражданской войны, когда активизировалось мусульманское духовенство, он выступал с призывом: «Проснитесь, все честные чеченцы! Наши предки гибли за ту свободу и землю, которую теперь продают шейхи и муллы и все чеченские богачи. За эту свободу, за землю вы все должны встать, как один человек!..»
Для историка селение Асланбек-Шерипово интересно своими археологическими памятниками.
Мы уже писали о первых веках проникновения мусульманства в Чечено-Ингушетию. Но тогда речь шла о равнинных и предгорных частях страны. А вот когда проникло учение ислама в горы? Попробуем ответить на этот вопрос.
Многие ученые (А. Верже, Н. Семенов, А. Вильямс, Р. Леонтович и другие) писали, что вайнахи стали мусульманами очень поздно. В конце XVIII века, когда чеченцам приходилось давать присягу, они, судя по старым документам, присягали не на Коране или Евангелии, а называя своих языческих богов и имена предков. Комендант крепости Кизляр А. И. Ахвердов в 1804 году писал о вайнахах и осетинах: «Лет сорок тому назад некоторые из них начали принимать магометанский, а многие и опять христианский закон; но как за сим дальнего внимания во стороны нашей не имеют, то иные оставляют снова закон христианский, а другие и теперь никакого закона не имеют». Однако подобные суждения были поверхностными, исследователи глубоко в горы тогда не заглядывали.
В 1958 году у колодезного двора селения Асланбек-Шерипово был обнаружен средневековый могильник. Здесь удалось расчистить пять могил. И среди них захоронение девочки-подростка. Она лежала среди кладки из камней, положенных в два ряда на мергелевую скалу. За ее головой лежал изящный красноглинный сосудик, рядом две монеты с дырочками и небольшая бляшка. Возле висков – серебряные серьги тонкой филигранной работы, украшенные гроздьями зерни. Помимо этих предметов в могиле были найдены бусы из сердолика и черного минерала – гагата, железные туалетные щипчики, обломки браслета и подвески. Из других могил были извлечены бусы, нож, сережки. Самая значительная находка из всех сделанных здесь – монеты. Они имитируют в бронзе золотые гольдгульдены императора Рудольфа II (1576–1612). Обряд погребения, обнаруженный нами во всех могилах, очень далек от мусульманского (здесь, вероятно, было кладбище горцев-язычников). А ведь это XVII век! Значит, справедливо предположение ученых о позднем проникновении ислама в горы. По сути дела, мусульманство стало укрепляться среди вайнахов-горцев особенно интенсивно с проповеди «газавата», то есть с тех лет, когда горцы вынуждены были объединяться для отпора царизму, проникавшему на Кавказ. Зеленое знамя Шамиля и острые сабли его палачей способствовали этому. Не забывайте, что Шамиль являлся имамом (духовным главой) Чечни и Дагестана. Но, проповедуя и ислам и «газават» – войну против неверных, Шамиль не обольщался своими миссионерскими успехами. Он говорил: «Скорее горец отступится от ислама, нежели от своего обычая…»
В XV–XVII веках связи русских купцов с народами Дагестана и Закавказья усилились. В этот же период и «заморские» правители проявляли живой интерес и к Руси и к странам Востока. Известно, что Рудольф II направлял своих послов к 1602 году к Борису Годунову и в Персию к шаху Аббасу. Заманчиво было бы связать находки монет с продвижением именно этого посольства вдоль Гордийских гор – Чечни…
Из Асланбек-Шерипова ведут дороги и тропы к реке Шаро-Аргун, к ее серым поименным теснинам. А там от одноименного аула Шаро-Аргун можно пойти по скальным карнизам к селению Дай и выше в горы, по бесконечным лабиринтам каньонов, к лазоревому озеру Кезеной-Ам. Не изучены и мало обжиты эти места, но сколько нового может встретить здесь путник! Впрочем, мы хотели подняться вверх по реке Чанты-Аргун. Для этого нам снова придется повернуть к Советскому и вдоль скальных навесов надо будет идти к Итум-Кале.
