Суббота, Ноябрь 20th, 2010 | Автор:

НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ РАССЕЛЕНИЯ ДРЕВНИХ ИНГУШЕЙ И СУЩЕСТВОВАНИЯ У НИХ СОБСТВЕННОЙ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ
Дударов А-М., научный сотрудник ИНИИ ГН РИ
Ингуши – народ Кавказа с богатой и древней историей. Есть много письменных источников, освещающих разные периоды из жизни ингушского народа, начиная с античных времен, где отслеживаются существенные страницы из его истории, связанные с Кавказом с древнейшего периода.
Часть этих источников дошла до нас через древние рукописи «Армянской географии VII в.» – «Ашхарацуйц», в которых мы находим большое количество информации не только по древней территории расселения древних ингушей, но и по политической истории народа в древности со второй половины I тыс. до н.э. по VI-VII вв. н.э. «Осведомленность автора «Ашхарацуйца» не вызывает сомнений, поскольку он дает достоверный материал по локализации и этнической принадлежности даже небольших племен». (Гумба Г.Д. Расселение вайнахских племен по «Ашхарацуйцу» (Армянская география VII века). Ереван, 1988 . С. 15.)
Ингуши являются потомками древнейших поселенцев Кавказа. Про период распада восточнокавказской единой этнической общности Н.Д. Кодзоев пишет: «В конце IV – начале III тысячелетий до н.э. восточнокавказский язык распался на нахский (древнеингушский) и дагестанские языки. Распад единой восточнокавказской этнической общности отразился на материальной культуре. На Кавказе складываются археологические культуры: майкопская, носителями которой были древнеингушские племена и куро-аракская, носителями которой были предки современных дагестанских народов. Начиная с конца IV тыс. до н.э. (особенно интенсивно со второй половины III тыс. до н.э.) майкопцы начинают проникать в Закавказье и Переднюю Азию, где они становятся известными под названиями су, субир, субареи, хурриты, урарты». (Кодзоев Н.Д. История ингушского народа. Магас, 2002. С. 17.)
Е.И. Крупнов считает, что нахский этнос и его культура – слагаемые, путь которых на Кавказе прослеживается c I тыс. до н.э.: «Более глубокие корни вайнахского этноса и его культуры прослеживаются на этой же горной и предгорной территории вплоть до I тысячелетия до н.э.». (Крупнов Е.И. Средневековая Ингушетия. – Магас, 2008, С. 68.) По мнению Е.И. Крупнова, нет сомнения в том, что «совокупностью антропологических археологических, исторических, лингвистических и этнографических данных подтверждает давнее и сугубо местное происхождение и развитие этнического ядра, которое в наши дни именуется ингушским народом, составляющим одно из слагаемых так называемого нахского этнического массива Кавказа (там же, с. 72.). Ученый считает, что «ингуши, как и чеченцы, являются потомками одних из древнейших и коренных обитателей Кавказского перешейка» (там же, с. 54.).
У Б.К. Далгата также находим такие слова: «…У греческого географа Птоломея… упоминаются «кисты», жившие на Кавказе. Так что ингуши относятся к одному из древнейших народов Кавказа…» (Далгат Б.К. Родовой быт и обычное право чеченцев и ингушей. – М., 2008, С. 47.)
Говоря о союзе нахских племен и возможности появления и существования политических образований на его основе, абхазский исследователь Г.Д. Гумба пишет: «Сопоставительный анализ сведений письменных источников (античных, древнеармянских, древнегрузинских) показывает, что во второй половине I тысячелетия до нашей эры существовал союз нахских племен, который занимал территорию Центрального Предкавказья от Приэльбрусья (по течению реки Малка) на западе до Андийского хребта (по течению реки Аргун) на востоке». (Гумба Г.Д. Расселение вайнахских племен по «Ашхарацуйцу» (Армянская география VII века). – Ереван, 1988, С. 137.)
Говоря об эпохе кобанской культуры (XII-IV вв. до н.э.), делящейся на раннекобанский (заканчивается в VII в. до н.э.) и позднекобанский (заканчивается в IV в. до н.э.) периоды, ингушский историк Н.Д. Кодзоев пишет: «На основе северокавказской культуры с середины II тыс. до н.э. начинает складываться кобанская культура. Материальная культура кобанской и северокавказской культур имеют много общих черт, что позволяет некоторым исследователям называть кобанскую культуру поздним этапом северокавказской культуры… В античных источниках племена кобанской культуры именуются махли (махалы)… этноним, образованный от древнеингушских слов …, означающий «люди бога солнца». (Кодзоев Н.Д. История ингушского народа. – Магас, 2002, С. 32-33.)
