Суббота, Ноябрь 20th, 2010 | Автор:

Центр системных региональных исследований и прогнозирования ИППК при РГУ и ИСПИ РАН

Лаборатория проблем переходных обществ и профилактики социальных девиаций ИППК при РГУ

Южнороссийское обозрение
Выпуск 18

А.М. Ладыженский

АДАТЫ ГОРЦЕВ СЕВЕРНОГО КАВКАЗА

Подготовка текста и комментарии И.Л.Бабич

Под общей редакцией
А.С. Зайналабидова,
В.В. Черноуса

Ростов-на-Дону
Издательство СКНЦ ВШ
2003

ББК 63.5
Л 15
Редакционная коллегия серии: Акаев В.Х., Арухов З.С., Волков Ю.Г., Добаев И.П. (зам. отв.ред.), Попов А.В., Черноус В.В. (отв. ред.), Ненашева А.В. (отв. секретарь)

Рецензенты: Д.и.н., проф. ДГПУ Гасанов М.Р.(г.Махачкала)
Д.ю.н., проф. РГУ Иванников И.А.

Л 15 Ладыженский А.М. Адаты горцев Северного Кавказа. Подготовка текста и комментарии И.Л. Бабич. Под общей редакцией А.С. Зайналабидова и В.В. Черноуса/ Южнороссийское обозрение Центра системных региональных исследований и прогнозирования ИППК при РГУ и ИСПИ РАН. Вып. 18. Ростов-на-Дону, 2003.,
ISBN 5-87872-141-4
В монографии крупнейшего советского этнолога права А.М. Ладыженского, подготовленной к печати в 1947 г., по разным причинам так и не увидевшей свет, дается сравнительный анализ обычно-правовых институтов народов Северного Кавказа. Он продолжает традиции российских ученых XIX в. – Ф.И. Леонтовича, М. М. Ковалевского и до сих пор не имеет аналога среди современных исследований.
Рекомендуется специалистам в области этнологии, антропологии права, кавказоведам, всем, кто интересуется правовой культурой народов Северного Кавказа.

ISBN 5-87872-141-4 Д – 01 (03) 2003 Без объявл.

 И.Л. Бабич, статья и комментарии
 Центр системных региональных исследований
и прогнозирования ИППК при РГУ и ИСПИ РАН

От редакторов
Изданием монографии Александра Михайловича Ладыженского мы продолжаем публикацию в «Южнороссийском обозрении» трудов крупных ученых по социально-политическим и культурологическим проблемам нашего региона, которые по тем или иным причинам не дошли до читателя.
Жизнь А.М. Ладыженского (1891-1972), его становление как ученого и преподавателя тесно связана с Югом России и особенно с Ростовом-на-Дону.
В 20-40-е годы XX в. он стал ведущим продолжателем традиций российского кавказоведения XIX в.(А.Ф. Леонтович, М.М. Ковалевский и др.) по изучению обычного права народов Северного Кавказа. В результате этнографических экспедиций на Северный Кавказ А.М. Ладыженский собрал значительный материал по адатам горских народов, их функционированию в советской правовой системе 20-х годов. Одновременно он разрабатывает марксистский, классовый подход к теории обычного права, его генезису и функциям в обществе. Итогом исследований А.М. Ладыженского стала успешно защищенная в Институте государства и права АН СССР докторская диссертация на соискание ученой степени доктора юридических наук. Диссертация легла в основу предлагаемой читателю монографии. В своей теоретической части труд А.М. Ладыженского в известной степени устарел, но и по сей день остается наиболее крупным после работ М.М. Ковалевского исследованием в рамках сравнительно-правоведческого подхода адатов горцев Северного Кавказа и сохраняет свое научное значение.
В последние годы во Владикавказе переиздана монография М.М. Кавалевского, а в Нальчике работа Ф.И. Леонтовича. Настоящее издание дополняет усилия ученых и издателей по восстановлению основных этапов развития отечественной юридической этнологии как важного условия для организации современных исследований обычного права народов Северного Кавказа. В 90-е годы XX в. возрождение юридической этнологии и юридической антропологии переживает настоящий бум. Одним из инициаторов активизации работ теории и истории обычного права Северного Кавказа стал Ростовский юридический институт СКАГС. В Кабардино-Балкарии активные исследования обычного права проводят Х.М, Думанов и его ученики, в Дагестане создана лаборатория обычного права ДГУ, подготовившая к печати значительный корпус дагестанских памятников права.
Символично, что по предложению директора РЮИ СКАГС д.ю.н., профессора Д.Ю. Шапсугова монография А.М. Ладыженского (на основе экземпляра рукописи, хранящейся в Институте государства и права РАН) подготовлена к печати в 1999-2000 гг. одним из крупнейших современных специалистов по обычному праву Северного Кавказа д.и.н., профессор Ириной Леонидовной Бабич. К сожалению, по разным, прежде всего по финансовым причинам, издание книги затянулось до настоящего времени. Оно стало возможным во многом благодаря созданию в ИППК при РГУ Лаборатории проблем переходных обществ и профилактике социальных девиаций, одним из основных научных направлений которой является изучение правового сознания и правового поведения в условиях полиюридизма на Северном Кавказе. В подготовке рукописи к изданию принимали участие А.В. Ненашева и И.А. Куцым.
Полагаем, что публикация монографии А.М. Ладыженского не только привлечет внимание ученых кавказоведов, этнологов права, но и будет активно использоваться в учебном процессе на юридических, исторических факультетах, в преподавании регионоведения.