Узкие скалистые теснины, на дне которых грохочет река, будут сменяться широким распадинами. Повсюду следы старины и приметы нового: расширяют дорогу, заменяют сгнившие мосты, молодые сады дают первые плоды. И башни. Вон у селений Нихалой и Ушкалой в скальную нишу встроены башни, а у Башин-Кале на скалистом утесе высятся еще одна. Мы снова в стране башен. Многие из жилых башен используются и сейчас, только расширены окна. К стенам пристроены веранды.
Селение Итум-Кале расположено в котловине; даже не верится, что остались позади тесные коридоры ущелья. Лишь вдали видны скалистые громады – это верховья реки Чанты-Аргун, там находится Хевсуретия.
Рядом с Итум-Кале, в ущелье Тазбичи, словно в заповеднике архитектуры, можно видеть десятки башен. Они с двух сторон обступили долину каменистой речки Дёре-ахк. В хуторе Пакоч можно осмотреть замковый комплекс. С одной стороны укрепленный поселок омывается потоком Дёре-ахк, с другой – его ограничивают сланцевые склоны. Все жилые башни узкими бойницами обращены во внешние стороны – навстречу врагам. Через поселок проходит одна узкая улица. К ней примыкает кладбище с памятниками в виде крестов и с плитами, украшенными петроглифами. Напротив кладбища стоят руины очень просторного здания. Некогда кровлю его поддерживали круглые колонны. Они были увенчаны пирамидально усеченными капителями. Возможно, это было святилище. В центре поселка возвышается боевая башня. В XVIII–XIX веках в поселке появилась мечеть. Когда ее строили, то использовали камень упавших башен: среди кладки мечети встречаются плиты с петроглифами.
Еще один замковый комплекс – хутор Дёре. Здесь, в горной Чечне, как и в Ингушетии, жители всегда были готовы к бою. Чеченские башни – и жилые и боевые – ничем существенным не отличаются от ингушских. Красота и певучесть пропорций боевых башен вайнахов делают честь к вкусу и мастерству средневековых чеченских и ингушских зодчих. Недаром по заказу они воздвигали свои постройки в Северной Осетии, Хевсуретии, Тушетии. Небольшая вайнахская башня высится даже в грузинском замке Ананури.
* * *
Если вы хотите увидеть страну Солнца – Малхиста, то рано утром постарайтесь выйти из селения Итум-Кале. Вам придется идти среди гор, где давно уже никто не живет, где нет мостов, а тропы давно омыты и заросли. Боковые ущелья зажали руины покинутых аулов: Хачарой, Бечик, Пежбаса, Басхой. Остатки троп то поднимаются вверх, то круто спускаются вниз. Иногда приходится идти по воде. Надо быть осторожным: Чанты-Аргун – коварная река, и глубина ее у берегов меняется почти каждый день. Путнику придется пересекать рыхлые сланцевые откосы, переходить речки и пробираться по душному пойменному лесу.
Когда невольно мрачное чувство, подсказанное безжизненной природой, охватит вас, знайте – вы у цели. Вдали возвышается горбатый утес, покрытый домиками. Нет, это не горный аул, это склеповый поселок, город мертвых Цой-Педе – главная святыня Малхиста. А выше амфитеатром раскинулись руины – это и есть остатки жилых аулов: Кемалха, Корота, Джариего, Теретего. В них обитали «люди Солнца» – малхи.
Мыс, занятый поселком мертвых, омывают реки Чанты-Аргун и Меши-Хи. Вход в святыню охраняют два столпообразных святилища, а за ними разбросаны домики-склепы. Каждый погребенный здесь почти равен божеству, а весь поселок так и назван Цой-Педе, что означает «Поселение божества». Здесь само Солнце покровительствует мертвым. Еще совсем недавно клятва солнцем у вайнахов-мусульман приравнивалась клятве Кораном. При произнесении клятвы люди указывали рукой на солнце.