Как бы дополняя выводы Н.Д. Кодзоева, в свою очередь Г.Д. Гумба обоснованно расселяет «протовайнахские племена во второй половине I тыс. до н.э.» на обширной территории Центрального Кавказа, которая «охватывает Терско-Сунженский и Горный локальные варианты знаменитой кобанской культуры», (что позволяет) делать выводы «о том, что носителями позднекобанской культуры были протовайнахские племена (Терско-Сунженский и Горный локальные варианты) и родственные им племена (Пятигорский локальный вариант)». (Гумба Г.Д. Расселение вайнахских племен по «Ашхарацуйцу» (Армянская география VII века). – Ереван, 1988, С. 137.)
Г.Д. Гумба раскрывает суть необходимости исследования древней нахской истории. Он доказывает, что без основательного изучения истории нахского «значительного этнического массива» юга страны не может быть подлинного изучения древней истории Кавказа: «История и культура нахских, или вайнахских народов (чеченцы, ингуши, бацбийцы), самой многочисленной аборигенной группы населения на Северном Кавказе… – важнейшая составная часть истории и культуры горских народов Кавказа… Подлинно научная история этого значительного этнического массива юга нашей Родины до настоящего времени все еще не получила должного освещения. Недостаточность и фрагментарность знаний о прошлом вайнахов, ощутимые в любом историческом периоде, более всего наглядны, когда речь заходит о древних этапах (I тыс. до н.э. – I тыс. н.э. ), особенно о второй половине I тыс. до н.э., которая, говоря словами Е.И. Крупнова, «считается одной из самых блестящих страниц древней истории народов Кавказа»». Далее абхазский исследователь, раскрывая эту мысль, указывает, что «успешная разработка вопросов истории древних нахских племен имеет исключительное значение не только в качестве самостоятельной темы…, но и диктуется также необходимостью изучения проблемы длительного и сложного процесса формирования современных северокавказских народов». (Там же, с. 3-4.)
Как горная часть, так и предгорные равнины Центрального Кавказа с древнейших времен были местами обитания древних ингушей. С древнейших времен именно горы служили естественным прикрытием для этого народа всякий раз при многочисленных нашествиях. Ингушский народ так и не был никогда покорен ни одним завоевателем. Именно такое состояние в жизни ингушского народа и других кавказских народов-автохтонов имел в виду один из самых авторитетных кавказоведов Л.И. Лавров, когда писал: «До вступления Кавказа в состав Российской Империи ни одному государству не удавалось распространить свои владения на обе стороны высокогорной зоны Кавказа». (Лавров Л.И. Роль естественно-географических факторов в истории народов Кавказа // Кавказский этнографический сборник. – № 9. – М., 1991, С. 211)
Абхазский исследователь Г.Д. Гумба, основываясь на античных, древнеармянских и древнегрузинских источниках, а также привлекая археологические материалы, данные топонимики, лингвистики, антропологии и фольклора, очерчивает границы проживания ингушей во второй половине I тыс. до н.э., отмечая при этом полное совпадение этих границ с «территорией распространения позднекобанской археологической культуры». «По данным письменных источников (античных, древнеармянских, древнегрузинских) во второй половине I тыс. до н.э. древние нахские племена занимали территорию от Приэльбрусья и течения реки Малка на западе до подножия Андийского хребта и течения реки Аргун на востоке… Полное совпадение мест расселения древних нахских племен во второй половине I тыс. до н.э. с территорией распространения позднекобанской археологической культуры (Терско-Сунженский и Горные локальные варианты) дает основание прийти к выводу, что носителями данной археологической культуры являлись протовайнахские (Терско-Сунженский и Горный локальные варианты) и родственные им племена (Пятигорский вариант)». (Гумба Г.Д. Расселение вайнахских племен по «Ашхарацуйцу» (Армянская география VII века). Ереван 1988. С. 5.)