А.С. Зайналабидов, к.ю.н.,
зав.Лабораторией проблем
переходных обществ и профилактики
социальных девиаций ИППК при РГУ

В.В. Черноус, к.полит.н., доц.,
директор ЦСПИиП ИППК при РГУ и ИСПИ РАН

ПРЕДИСЛОВИЕ
Трудно переоценить то влияние, которое оказывали нормы обычного права (адата) в различные периоды истории Северного Кавказа. Некоторые из них сохраняются до сих пор и продолжают играть существенную роль в современной жизни северокавказских народов. Поэтому исследование, объектом которого стали адаты народов Северного Кавказа, позволяющее полно и всесторонне раскрыть данный феномен как один из основных общественных институтов, является важным и актуальным для современной историко- этнографической и юридической науки. Разработка тематики, связанной с юридической областью этнографии, в последнее время приобрела широкие масштабы. В основном, эти исследования касаются отдельных народов Северного Кавказа. Монография А.М. Ладыженского, в которой дается сравнительное изучение обычно — правовых институтов всех народов Северного Кавказа, продолжает оставаться едва ли не единственным исследованием такого рода. В силу этого данная работа, написанная в 1940-е г., продолжает интересовать как этнографов, историков, так и юристов. Круг вопросов, затронутых в ней, сохраняет свою актуальность для понимания процессов, происходящих в нынешних северокавказских республиках.
Первые попытки обобщить материал по обычному праву народов Северного Кавказа относятся к XIX в.(1). Известным социологом и юристом М.Ковалевским, проводившим сравнительное изучение судебных систем народов Кавказа, Западной Европы и России было создано новое научное направление в российской науке XIX в. — «сравнительное правоведение». М.Ковалевский анализировал эволюцию понятия «преступления», создавал свои классификации типов и видов преступлений, рассматривал систему судебных доказательств и наказания, а также описывал процессуальные действия. Историко-сравнительный метод, которым пользовался М. Ковалевский, позволил ему выявить черты сходства и различия правовых систем некоторых народов мира с учетом тех явлений, на основе которых развивалось конкретное законодательство.(2).Известны замечательные работы русских этнографов второй половины XIX — начала XX в. — Б.Вс.Миллера, В.Тесленко, А.Хаханова и многих других, изучавших различные аспекты обычного права народов Российской империи.(3)
Развитие юридической антропологии в 20-х гг. XX в. продолжалось в русле разработки традиционной для российской науки тематики: собирание, истолкование и сравнительно-историческое изучение адатов ряда народов. Юристы дореволюционного поколения такие, как Е.Е.Пашуканис, И.А. Малиновский продолжали свои изыскания в области обычного права в первые годы советской власти.(4) Последний при Всеукраинской Академии Наук создал Особую Комиссию по обычному праву. В Дагестанском, Северо-Осетинском, Краевом Северо-Кавказском НИИ этнографы и юристы изучали обычное право кавказских горцев. Всесоюзная и всеукраинская Ассоциации востоковедения изучали обычное право Советского Востока. Именно в эти годы, известный впоследствии этнограф-кавказовед М.О.Косвен начал заниматься изучением истории первобытных политико-юридических учреждений и в 1925 г. опубликовал монографию по теме «Преступление и наказание в догосударственном обществе». В Вятке была издана новая Программа для собирания сведений по обычному праву.(5) Именно к этому поколению исследователей принадлежал и А.М. Ладыженский.
В последние годы интерес ученых к этому направлению исследований возрос. В Институте государства и права РАН, Институте этнологии и антропологии РАН, Московском юридическом институте защищен ряд диссертаций по этой проблематике. В Грузии появилась Лаборатория по изучению грузинского обычного права при Научно-координационном центре «Социально-культурные традиции» Академии наук Грузии.(6) Подобные исследования проводились на материалах, относящихся к ряду народов Северного Кавказа, Сибири, казахам, ногайцам и др.(7). Наряду с этим опубликовано много работ, посвященных изучению семьи, в которых анализируются нормы обычного права в семейно-брачных и наследственных отношениях. При изучении традиционных форм хозяйствования народов России ученые также обращались к адату(8).
