Понедельник, Июнь 12th, 2017 | Автор:

Пока же можно только утверждать, что оно было и сошло на нет под воздействием возродившейся первобытно-языческой религии, а затем и победного шествия ислама. До XVIII в. ингуши в основном были последователями первобытно-языческой религии. Об этом же свидетельствует и ингушский (вайнахский) календарь, отражающий сущность родового быта земледельцев и скотоводов. Отсюда – забота о численности тейпы (рода) и кровная месть, эта самая отвратительная форма «юридических» норм первобытного общества, особенно обострившаяся на конечном этапе развития родовой организации.
Ингушам было знакомо зимнее и летнее солнцестояния. Признается, что год делится на четыре времени, состоит из 12 месяцев и сами имена месяцев даются по названиям празднеств или приуроченных к определенному времени года сельскохозяйственных работ, по все они в той или иной степени приближаются к новолунию. Месяц по-ингушски «бут» (от названия луны). Ингушский календарь выглядит так:
Январь «Наджиганцхой» самый холодный месяц
Февраль «Мархи-бут» месяц поста (влияние христианства)
Март «Бекрикь-бут» кукушкин месяц
Апрель «Тушоли-бут» назван по празднеству в честь богини Тушоли, в это время прилетает удод
Май «Сели-бут» месяц бога грома и молнии
Июнь «Мангл-бут» месяц покосов
Июль «Мятцели-бут» назван по празднеству в честь бога Мятцели
Август «Мяцкали-бут» назван по празднеству в честь божества
Сентябрь «Тау-бут» месяц отавы или второй травы после покоса
Октябрь «Ардари-бут» месяц молотьбы
Ноябрь «Орхи-бут» в этот месяц баранов пускают к овцам
Декабрь «Огой-бут» в декабре откармливают скот и начинают его резать

Заканчивая раздел о религиозных верованиях ингушей до XVIII в., необходимо подчеркнуть ведущее направление их мировоззрения, отражающего быт и представления скотоводческо-земледельческих племен, проходивших последнюю стадию распада родового строя с определенными зачатками феодализма, но с явным преобладанием элементов первобытно-языческой идеологии.
Главу о духовной культуре ингушей нельзя считать завершенной, если не сказать о народном эпосе и фольклоре, о так называемом героическом или нартском эпосе, являющемся высшим проявлением духовной культуры народов Северного Кавказа и Абхазии, в том числе чеченцев и ингушей. Еще три десятилетия тому назад нартские сказания изучались только в осетинской и отчасти в адыгской этнической среде . У других народов, в том числе и у вайнахских, они не признавались. Теперь положение изменилось. Кроме давнего признания трех центров формирования нартского эпоса (осетинского, адыгского и абхазского) теперь признается существование нартского эпоса у вайнахов. И хотя первые героические сказания вайнахского народа были опубликованы еще в конце XIX в. ингушским этнографом Ч. Ахриевым , чеченцем У. Лаудаевым и другими, до сравнительно недавнего времени они не привлекали должного внимания нартоведов. Только в советский период многие кавказоведы занялись сбором и изучением всего фольклорного богатства вайнахов, в том числе и их так называемых «нарт-орстхойских» сказаний.
В настоящее время эта работа ведется организованно и плодотворно Чечено-Ингушским научно-исследовательским институтом истории, языка, литературы и экономики и другими учреждениями. Немалая заслуга в этом принадлежит покойному проф. Д.Д. Мальсагову, писателю X.Д. Ошаеву, С.Ч. Эльмурзаеву и др. Особо нужно отметить специальное исследование, посвященное нарт-орстхойскому эпосу ингушей и чеченцев А.О. Мальсагова . В итоге этого изучения было установлено, что в вайнахском богатырском эпосе одно из первых мест принадлежит местным героям, таким добрым и могучим богатырям, как пастухи Колойкант, Охкыр-Кант, Соска-Солса, Ачамаз и др. Сами нарт-орстхойцы представляют, по-видимому, одну единую эпическую группу героев, подобную той, которую в знаменитых осетинском и адыгском нартских эпосах образуют Сослан, Сосруко, Батраз и др.
Значение проводимой исследовательской работы по изучению нарт-орстхойских сказаний заключается в том, что ею документально подтверждается прошлое бытование нартского эпоса и в вайнахской среде. Больше того, специалисты-нартоведы признают в нем даже особый, своеобразный вариант общекавказского нартского эпоса.
Рассматривая нартский эпос как высшее проявление интеллекта древних племен Северного Кавказа, в котором нашли отражение производительные силы, общественная жизнь, бытовой уклад и идеология доклассового общества, я попытался сопоставить ряд элементов эпоса с данными археологии и пришел к выводу, что истоки формирования основного ядра нартского эпоса уходят вглубь веков. По моему глубокому убеждению, корни нартского эпоса лежат в более или менее однородной этнической кавказской среде конца бронзового – начала железного веков. Именно бурная эпоха I тысячелетия до н.э., изобиловавшая ратными делами и героическими подвигами горских сынов Северного и Западного Кавказа, носителей древних и оригинальных культур, таких как кобанская и прикубанская, и ознаменовалась высшим достижением духовной культуры – созданием эпической песни и оформлением самых существенных основ знаменитого нартского эпоса кавказских народов, сохранившегося до наших дней .