Надо отметить, что из таких древних источников, как «Ашхарацуйц» можно увидеть наиболее реальную картину расселения и политической истории Кавказа, которая, в свою очередь, базировалась, по мнению абхазского исследователя, на многочисленных античных источниках. «Большая часть греко-латинской литературы до нас не дошла, но была вполне доступна древнеармянским авторам… Причина нашей неосведомленности о ранних упоминаниях нахов в древнеармянских источниках таится в недостаточном внимании к этим источникам, в отсутствии должного анализа их с точки зрения истории древних нахских племен». (Там же, с. 10)
Ингушский историк Х.А. Акиев в III в. до н.э. локализует часть дзурдзуков «в Мтиулетии и на территории от границ Дагестана до Колхиды» и утверждает, что они «в указанное время… являлись ведущей политической силой» на Кавказе. (Акиев Х.А. К вопросу о происхождении и географии расселения ингушей. Лаг1аш, №1, 1989. С. 28.) Далее Х.А. Акиев определяет территорию дзурдзуков в III-II вв. до н.э. верховьями «реки Терек и его притоков на его Северном склоне Главного Кавказского хребта, там, где ныне живут мтиулетцы, хевы и юго-осетины». Он считает, что к тому времени относится проживание в Кахетии родственных дзурдзукам чарталы. (Там же)
Первым из древнеингушских племен в работе Г.Д. Гумбы «Расселение вайнахских племен по «Ашхарацуйцу» приводится локализация нахчматьян у устья Танаиса (Дона). Ученый ставит под сомнение локализацию нахчматьян у устья Дона. Он пишет, что «несмотря на указание автора «Ашхарацуйца» о проживании нахчаматеан у устья Дона, они должны быть локализованы в центральных районах Северного Кавказа». (Гумба Г.Д. Расселение вайнахских племен по «Ашхарацуйцу» (Армянская география VII века). – Ереван, 1988, С. 23.)
Но, по нашему мнению, доводы Г.Д. Гумбы о том, что автором «Ашхарацуйца» это «было сделано под влиянием Птолемея», в силу чего нахчматьяне не могли проживать в этом районе, не совсем убедительны (там же, с. 24). Ибо есть большая доля вероятности проживания нахчматьян у «устья Дона», если, по собственным выводам абхазского исследователя, он селит нахские племена «от Приэльбрусья (верховье реки Малка) на западе до Андийского хребта (верховье реки Аргун) на востоке» (там же, с. 25). Утверждение Г.Д. Гумбы также не согласуется с тем, что говорится у Леонтия Мровели о той территории, которую определил своему сыну Кавкасу (предку вайнахов) (там же, с. 26.) Таргамос: «…Кавкасу – от реки Ломека до рубежей Кавказа на запад (выделено мною – Д. А-М.)». (Леонтии Мровели. Жизнь картлийских царей. – М., 1979, С. 22.) Ибо рубежи Кавказа на запад, о которых писал Леонти Мровели, отстоят далеко «от Приэльбрусья», и доля вероятности локализации нахчматьян у устья реки Танаис (Дон) при этом намного возрастает.
Все три составляющие названия нахчматеан, кроме конечного суффикса «-ан», этимологически связано непосредственно с ингушским языком: «нах»-«че»-«мат» – «люди»-«нутро»-«место», что означает на инг. яз. «внутреннее место людей». Т.е., вероятно, место обитания данного племени определялось названием, данным им на своем языке себе же, или же оно было дано другим древнеингушским племенем, жившим в соприкосновении с ним, определяя т.о. место проживания родственного рода или племени.
Ингуши, как и другие автохтонные горские народы Северного Кавказа, то сужаясь в своих границах под натиском врага и замыкаясь в горных ущельях, то опять расширяясь в них до своих прежних границ, существовавших до каждого нашествия, после ухода опасности всегда сохраняли свою независимость. М.М. Ковалевский писал, касаясь сохранения политической независимости и древней культуры у кавказских народов, что под напором соседей и новых пришельцев народы эти были оттеснены в горы и там сохранили не только в большей или меньшей степени политическую независимость, но и особенность своей древней культуры. (Ковалевский М.М. Первобытное право. – М., 1886, С. 1, 5.)
Но это не была культура диких племен, живших в родоплеменных отношениях, как того хотела бы видеть часть исследователей. Ибо одна только материальная культура, которой гордится весь мир, созданная далекими предками ингушей, говорит о несостоятельности таких концепций у весьма т.н. «авторитетных кавказоведов».