Склепы Цой-Педе несколько отличаются от ингушских склепов. Все они (здесь их 42) покрыты двускатной сланцевой кровлей, у многих перед лазом устроена довольно глубокая ниша, здесь нет сланцевых выступов для прикрепления ритуального знамени. И, пожалуй, только в склеповой, но не в жилой архитектуре, можно заметить определенные самобытные конструктивные особенности, характерные для отдельных районов страны. Может быть, эти особенности окажутся племенными…
Склепы Цой-Педе можно датировать XVI–XVII веками. Но и проникновение ислама в горы не уничтожило преклонение перед святыней, перед великим светилом – Солнцем. Над склепами Цой-Педе возвышается боевая башня. Фасад ее украшен мозаикой: по серому фону стены светлыми камнями выложена фигура человека. У него распростерты руки и расставлены ноги. Башня охраняла не только покой мертвых, но и спокойствие живых: за стеной, пристроенной к башне, некогда находился аул. Три месяца осаждали его неприятели и не могли взять. Среди осажденных находился воин, возлюбленная которого жила в ауле. Война разлучила влюбленных. Девушка решила ценой гибели аула соединиться с любимым человеком. Она взошла на стену и, обращаясь к нему, дала понять, что со стороны пропасти в крепкой каменной стене есть ворота в аул. Ночью произошла последняя битва, и влюбленные соединились. Легенда умалчивает об их дальнейшей судьбе. Пусть не удивляет вас это. В Малхиста жили горцы, которые часто заглядывали смерти в глаза, они знали и тяжелый труд, но и часто ощущали дурманящий вкус крови. Их любовь была сильной и смелой, но только горцы не любят говорить о ней…
4. ИЗ ИЧКЕРИИ В МАКАЖОЙСКУЮ КОТЛОВИНУ
Ичкерия – лесистая часть Чечни. Сотни речек бороздят ее в разных направлениях, покатыми волнами громоздятся горы, могучие леса сменяются полями. Это хорошо обжигая часть страны: села здесь большие, просторные, утопающие в садах.
Горам Ичкерии предшествует огромная равнина. Сейчас она запахана, разбита на квадраты полей. Над этим пестрым полотнищем, напоминающим лоскутный коврик, возвышаются одинокие нефтяные вышки и цепочки курганов.
Курганы. Их много. Среди них могут быть и насыпи эпохи бронзы и холмы, созданные руками скифов.
В середине VII века до н. э. скифы проходили из степей Причерноморья в Переднюю и Малую Азию. Это была грозная сила древности. Они наводили ужас. Ассирийские правителю запрашивали гадателей, нападут ли на них «ишкуза» – скифы. И те напали. В 612 году до н. э. столица Ассирии Ниневия пала. Скифы двигались на Восток, главным образом по предгорным равнинам, вдоль Каспия (по «Дербентскому проходу»). Их движение отмечено отдельными находками и курганами, разбросанными вдоль гор.
Шесть подобных курганов было раскопано у селения Гойты. В них обнаружены остатки захоронений воинов, облаченных в пластинчатые панцирные рубахи, их колчаны были наполнены стрелами, огромные копья лежали рядом с ними. Но самые интересные погребения находились в огромном кургане «Чурт доллу барз» (диаметр его 55 м, высота 6,1 м). Курган окружен валом и рвом, а под насыпью обнаружен круглый частокол, которым была окружена могила в виде округлой ямы, заключенной в деревянный сруб. К сожалению, еще в древности она была ограблена. Однако в могиле были собраны рассыпавшиеся миниатюрные золотые бляшки. В центре могилы найден череп быка (заупокойная пища). Он лежал на каменной зернотерке, недалеко от него – железный нож с костяной рукоятью. Тут же в центре находился золотой кулон в виде двух треугольников, соединенных вершинами. Эта вещь тонкой ювелирной работы украшена зернью и двумя подвесками, прикрепленными к цепочкам. Тут же лежали обломки крупного костяного гребня с навершием, выполненным в так называемом зверином стиле: упавший на колени олень опустил голову. В небольшой нишке, устроенной в середине западной стены, был найден еще один костяной гребень. Это уникальная находка: коленопреклоненный крылатый олень прислушивается и готов вскочить на ноги. Гребень лежал в сумочке, которая была обшита янтарным и пастовым (из стекла) бисером. Здесь же найдены кусочки железа, золотые бляшки и пять подвесок, напоминающих маленькие сосуды – амфориски. Могила дала большую коллекцию вещей. Описание их заняло бы много места.