Более подробное освещение вайнахского, в частности ингушского, эпоса – его анализ, типологизация и т.д. не может входить в мою задачу историка. Это дело специалистов – фольклористов, нартоведов. Для наших целей достаточно признания, что оригинальное эпическое творчество в виде нартских сказаний проявилось не у одной какой-либо народности Кавказа. Их создателями были почти все без исключения народы Северного и Западного Кавказа – от Абхазии до Дагестана, в том числе и ингушские племена. Ныне становящийся все более и более известным нарт-орстхойский эпос вайнахов справедливо уже признается одной из национальных версий общекавказской нартиады. И дальнейшее сравнительное изучение этого своеобразного памятника устной народной поэзии поможет полнее осветить как древнюю культурную общность народов Кавказа, так и самобытные особенности художественного творчества создавшего его народа – ингушей.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
В монографии мы проследили, насколько это было возможно, более чем полутысячелетнюю историю той меньшей части этнического массива, который ныне называется вайнахским, а именно – историю ингушей. Исследуемый период охватывает отрезок времени примерно с XII до XVIII в.
Ингуши не имели своей письменности, их история довольно слабо была отражена и в письменных документах соседей, в первую очередь грузин. Сравнительно слабо их территория была изучена и археологически. Поэтому для научного исторического освещения истории, быта и культуры ингушей были использованы данные и выводы и других наук, таких как этнография, языкознание, антропология, фольклористика и др.
Составляя вместе с чеченцами и бацби по языковым данным «нахскую», а согласно другим исследователям – «нахо-дагестанскую» или восточную ветвь особой кавказской языковой семьи, резко отличной от всех языков мира, ингуши сохранили все лингвистические особенности, присущие этому древнему этническому массиву. По археологическим, этнографическим, антропологическим данным, ингуши также могут рассматриваться как представители древнейшего коренного населения Кавказа, ощутимые сведения о котором уходят вглубь веков вплоть до новокаменного века.
Было прослежено, что самые древние письменные источники начиная с римского времени помещают далеких предков современных ингушей под именем «гаргареев», а позднее «кустов» примерно в тех же районах северного склона Главного Кавказского хребта, где они частично проживают и поныне, занимая довольно узкую полосу горной зоны к востоку от верховьев Терека. Эта зона не являлась благодатной землей, и можно думать, что ингушские племена никогда не считали ее «обетованной землей».
Отроги скалистых и так называемых пестрых гор почти лишены растительности. Только живописные ущелья «Черных гор», покрытых густыми лесами, удобны для поселений. Но суровые климатические условия здешних мест и гористый рельеф местности всегда служили препятствием для оживленных и систематических сношений горцев с окружающим миром. Плодородные равнинные земли всегда были заняты меняющими места обитания кочевыми и полукочевыми племенами и народами средневекового мира: аланами, хазарами, половцами-кипчаками, татаро-монголами, ногайцами и, наконец, кабардинскими князьями. До XVI–XVII вв. ингуши были буквально заперты в своих горных ущельях. Только с XVIII в. они смогли проникнуть в район Малгобека и до среднего течения Терека. Отсюда и проистекали некоторая изолированность исторического развития ингушских племен от внешнего мира, патриархальщина и застойность их общественного устройства.
Стремясь объективно оценить всю сложность исторического процесса, протекавшего у ингушей в позднесредневековый период, нельзя не прийти к выводу, что всю многовековую и тяжелую историю ингушей следует рассматривать как на редкость упорную беспрерывную борьбу этого маленького народа за свое существование, за возможность выхода из гор на плодородные равнинные земли. Стремление к выходу на «плоскость» проходит красной нитью через все перипетии многотрудной жизни ингушей в горах.
Как и другие горцы Северного Кавказа, ингушские племена создали разнообразные памятники материальной культуры, сходные со средневековыми памятниками большинства районов Центрального Кавказа XV–XVII вв. (башенная и склеповая архитектура, довольно однородный могильный инвентарь и другие памятники, черты сходства которых обусловлены одинаковостью условий обитания и особенностями исторической эпохи). Вместе с тем нельзя не отметить в этих объектах отличительные черты, присущие только Чечено-Ингушетии. Это – оригинальные типы башенного, склепового и культового строительства, яркая специфичность особых височных украшений (восьмилопастные подвески), женских головных уборов («кур-харсы») и других элементов культуры, созданных только вайнахскими, и в первую очередь ингушскими, средневековыми племенами. Наряду с признанием определенного общевайнахского культурного единства в создании материальной культуры XV–XVII вв. нельзя не видеть и особого вклада ингушских племен.