В 1984 г. была издана совместная статья юриста А.Б.Венгерова и историков А.И.Перщица и Л.Е.Куббеля, в которой рассматривались общие вопросы развития юридической антропологии. В своей другой работе А.И. Перщиц останавливался на проблемах происхождения предправа в первобытном обществе и этничности правовой культуры в классовом обществе(9).
Есть исследования, посвященные таким нормам обычного права народов Кавказа, которые регулировали отношения между людьми при нанесении физического (ранения, убийства, изнасилования) или материального ущерба (поджоги, потравы, ранения или убийства животного и т.д.). Как правило, в них описана ситуация характерная для XIX в. Значительными работами в этой области являются исследования кавказоведа В.К.Гарданова(10). Так, в докладе на VII-ом Международном конгрессе антропологических и этнографических наук «Система композиций в обычном праве адыгов (черкесов) в ХVП-первой половине XIX в.» он рассматривал бытовавшую в адыгском обществе систему композиции, которая давала «строго регламентированную шкалу возмещений за причиненный ущерб имуществу или личности в зависимости от сословной принадлежности потерпевшего». «Согласно обычному праву кавказских горцев, и, в частности, адыгов, имущественные платежи составляли основную форму наказаний всех свободных членов общества за любое преступление, включая убийство». До введения норм шариата и русского законодательства адыги не знали таких форм наказаний за преступление как заключение в тюрьму, нанесение физических ударов, смертной казни(11).
Проблемы, связанные с преступностью и их возможным урегулированием с помощью традиционного права в эпоху «расцвета » советского уголовного права, являлись для исследователей в течение несколько десятилетий закрытыми. Работы, поднимавшие эти вопросы, в советское время проводились главным образом силами юристов-практиков в юридических институтах, например, в Научно-исследовательском институте криминалистики Прокуратуры СССР. В этих работах содержатся описания бытования кровной мести и традиционных норм ее урегулирования в 40-70-х годах XX в. на Кавказе(12). Можно выделить и этнографические исследования кровной мести в советский период А.А.Плиева (на чеченском материале) и Ю.И.Ивановой(на сравнительном материале Кавказа и Балканского п-ва)(13).
Вопрос о формировании права на территории всего Северного Кавказа до А.М.Ладыженского практически специально не рассматривался. Его заслуга состояла в том, что он попытался на конкретном историко-этнографическом материале проследить зарождение и формирование обычного права.
А.М.Ладыженский родился 17 октября 1891г. в г.Юрьеве (Тарту). Сын надворного советника, его отец — Михаил Абрамович Ладыженский, русский, доктор медицины, участвовал в революционных события 1905 г., за что был сослан в Астрахань, где и жил с семьей до 1910 г. Мать А.М. Ладыженского, доктор медицины, училась в Швейцарии. В 1909 г. А.М.Ладыженский окончил гимназию в Ростове-на- Дону. В 1910 г. поступил на юридический факультет Московского университета, параллельно посещая народный университет им. Шанявского и филологический факультет Московского университета. По окончании юридического факультета университета получил диплом первой степени и был оставлен в аспирантуре на кафедре международного права и истории права. С 1917 по 1920 гг. начал работать приват-доцентом, с 1923г. стал профессором юридического факультета МГУ.