В кургане «Чург доллу барз» было еще два погребения – коня (возле него найдены удила) и женщины-рабыни, которая лежала рядом со срубом. Ее убили. На руках у нее были местные, кавказского производства браслеты – один из железа, другой – из бронзы. Очевидно, эта женщина являлась полонянкой из местных племен. Художественный анализ вещей и сопоставление их с ранее найденными предметами в скифских и сарматских курганах Причерноморья позволили курганы Гойты отнести к V веку до н. э.
Пришлые люди, оставившие эти курганы, имели тесные контакты с местным населением. Скифское культурное влияние было сильным, и сейчас, изучая древнюю культуру народов Северного Кавказа, об этом забывать нельзя. Мир сменялся военными действиями. И хотя в походах скифов на Восток принимали участие и местные племена, первое знакомстве их со скифами частенько носило военный характер.
Подобная война в древности происходила и у селения Сержень-Юрт. Работами Е. И. Крупнова, В. И. Козенковой, Н. Я. Мерперта – целой плеяды археологов – на этих плоскогорьях обнаружены остатки древних поселений горцев – носителей кобанской культуры (вспомните Луговой могильник в Ингушетии).
Люди жили мирно. Они возделывали поля, пасли скот, плавили бронзу в маленьких тигельках (металла у них было мало), лепили сосуды и фигурки (боги требовали ритуальных изображений). Жили мирно. И вот появились скифы. Их стрелы найдены по краям поселка. И горцы бежали…
Мы в Ичкерии. Внизу течет реке Хулхулау, ее берега обрамляют леса. Дорога то утопает в зеленой мгле, то вырывается на плоскогорье, впали виднеются постройки городского типа. Это селение Ведено. Оно заключено в стены русской крепости. Ведено – бывшая столица имамата Шамиля. Захватив ее, царские генералы поспешили воздвигнуть крепость. И сейчас еще сохранились круглые башни, амбразуры а стенах, солдатские казармы…
Селение Ведено видело много крови на своем веку. В годы гражданской войны, когда главные силы на Кавказе были направлены на разгром Деникина, препятствием к успешной борьбе с ним являлось политическое невежество горцев, которым старалось воспользоваться мусульманское духовенство. Нажмутдин Гоцинский объявил себя имамам Дагестана и призывал под зеленое знамя нового «газавата» (борьбы с неверными) горцев Чечни. В самой Чечне шейх Узун-Хаджи, мечтая о большем – о Северо-Кавказском эмиратстве, – организовал на месте небольшую монархию со столицей в селении Ведено. Он выпускал свои деньги – бумажные и металлические (иметь их – мечта многих бонистов и нумизматов!). Этого маленького девяностодевятилетнего старца более всего беспокоил Деникин со своим лозунгом «Единая и неделимая Россия!». И Узун-Хаджи, который опирался на темную горскую массу, пошел на компромисс с большевиками. Коммунист Николай Федорович Гикало являлся командующим V армией «эмиратства», В тот период, в борьбе за завоевание авторитета у горцев, на это приходилось идти. В марте 1920 года Чечено-Ингушетия была полностью освобождена и от посягательств мулл и от белогвардейцев. Горцы пошли за большевиками.
Но вот Ведено осталось позади, ровная дорога стремительно уходят в ущелье. Там селение Харачой, о котором знают многие археологи нашей страны и за рубежом. Здесь в 1937 году у горы Гизгынлам археологом А. П. Кругловым был обнаружен могильник конца II – начала I тыс. до н. э. Им вскрыто пятьдесят захоронений. Почти все могилы представляли собой каменные ящики (такие сооружения напоминают ящик, сложенный из плит, но без дна), и лишь отдельные ямы были обложены камнями.
Могильник в селении Харачой дал огромную коллекцию различных предметов. Среди них главное место занимает посуда. Харачоевская керамика по формам довольно однородна. Сделана она вручную, без применения гончарного круга. Поверхность посуды серая. У сосудов маленькие, неустойчивые днища, круглые выпуклые бока и сильно отвернутые венчики. Шейка такого горшка тщательно заглажена, а тулово вплоть до дна покрыто грубой обмазкой. Обмазанная часть от гладкой отделяется выпуклым валиком, по которому сделаны насечки и валики. Иногда валик прерывается выступом, реже от него опущены тяжи – создается впечатление, что горловину сосуда перевязали веревочкой и концы ее отрезали.