Каждое нашествие на Кавказ сопровождалось огромными бедствиями и страданиями, разрушением многовекового мирного уклада жизни и политической стабильности у ингушей. То, что было характерно при нашествии монголов, было характерно и при многочисленных нашествиях других кочевников на Кавказ с древнейшего периода. «Монгольское нашествие явилось всенародным бедствием и для вайнахских племен. Вся притеречная равнина была затоплена волнами пришлых кочевников. Вайнахские племена, покинув возделанные равнины, вынуждены были укрыться в труднодоступных горах, к тому же огражденных с севера широкой полосой вековых лесов». (Шавхелишвили А.И. Из истории взаимоотношений между грузинским и чечено-ингушским народами. – Грозный, 1963, С. 76) Надо полагать не лучше обстояли дела и при домонгольских нашествиях на Кавказ. Но, как при нашествии монголов, так и раньше часть ингушей (в монгольский период ингушей-алан), все же оставалась на равнине страны и принимала участие в нередких военных кампаниях. Есть данные о том, что аланы принимали участие в битве Тимура с Тохтамышем на Тереке, на стороне последнего. (Хизриев Х.А. Кавказцы против Тимура. – Грозный, 1992, С. 71-72.)
Некоторые вопросы расселения древних ингушей и существования у них собственной государственности
Высокогорье всегда оставалось, как очагом сопротивления врагу, так и очагом оригинальной самобытной, ныне известной всему миру материальной культуры ингушского народа. Еще в 1951 году, когда ингушский и чеченский народы находились в депортации, Е.И Крупнов с большим мужеством писал: «Кавказ, в том числе и Северный Кавказ, некогда жил более интенсивной жизнью, по сравнению со многими областями нашей страны и Европы. Он был одной из культурнейших областей нашей Родины, жившей своей собственной созидательной жизнью не в отрыве от достижений более передовой культуры тех времен, а в живой, органической связи с ней и в непосредственном общении с соседними очагами древнего культурного мира». (Крупнов Е.И. Материалы и исследования по археологии СССР, № 23. – М.-Л., 1951. С. 11.)
Как раз, в большей степени, здесь речь идет о древнеингушском народе, этническая территория проживания которого с древнейших времен была Центральная часть Кавказа, как севернее от Главного Кавказского хребта, так и южнее. Историк Х.А. Акиев определяет западные границы проживания нахов Черным морем. «…Предания армян и грузин, антропологические работы, проведенные на Кавказе, данные языка и документы говорят о том, что чеченцы и ингуши занимали с III в. до нашей эры вплоть до XIV в. н. э. обширную территорию как на равнине, так и в горах, сначала на Запад от реки Терек до Черного моря, а затем на Восток от той же реки до границ Дагестана». (Акиев Х.А. К вопросу о происхождении и географии расселения ингушей. Лаг1аш, №1, 1989. С. 29.)
Основываясь на концепции Леонти Мровели, о первоначальном расселении народов Кавказа, абхазский исследователь Г.Д. Гумба пишет: «Важные сведения о нахских племенах содержит историческое сочинение Леонтии Мровели. Историческая достоверность основных сообщений этого автора о событиях второй половины I тыс. до н.э. уже давно признана советской исторической наукой. В историографии считается бесспорным, что в древнегрузинских источниках, в частности у Леонтии Мровели, нахские племена именовались этнонимами – «кавкас» и «дурдзук». При этом «кавкас» является более широким понятием, а «дурдзук» — понятием самой значительной части этого целого. В концепции Леонти Мровели, все кавказские народы родственны между собой. Они происходят от одного предка – Таргамоса, восемь сыновей которого стали епархами кавказских народов: Гаос – армян, Картлос – восточных грузин, Эгрос – западных грузин, Бардос и Мовакан – албанцев, Ерос – еров, Лекос – дагестанцев и Кавкас – вайнахов. Таргамос разделил свою страну между сыновьями. Шестеро из них получили свою долю к югу от Кавказского хребта, а двум другим – «дал Лекану (земли) от моря Дарубандского (Каспийского) до реки Ломека (Терек – Г.Ц.), к северу до великой реки Хазарети (Волга), Кавкасу – от реки Ломека до рубежей Кавказа на западе». (Гумба Г.Д. Расселение вайнахских племен по «Ашхарацуйцу» (Армянская география VII века). – Ереван, 1988, С. 25-26) Из этих данных видно, что территория первоначального расселения древних ингушей – потомков Кавкаса была территория «от реки Ломека до рубежей Кавказа на запад». (По мнению Г.Д. Гумбы, от верховья реки Терек на востоке до верховья рек Кубань и Малка (Там же, 27.)). Мы также узнаем и то, что предком древних ингушей является Кавкас. Несомненно, что название «Кавказ» происходит от имени предка ингушей Кавкаса. Также узнаем, что первоначально все древнеингушские племена именовались этнонимом кавкас, т.е. от имени этнарха древних ингушей – Кавкас.