Позже он начал работать преподавателем в Ростовском (Донском) университете и становится внештатным сотрудником Северо-Кавказского краевого горского института, созданного также в ходе преобразования Владикавказского Института краеведения. В течении четырех лет А.М.Ладыженский проводил экспедиции в Адыгею, Кабарду и Осетию для сбора материала по обычному праву народов Северного Кавказа. Результатом этих поездок была публикация ряда статей, посвященных методам изучения обычного права кавказских горцев(14). В эти годы А.М.Ладыженский возглавляет Северо-Кавказское краевое Общество истории, археологии и этнографии. В 1930-е г. институт был закрыт. А.М.Ладыженский уехал в Харьков, где работал старшим научным сотрудником Гипрограда и юрисконсультом Госбанка и Крайземуправления, фактически прекратив свои исследования. В 1937 г. он стал членом секции теории и истории права Всесоюзного юридического института, в которой он пробыл до 1940 г. В 1940 г. А.М.Ладыженский становится профессором юридического Института Прокуратуры СССР, в 1941-1942 гг. он преподает в юридической школе, а с 1942 г. по 1946 г. он через несколько десятилетий вновь становится профессором юридического факультета МГУ. Вновь к научной работе А.М.Ладыженский приступил в середине 1940-х гг. Он начал работать научным сотрудником в Институте права АН СССР, в секторе международного права и истории и теории права. По собранным в 1920-е гг. материалам, А.М. Ладыженский в 1947 г. защитил докторскую диссертацию в Институте государства и права АН СССР.
В течении ряда лет А.М.Ладыженский работал преподавателем в ряде учебных заведений, а именно: в Московском Государственном институте международных отношений при МИДе СССР ( 1948-1952 гг.), на юридическом факультете МГУ ( 1951-1952 гг.), в Военно-юридической Академии, с 1952 г. начал работать на кафедре теории и истории государства и права Ростовского государственного университета. Позже он отошел от разрабатываемых им в 1920-е г. проблем «этнографии права», занимаясь впоследствии проблемами теории международного права(15).
Прежде чем, мы перейдем к рассмотрению основных положений, выдвинутых А.М.Ладыженским в предлагаемой монографии, сделаем некоторые предварительные замечания, связанные с подготовкой данной рукописи к изданию. Безусловно, в силу специфики того времени, когда проводилось исследование, в оригинале содержится много ссылок на партийных деятелей 1930-1940-х гг.. Учитывая это, мы сочли возможным при подготовке монографии А.М.Ладыженского к изданию сделать некоторые сокращения. Едва ли требуется особо пояснять, что такие купюры не влияют на содержание и основные положения, поставленные автором в данном исследовании. В некоторой степени это касается и классиков марксизма-ленинизма, цитатами из которых грешит рукопись А.М. Ладыженского.
Итак, как мы указали выше, в центре внимания А.М.Ладыженского было изучение обычно-правовых норм северокавказских народов. Данный феномен рассматривался А.М.Ладыженским в двух исторических срезах: в период родового строя и его разложения, т.е. период позднепервобытной общины, и в период зарождения государственной власти и феодального строя. Последний в разной степени затронул народы Северного Кавказа, в большей — кабардинцев и народы Дагестана, в меньшей — осетин, чеченцев и ингушей. А.М. Ладыженский выдвинул гипотезу, что в период родового строя и его разложения у северокавказских народов существовал «неправовой обычай». Обычное право и соответственно обычно-правовые нормы сформировалось в период становления государственной власти и строя. А.М.Ладыженский указывал, что «у народов Северного Кавказа к моменту завоевания их Российской империей первобытно-общинный строй уже перерос в классовое общество и адаты из норм чисто бытовых становились в значительной степени правовыми».
А.М.Ладыженский подчеркивал, что зачатки права возникают одновременно с зачатками классовой дифференциации общества. При родовом строе зачатки общества были в форме материнского (матриархального) и затем патриархального «права». В основе данных норм не было какой-либо дифференциации, этнической, религиозной, юридической и т.д. По мере образования классов создавались нормы принципиально отличные от тех, из которых они выросли, т.е. создавались уже нормы права, санкционированные государством и охраняющие интересы господствующих классов. Автор указывал, что «обычай чисто родовой превращался таким образом в правовой в точном смысле этого слова, в обычное право. Сохраняя часто свою родовую форму, он получал другое содержание».