Очень характерны и другие вещи могильника. Это большие бронзовые височные подвески, свернутые из выгнутого листка металла, трубочки, полусферические колпачки. Легкие трубочки и колпачки украшали прически женщин, они служили накосниками, а подвески пришивали к головному убору. Наряд женщин оживлялся ожерельем из бус – сюда входили пастовый бисер, бусы из сердолика, раковин, сурьмы.
Археологический материал, добытый в Харачое, позволил выделить особую археологическую культуру, получившую название каякентско-харачоевской . Она охватывает культуру древних племен, населявших горную Чечню и Дагестан в эпоху поздней бронзы и первого появления железа (конец II – начало I тыс. до н. э.). Это была эпоха, в недрах которой удается выделить отдельные группировки племен – предков современных дагестанцев и, вероятно, чеченцев. Занимались они земледелием, скотоводством и охотой. Древние жители гор были знакомы и с искусством. Это было искусство исключительно самобытное, своеобразное. Ведь керамика, созданная женщинами древности, красива и сейчас, она удивляет выразительностью форм. Очень интересны также рисунки на скалах, возвышающихся в предгорьях Дагестана. Они живо передают сцены охоты, диких животных (туры, козлы, олени, лисы, кабаны). Подобные рисунки часто расположены в два-три ряда, причем это не хаотическое нагромождение изображений, а ритмичное, строго обдуманное чередование сцен и фигур. Мы должны признать у древних художников прекрасное чувство композиции, Очевидно, древние люди любили посещать свои «картинные галереи». Почти всегда под скалами с рисунками можно найти утерянные ими предметы.
Теперь наша дорога медленно, зигзагами пересекает гигантскую гору, поднимаясь к перевалу Харамля. Глубоко внизу видны постройки селения Харачой , многочисленные ущелья, отходящие от реки Хулхулау, скалистый мыс, на котором в конце XIX века, еще стояла боевая башня…
Крутая гора, по которой мы поднимаемся, кажется бесконечной. Пестрый ковер цветов и небольшие рощицы оживляют пейзаж. Но и эти картины остаются посади. Перед глазами лишь одинокие скалы и заросли чемерицы – ядовитые растения. Но вот и передал, главная дорога уходит влево, на Дагестан, к аулу Ботлих, а мы медленно спускаемся вниз, к изумрудному блюдцу озера Кезеной-Ам . В ясную погоду в его глади отражаются склоны гор, и только всплеск форели ломает зеркальную поверхность воды. А в непогоду вода Кезеной-Ам становится лиловой, ветер гонит мелкие пенные волны, срывает кусты оранжевых скальных маков.
Давным-давно на дне озера находилось село Эзепой. Здесь жили жадные и негостеприимные люди. И вот спустился с неба бог и как простой странник стал проситься на ночлег. Отовсюду гнали его жители аула, и только на краю села в дымной сакле бедной вдовы он нашел и кров и пищу. Разгневанный бог решил уничтожить селение нечестивцев, забывших заветы отцов, забывших, что личность гостя – священна. Он затопил селение и пощадил лишь семью гостеприимной женщины. Она и ее дети поселились на новом месте, там, где сейчас высятся постройки аула Кезеной…
Так рассказывают горцы.
С западной стороны берега Кезеной-Ам скалисты. Белые пласты мергеля круто падают в зеленую гладь воды. Вдоль скал вырублена узкая лента дороги, по ней и проходит наш путь в Макажойскую котловину (бывшее общество Чаберлой, или Чарбели). Эта дорога до сих пор называется Царской. По ней в 1871 году проезжал Александр II – ему интересно было посмотреть на покоренный Кавказ…
В районе озера Кезеной-Ам еще в эпоху камня жили люди. В 1957 году у речки Харсум, питающей озеро, впервые были найдены кремневые обломки, оббитые рукой первобытного человека. Затем такие находки были сделаны у аулов Кезеной и Хой. Но главное, что привлекает внимание путника, это местные памятники архитектуры. Слова «великолепны, прекрасны, чудесны» не подходят к ним. Местным башням и надгробиям присуща своя суровая красота. Они не только величественны, но и неразрывно слиты с природой. Все местные произведения архитектуры прекрасно вписаны в горный пейзаж, срослись с ним, дополняют его.