Возможно, что основываясь именно на этом, известный осетинский языковед В.И. Абаев «называл чечено-ингушей местным населением, а ираноязычных кочевников – пришельцами». (Шнирельман В.А. Быть аланами: интеллектуалы и политика на Северном Кавказе в XX веке. М., 2007. С. 252.)
Ингушский народ с древнейших времен имел свои государственные образования на территории Кавказа. На этнических территориях проживания этого народа, как в плоскостной, так и в горной части Центрального Кавказа были следующие государственные образования, из известных исторической науке – Махли, Кавказская Албания, Дурдзукетия, Цанария, царство Хон, Алания, Г1алг1ай-Кошке (Галгай).
Древнее Грузинское государство, бесспорно, было создано «нахским политическим объединением» махалов//махалонов – Махли//Малх, возводя на престол своего ставленника Парнаваза и связав его династическим браком с «царем» дзурдзуков. «Контролировавший важнейшие перевальные пути, проходившие через Центральный Кавказ, союз нахских племен представлял собой довольно сильное политическое объединение на Кавказе второй половины I тыс. до н.э. Об этом свидетельствует также его роль в становлении картлийской государственности. Трудно судить о том, какого рода было это объединение. Судя по косвенным данным, по-видимому оно находилось на грани превращения в государство…» (Гумба Г.Д. Расселение вайнахских племен по «Ашхарацуйцу» (Армянская география VII века). Ереван, 1988. С. 138.)
Мы убеждены в том, что к тому периоду «нахское политическое объединение», о котором говорит Г.Д. Гумба, имело на Кавказе статус основной политической силы. Имея все атрибуты древнего государства, оно было одной из основных политических сил на Кавказе в то время. По мнению абхазского исследователя, данное политическое образование прекратило свое существование примерно в начале II в. до н.э. (Там же).
В дальнейшей своей истории Грузинское государство было также самым теснейшим образом связано с организующей ролью ингушского народа в его существовании. Это наглядно видно из древних источников, в которых прослеживается и история древних ингушей – махалов//махалонов, дзурдзуков, гаргареев или гергаров, цанаров//санаров, глигви, аланов, кистов, двалов, бацбийцев, овсов, которые были известны не только под этими именами. «На рубеже новой эры нахские племена известны уже по названиям отдельных родоплеменных групп – троглодиты, хамекиты, исадики, сербы, двалы». В научно-исследовательской литературе существует мнение о том, что вайнахскими по происхождению являются также гаргары, упоминаемые Страбоном, — пишет Г.Д. Гумба, хотя сам не разделяет это мнение. (Там же).
Но отнесение гаргар к ингушам – уже вполне основанное, утвердившееся в науке мнение, как и определение территории их проживания в древности. «В послевоенные годы рядом исследователей было высказано предположение об отождествлении древнего этнонима «гаргареи с современным самоназванием ингушей – «галгаи». Специально занявшись этим вопросом, я пришел к выводу, что правомерность отождествления страбоновских «гаргареев» с ингушским племенным самоназванием «галгаи» может быть признана вполне обоснованной». (Крупнов Е.И. Средневековая Ингушетия. Магас, 2008. С. 32).
Интерес для нас составляет другой факт, упоминаемый Г.Д. Гумбой – наличие древней письменности у гаргар. «По данным древнеармянских источников, именно на гаргарском языке была создана письменность». (Гумба Г.Д. Расселение вайнахских племен по «Ашхарацуйцу» (Армянская география VII века). Ереван, 1988. С. 139). Вероятно, что древние источники, написанные на гаргарском языке, сохранились, и они могли бы быть найдены при возможности тщательного анализа древнеармянских и древнегрузинских архивных рукописей специалистами, что необходимо сделать на государственном уровне Республики Ингушетия.