Как известно, понятие «обычного права» вызывало и вызывает до сих пор разногласия среди юристов и этнографов. Поэтому остановимся подробно на том значении, которое придавал этому термину А.М. Ладыженский. Под обычным правом он понимал «определенную совокупность правил внешнего поведения», которая включала в себя три компонента. Во-первых, эти правила должны были рассматриваться членами социального объединения, как обязательные. Их обязательность связывалась либо с влиянием условий общественной жизни, либо с наличием какого-либо значительного общественного авторитета. Во-вторых, эти нормы должны были исполняться всеми членами данного общества. При их нарушении одним из членов коллектив принимал репрессивные меры. И наконец, эти нормы должны были защищать интересы определенной общественной группы, являвшейся или зачатком класса, или уже вполне сложившимся классом. Иными словами, А.М.Ладыженский жестко связывал понятие «обычное право » с процессом формирования классов. Оно, с его точки зрения, соответствовало предклассовой стадии развития общества.
А.М.Ладыженский, являвшийся последователем М.О.Косвена, полагал, что зарождение правовых норм происходило еще в родовом строе. Поэтому он счел необходимым осветить те вопросы, которые позволили бы выявить историческую динамику правовых институтов. Он отмечал, что «до последнего времени недостаточно связывали изучение адатов горцев с выяснением социального строя тех народов, адаты которых использовались». Отсюда следует и основной подход А.М.Ладыженского, применимый в данном исследовании. В первой главе автор дает детальную характеристику неправовых норм, характерных для родового строя всех северокавказских народов. Далее, во второй главе он прослеживает процесс распада родов на патронимии и задруги, появления в них имущественной дифференциации, которая способствовала образованию зачатков государственной власти. В третьей главе А.М. Ладыженский дает подробные описания характерных черт внутри — межродовых отношений в северокавказских обществах. Наконец, в четвертой главе автор описывает процесс формирования правовых норм и права как такого в предклассовом обществе.
Для реализации данного подхода А.М.Ладыженский использовал в монографии две группы источников. Во-первых, записанные в течении ряда веков адаты народов Северного Кавказа. В распоряжении А.М.Ладыженского имелись подробные описания адатов народов Дагестана, адыгов, осетин и других народов Северного Кавказа(16). Во-вторых, в монографии используются собранные автором в ходе экспедиций в различные регионы Северного Кавказа полевые этнографические материалы.
Полученные результаты позволили А.М.Ладыженскому описать сложную систему юридических отношений, характерных для северокавказского региона, на которую оказали влияние различные факторы. Автор дал описание норм и общественных санкций, характерных, как для внутрисемейной (внутри-родовой) организации, так и для междуродовых отношений. Далее А.М. Ладыженский рассмотрел основы общемагометанского шариатского права и его проникновение на Северный Кавказ. Как известно, по шариату народы Северного Кавказа рассматривали дела, связанные с куплей-продажей земли или дома, браком, наследством, наказанием за прелюбодеяние и т.п. Остальные дела, такие как убийства, похищения, воровство и пр. рассматривались по адату. Наконец, автор останавливается на «новом частном и публичном праве», которое поддерживалось в целях осуществления русификаторской политики Царской Россией, организовавшей особые горские суды.
Правовой обычай, существовавший в первобытно-общинном строе, был санкционирован силой общественного мнения сородичей и силой рода по отношению к другим родовым союзам. Субъектом притязаний и обязанностей был род. Не было вполне сложившегося сознания личности, каждый человек в значительной степени растворялся в своем роде. Не существовало точно разработанных и определенных индивидуальных правомочий. Были только права всего рода, как такового. Будучи междуплеменными и междуродовыми нормами маслагата они впоследствии по мере распада родов на отдельные семьи становились нормами междусемейными и междуличными. Род судил и наказывал своих членов, он обязывал их нести ряд общественных повинностей. Каждый член рода ни в чем не должен был идти в разрез интересам всего рода. Нарушение внутриродственных адатов каралось внутриродовой или территориально-общинной властью. Однако и сама эта власть была связана адатами.