Вот селение Кезеной. Сейчас здесь два-три жилых дома и целый комплекс опустевших построек – замок Алдам-Гези. Строения раскинулись что склону горы и забрались на огромную крутую, недоступную скалу. Плоская вершина ее укреплена со всех сторон крепкими стенами, а там, где стена проходит над расщелиной, под нее подведена опорная арка. Это цитадель. Сюда во время осады загоняли скот, собирались люди. На скале находилась и боевая башня. От цитадели уходит дорога в горы, здесь же находятся остатки кладбища и пересохший колодец. У подножия цитадели возвышается жилая башня (башня Дауда), а далее следуют руины мечети и других построек. Многие из них перекрыты веерообразным напуском камней (по типу дарбази).
Еще одно замковое укрепление имеется в селении Хой. Среди большого количества жилых башен возвышается боевая. Она не очень высока – всего 16 м. Хойская башня некогда была четырехэтажной. И что самое интересное, сверху эта башня увенчана остатками сплошного машикуля, опоясывающего ее со всех четырех сторон. Хойская башня богато украшена. Здесь и углубленный узор в виде ромбов и треугольников, Т-образные тамги и петроглифы.
Остатки аула-замка можно видеть и на восточной окраине селения Макажой. Одна из местных жилых башен была превращена в мечеть. Ее стены покрыты огромным количеством петроглифов. Последний раз мечеть ремонтировали в 1824–1825 годах; сделано это было какими-то Газиявом и Хусаином. Так гласила арабская надпись.
Укрепленный поселок Хархарой примостился у глубочайшей щели, по дну которой, пользуясь руслом реки Ансалта, можно пройти в Дагестан – в аул Аисалта, Ботлих – к андо-аварским народам Дагестана.
И всюду, куда ни ступит ваша нога, вы будете поражаться странными чертами местной архитектуры. На боевой башне селения Хой сплошные машикули; у мечетей михрабный выступ иногда высоко поднят над гладью стены; в подвальных помещениях аккуратно выложены арочные своды, иногда опорные колонны их образуют целые ряды.
Но стоит вам посетить соседнюю страну – Дагестан, пожить и осмотреть постройки чеченских соседей – аварцев, и все станет ясным. Только в результате общения с аварцами в районе озера Кезеной-Ам могли возникнуть памятники архитектуры, вобравшие в себя лучшие черты чеченского и аварского зодчества. Несомненно, чеченские приемы здесь преобладают.
Архитектурные памятники Чаберноя являются образцами большого строительного мастерства чеченского народа, они указывают на тесные дружеские связи местного населения с дагестанцами в средние века.
В селениях Кезеной и Хой и в других местных аулах (а их тут довольно много: Макажой, Буни, Джалкх, Хархарой, Орсой, Тундук, Хиндук и т. д.) можно видеть интересные памятники. Они напоминают склепы. Но это не склепы. Прежде всего, они малы, в них нет погребального помещения, так как воздвигнуты они над индивидуальными захоронениями, а в их ниши вделаны небольшие стелы с обычными эпитафиями – цитатами из Корана.
В Чаберлое склепов вообще нет, очевидно, их уничтожили. Местные жители, жившие рядом с горцами Дагестана, довольно рано приняли мусульманство. Но чеченцы, порывая связи с языческим прошлым, не могли отказаться от старых традиций и своим памятникам по-прежнему придавали формы склепов. Подобные надгробия встречаются еще у селений Харачой, Кулой, Ачало, а далее, к центру Чечни, их становится все меньше и меньше, ибо влияние мусульманства вдали от Дагестана слабело, и умерших еще долгое время хоронили до законам предков – в склепах, искусственных пещерах, скальных гротах.

Pages: 1 2 3 4 5
You can follow any responses to this entry through the RSS 2.0 feed. Both comments and pings are currently closed.

Comments are closed.