Судя по мнению одних исследователей, некогда частью ингушского народа являлись и общества горной Грузии: сванов, пшавов, мохевцев, хевсур, гудамакарцев, также входившие в государственные образования нахских племен в разные периоды истории. А о том, что предки тушин и бацбийцев были ингушами, есть множество подтверждений, как через предания, так и через историко-географические источники древности. «По сведениям Л. Мровели, грузинского историка XI века, Тушети, в качестве определенной историко-географической единицы, фигурировала еще в первой половине IV века». (Картлис Цховреба, т. I, Тбилиси, 1955. С. 126.) Роль тушин в жизни грузинского государства была вовсе не рядовой. Об этом говорится не только в древнегрузинском источнике, но и в «Армянской географии».
«На территории, занимаемой тушинами в восточной части горной Грузии, тушины живут с незапамятных времен. Достаточно сказать, что народ «тусхи», «туси» значится проживающим в этом районе еще в одном из древнейших письменных источников – «Армянской географии» Анания Ширакаци, относящейся к VII веку нашей эры». (А.И. Шавхелишвили. Из истории горцев восточной Грузии. Тбилиси, 1983. С.25). Т.о. древняя локализация области этнического проживания тушин – восточная часть Грузии.
Тушины упоминаются и в списке 56 племен и народов, о которых упоминает Страбон (I в до н.э. – I в. н.э.), как проживавших на Кавказе. Таким образом, получается, что часть грузинских государственных образований являлись как грузинскими, так и ингушскими. (Там же).
Абхазский исследователь Г.Д. Гумба, для подтверждения своего мнения о том, что первым царем Грузии был ставленник ингушей Парнаваз, у которого был династический брак с царским двором «дурдзуков» (ингушей), операется на древнегрузинские источники. «Согласно древнегрузинским источникам, первый картлийский царь Парнаваз был воспитанником вайнахов (дурдзуков). После своего воцарения с военной помощью нахов… союз картлийского царства с нахским политическим образованием закрепляется женитьбой Парнаваза на нахке, видимо, дочери нахского «царя». Тесные союзнические контакты между этими политическими образованиями сохраняются и при преемнике Парнаваза – Саурмаге» (авт.: Саурмаг – имя собственное от ингушского слова «сармак», в значении «дракон»). Спасаясь от восставших против него картлийских «азнауров», Саурмаг находит убежище именно у нахов: «Тайно бежал Саурмаг с матерью и пришел в страну дурдзуков к брату своей матери». (Леонти Мровели. Жизнь картлийских царей. М., 1979, с. 22). «Оказав Саурмагу военную помощь, нахи возводят его на картлийский престол». (Гумба Г.Д. Расселение вайнахских племен по «Ашхарацуйцу» (Армянская география VII века). Ереван, 1988. С. 73-74).
Согласно выводам Г.Д. Гумбы, к моменту создания Грузинского царства, ингушское политическое образование – Дзурдзукетия уже существовало как самостоятельная политическая единица. Выходит, что по данным древних грузинских источников политическое государственное образование дзурдзуков, или, если говорить прямо, собственное государство у ингушей уже было. По мнению Г.Д. Гумбы правил ею «царь». Выходит, если дзурдзуки имели возможность образовывать, а затем и влиять на государственные новообразования на Кавказе, то во второй половине I тыс. до н.э. древнеингушское государственное образование Махли//Малх (у грузин: Дзурдзукетия) играло одну из ведущих ролей в политической жизни Кавказа. Значит, можно сделать вывод о том, что, если Грузия, как государство, возникла в III в. до н.э., то ингушская история собственной государственности уходит еще дальше в глубь веков от III в. до н.э.
Г.Д. Гумба в этих своих выводах ссылается на известных грузинских исследователей. Он пишет: «Как отмечают Р.Л. Харадзе и А.И. Робакидзе, сведения Леонти Мровели о нахских племенах этого времени, независимо от того, покоятся ли они на литературной традиции или на устном предании, заслуживают полного доверия, ибо именно в царствование Парнаваза (III в. до н.э.) …грузино-нахские взаимоотношения характеризовались чрезвычайно тесными контактами». (Харадзе Р.Л., Робакидзе А.И. К вопросу о нахской этнонимике. КЭС, Тбилиси, 1968, т II, с.12-40). Г.А. Меликишвили указывает, что в сообщениях древнегрузинских источников, относящихся к этому времени, мотив взаимоотношения грузин с северокавказскими народами превалирует над всеми другими». (Меликишвили Г.А. К истории древней Грузии. Тбилиси, 1959. С. 87-88). Это, конечно, не является случайным. Оно говорит о значительной силе и авторитете нахского племенного объединения того времени, о той большой роли, которую оно играло в жизни соседних народов и племен, в частности в становлении картлийской государственности». (Там же, с. 73).