При исследовании обычаев родового строя главным вопросом был вопрос о причинах возникновения ответных действий на первичный конфликт. В связи с этим А.М.Ладыженский останавливается на распространенной как в XIX, так и XX в. «идеи эквивалента». Эта точка зрения поддерживалась учеными как в XIX в. (Е.Б. Пашуканис), так в 1920-1940-х гг. (А.Ф.Гюнтер). В современной науке эта теория разрабатывается Ю.И.Семеновым, который указывает, что в основе кровной мести лежал принцип талиона, т.е возмездия, нанесение эквивалентного ущерба виновной стороне(17). Тем не мене А.М. Ладыженский утверждал, что на примере северокавказских народов эта идея не срабатывает Он писал:» Изучение адатов кавказских горцев отнюдь не дает основания утверждать, будто все уголовные нормы возникли из идеи «око за око», «зуб за зуб»,которая появилась, как и все правовые понятия, в эпоху менового оборота, и, как всякое право, основано на идее эквивалентного обмена». Первоначально у горцев Северного Кавказа убийство отнюдь не ограничивалось повторным убийством, а продолжалось из поколения в поколение, пока не заключался мир между враждующими родами. Позже под влиянием шариата, российской судебной системы кровная месть ограничилась новым принципом «кровь кровью не моют», т.е. за убийство, совершенное из мести, месть не полагалась, поскольку это убийство перестало являться обидой, а стало уничтожением (смыванием кровью) обиды. Первоначально же было правило, согласно которого «должник крови, и ищущий кровомщения равны при встрече», т.е. месть была не эквивалентна. Она продолжалась до бесконечности. В силу этого А.М. Ладыженский настаивает на том, что «наказания у первобытных народов отнюдь не основывалось на принципе эквивалента. Они стремились к генеральной превенции и к удовлетворению чувства мести».
Адаты, бывшие первоначально обычаями, сложились при первобытно-общинном строе и были санкционированы силой общественного мнения сородичей, а также силой рода по отношению к другим родовым союзам. Позже по мере того как роды распадались на патронимии и задруги, разукрупнялись и становились сословными корпорациями, в недрах родового общества зарождалась государственная власть, адаты трансформировались в юридические нормы, защищающие интересы привилегированных классов. Превращение родовых норм в юридические есть одно из проявлений превращения родового общества в классовое и теснейшим образом связано с постепенным образованием из распада родового общества органов государственной власти.
А.М.Ладыженский указывал, что если родовые организации не были экономически равными, если одни из них богатели и усиливались, а другие беднели и слабели, то богатые роды начинали эксплуатировать бедных. Чисто родовые институты, кровной мести, барамты, выкупа за обиду, очень рано стали средствами для эксплуатации сильными и богатыми родами слабых и бедных. За кровь члена знатного рода бралась настолько высокая плата, что ее нельзя было внести и род обидчика принужден навсегда стать данником рода обиженного. Выкуп кровной мести превращался в дань, в феодальную ренту. Наоборот, за обиду, нанесенную слабому и бедному роду, плату фактически взыскать было невозможно и обидчик путем захвата имущества слабого и бедного рода обогащался за его счет, превращал барамту в способ феодальной экономической эксплуатации.
А.М.Ладыженский отмечал, что по мере того, как роды становились сословными корпорациями органы родовой власти становились органами классовой власти, первоначально по отношению к подчиненным родам, а затем по мере распада родового строя — и по отношению к своим членам. В то же время бытовые внутриродовые нормы становились классовыми нормами, основанными уже на внешней принудительной силе, то есть, нормами правовыми.