Кроме Махли//Малх были и другие ингушские государства, имевшие в разные периоды истории, также сильное политическое влияние на Кавказе – Хон, Алания, Цанария, которые возникли одно за другим в раннее средневековье.
Еще с начала интенсивного изучения истории ингушей с XIX в. в российской историографии принята такая не совсем верная концепция проживания нахских племен только в горной части Кавказа. Следование этому мы видим практически при изучении основных исследовательских работ советского периода. Это неверно, ибо нахские племена жили, как в горной части, так и практически на всей предкавказской равнине, то сужаясь, то расширяясь в своих этнических границах в разные периоды, в силу политических обстоятельств, складывавшихся на Кавказе в разные периоды истории. Не исключено, что здесь в один и тот же период могли быть даже несколько политических образований нахов.
Есть предположения, что Сарматия была нахским государственным образованием. Ибо название этого государства – «Сарматия» этимологически связано с ингушским языком. Чеченский исследователь Я.С. Вагапов объясняет этимологию и «савромат», и «сармат» посредством нахского языка, отрицая происхождение «названия сармат из савромат»: «…Савромат – сложное слово, состоящее из двух частей савро- и мат в… значении «язык», «племя»… Савро, очевидно, есть вайнахское слово… Так называется кожа с характерным естественным рисунком (мерея), который остается после ее отделки… Напрашивается вывод, что савромат — сложное слово со значением кожаное племя». (Вагапов Я.С. Вайнахи и сарматы. Чеченский архив, т. I. Грозный, 2008. С. 105-106.) Про этимологию сармат Я.С. Вагапов пишет: «И.А. Джавахишвили считал, что местный облик названия сармат надо восстановить в виде шармат, так как в греческом и латинском языках не было звука «ш» и он мог быть обозначен, скорее всего, буквой «с»… Ш.Б. Ногмов указал на фольклорный этноним шармат как кабардинское название сарматов, Дж. Н. Коков среди адыгских личных имен, образованных от этнонимов, указывает и Щэрмэт («сарта»), сравнивая его и с русской фамилией Шереметьев. К тому же этнониму относят и украинскую фамилию Шеремет (авт.: Л.И. Лавров (Лавров Л.И. Об интерпретации Ш.Б. Ногмовым кабардинского фольклора // Советская этнография. 1969. №2.) Учитывая сказанное выше, можно предположить следующие толкования названия сармат.
1. Сармат-шармат. В вайнахских языках шар- основа слов шери (чеч.) «ровный, гладкий», шаьри (инг.)…, шерри меттиг (чеч.), шаьр моаттиг (инг.) «ровное, гладкое место»… «ровность, гладкость».
С учетом этого лексического материала сармат-шармат может быть признано нахским сложным словом в значении «ровное, плоское место». Такая этимология как нельзя лучше согласуется с характером территории, которую занимали сарматские племена, и с чрезвычайно широким собирательным значением самого термина как этнонима.
2. Однако…, нельзя исключать, что начальный звук в сармат был именно «с». В пользу такой возможности как будто свидетельствует и этимология названия одного из сарматских племен – сербы, сохранившегося у вайнахов в форме саьрби как тайповое имя одного из чеченских обществ. Основа Сар-может быть связана с основой косвенных падежей слова «бык» – сар-, стар-, тар-. Основа Сар- состоит из корня Са, одним из значений которого было «душа, живое животное», и детерминанта -р-. Таким образом сарби могло означать «скотоводы», а сармат «скотоводов племя».
Более вероятным представляется все же первое решение сармат-шармат – «равнинное племя». (Вагапов Я.С. Вайнахи и сарматы. Чеченский архив, т. I. Грозный, 2008. С. 108-109.)

Pages: 1 2 3
You can follow any responses to this entry through the RSS 2.0 feed. Both comments and pings are currently closed.

Comments are closed.