По мнению А.М.Ладыженского, появление системы композиций соответствовало переходу от господства союзов мира к государственности. Всякое преступление могло быть выкуплено уплатою определенной пени. Первоначально выкуп, подчеркивал А.М.Ладыженский, возник не из идеи получения эквивалента за причиненное зло, не из мысли о возмещении убытков, а из желания мстить. Не имея возможности направить свою месть против личности преступника, мститель захватывал его имущество. Вначале композиции выплачивались всем родом сообща в полной мере. Позже начали перекладываться на семью виновного, тогда как остальные сородичи вносили только известные доли: чем более дальнее родство, тем доли композиции уменьшались.
А.М.Ладыженский справедливо указывал, что в позднепервобытной общине, характерной для народов Северного Кавказа, гражданское право сливалось с уголовным, причем уголовные преступления часто влекли за собой чисто имущественную ответственность, а гражданские правонарушения — уголовно-правовую санкцию. Эту точку зрения в современном науке поддерживает Ю.И.Семенов, который отмечал, что разделение права на уголовное и гражданское характерно собственно для права классового общества(17). Ю.И.Семенов подчеркивает, что для позднепервобытной общины было характерно «понятие ущерба, который члены одной человеческой группы причиняют членам другой группы». «Это понятие тесно переплетается, хотя полностью и не совпадает, с понятием обиды». Причинение имущественного ущерба равно как и физического ущерба имело одинаковый смысл — нанесение ущерба личности и разрешались одними и теми же способами(18).
По мнению А.М.Ладыженского, первоначально понятие вины у горцев Северного Кавказа заменялось понятием объективной ответственности за преступление. Отвечали члены рода убийцы, хотя бы они не были повинны. Иными словами, в течении долгого времени идея вины заменялась идеей причинения вреда без вины и даже идеей формально установленной ответственности, причем последнюю нес не только виновник, но и его родичи. А.М. Ладыженский выявил, что народы Северного Кавказа знали понятие преступления против жизни и телесной неприкосновенности, имущественного преступления, а также понятие преступления против чести. Он отмечал зарождение различения народами Северного Кавказа гражданско-правового требования вознаграждения за ущерб и уголовно-правового наказания. Тем не менее у народов Северного Кавказа уже появилась идея субъективной вины. Первое проявление этой идеи А.М.Ладыженский видел в том, что за случайное убийство месть обязательно заменялась выкупом.
Особого рассмотрения, по мнению А.М.Ладыженского, заслуживает институт кровной мести. В предлагаемой монографии предпринята попытка выявить все этапы развития института кровной мести в северокавказских обществах, постепенной заменой ее выкупом — вергельдом и зарождения публично-правового наказания. При образовании государственности в обществе еще долгое время сохраняются пережитки родовой организации вообще, и кровной мести, в частности. Со временем, как указывал А.М.Ладыженский, месть из до судебной становится судебной и после судебной, тем более, что на первых стадиях развития процессуального права осуществление приговора возлагалось на пострадавшего и его сородичей. В процессе превращения кровной мести в право обвинителя перед судом, как органом государственной власти А.М. Ладыженский выделяет четыре ступени: 1)кровная месть всех членов рода убитого направлена против всех сородичей убийцы, 2)кровная месть ограничивается ближайшими родственниками убитого и его ближайших родственников, 3)кровная месть заменяется выкупом и символическим мщением ( приставлением меча к груди убийцы), 4)трансформация кровной мести в обязанность быть обвинителем в суде. Первая стадия была характерна для эпохи матриархата и патриархального родового строя. Вторая — в период распада родов на задруги. Третья — в период разложения первобытно — общинного строя и последняя — в период становления уже сформировавшегося государства, в котором были сильны пережитки родового быта.

Pages: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15
You can follow any responses to this entry through the RSS 2.0 feed. Both comments and pings are currently closed.

Comments are closed.