Живя в горах в условиях невероятно острого малоземелья, ингуши с давних пор занимались скотоводством и террасным земледелием. Всю средневековую культуру ингушей пронизывают черты и особенности быта народа-скотовода. Их ремесло не выходило за рамки обычного домашнего производства. Даже довольно распространенное у ингушей гончарное дело являлось сезонным кустарным промыслом мастеров, окончательно не порвавших еще с сельским хозяйством. Довольно узкой специализации достигли только мастера – строители боевых башен и ювелирного дела. Но и эти «квалифицированные ремесленники» не были окончательно оторваны от своей родовой организации – тейпы.
Довольно низкий уровень развития производительных сил, отсутствие удобных путей сообщения, длительное окружение Ингушетии более сильными соседями затрудняли налаживание международных связей и широкого обмена. Тем не менее, эпизодические связи и контакты с внешним миром, проявляющиеся в разных формах, доказываются наличием в ингушских надземных склепах образцов грузинского сукна и письма, иранских тканей XV–XVI вв., золотоордынских монет и пр. Но, конечно, эти связи не являлись значительным фактором в развитии хозяйства ингушских обществ.
На протяжении длительного периода, с XII по XVII в., можно проследить развитие ингушской родовой организации – тейпы, начиная от стадии родовой земельной общины до периода выделения большой семьи, фамилии или вяра, примерно с XV–XVI вв., когда образовались сельские территориальные общины; этот процесс завершился уже в XVIII–XIX вв. образованием малой семьи. Таким образом, большая семья явилась промежуточной ступенью между родовой и территориальной общинами.
В строгом соответствии с изменением формы семьи прослеживается и эволюция форм землевладения в ингушском обществе. Вначале абсолютно вся земля была родовой собственностью. Позднее, примерно с XV–XVI вв., с развитием террасного земледелия и приложением труда определенных больших семей при обработке пашен и сенокосов, обработанные участки стали переходить в подворно-наследственное владение этих больших семей или фамилий. И наконец, в XVIII–XIX вв. в связи с выделением малой семьи и появлением частной собственности субъектами владения участками пахотной земли и сенокоса стали уже отдельные малые семьи. Так на протяжении столетий в строгом соответствии с развитием ингушской родовой организации трансформировалась и форма землевладения.
Сложным вопросом является определение общественного строя у ингушей до XVIII в. В литературе существует два противоположных взгляда на этот вопрос. Одни авторы склонны видеть в ингушском обществе образец сугубо патриархального, дофеодального общества чуть ли не до XIX в. Другие, наоборот, находят у ингушей даже развитые формы феодальных отношений. Тщательно проанализировав все имеющиеся источники, автор пришел к выводу, что к XVIII в. ингушское общество проходило финальную стадию разложения родового строя; эта стадия сопровождалась уже довольно заметным процессом классообразования. В среде ингушских племенных групп к этому времени выделились экономически обособившиеся «лучшие», «благородные», «почетнейшие» и другие фамилии, что указывает на процесс феодализации, на зачатки становления в ингушском обществе класса феодалов. Но этот процесс не получил своего завершения.
Под влиянием колониальной политики уже капиталистической России исторический процесс направился в другое русло, следствием чего явились более резкая социальная дифференциация ингушей и деление ингушского общества на два противоположных класса – бедняков и богатеев. К счастью, этот тяжкий и мучительный для народов период капиталистического развития был непродолжительным. После Великой Октябрьской социалистической революции ингуши вместе с чеченцами стали развиваться уже как социалистическая нация в братской семье народов Советского Союза.
Последняя глава монографии посвящена характеристике очень своеобразной, самобытной и интересной духовной культуры ингушей. Оставляя за рамками очерка современную мусульманскую религию, принятую ингушами не ранее конца ХVIII в., автор попытался раскрыть сущность в основном первобытно-языческой религии, исповедуемой ингушами вплоть до XVIII в. И хотя давно признано распространение в Ингушетии с XII по XV в. христианской религии из Грузии, архаическими элементами первобытно-языческих верований была пронизана вся духовная сфера жизни и быта ингушей до сравнительно позднего времени. Некоторые традиции и пережитки, различные верования и обряды, кое-где сохранившиеся в ингушской среде до недавнего времени, имеют своими истоками языческое прошлое, которое соответствовало пережитой ингушами стадии патриархальных отношений первобытнообщинного строя.
Новой страницей в изучении духовной культуры вайнахов, и в частности ингушей, является признание фольклористами-нартоведами бытования и у ингушей героического нартского эпоса. Сказаниями о нарт-орстхойцах доказывается не только яркое эпическое творчество ингушских племен, но и утверждается особая ветвь или вайнахская версия знаменитой общекавказской нартиады.
В заключение нельзя не отметить, что данный опыт монографического изучения истории одного конкретного общества, последовательно прошедшего основные этапы развития патриархального рода вплоть до его окончательного распада и зарождения в нем классов, оказался поучительным. Он лишний раз убеждает в правильности общей схемы развития родовой организации, разработанной в свое время Морганом и теоретически освещенной К. Марксом и Ф. Энгельсом.
Применяя комплексный метод использования всех видов исторических источников, автор пытался проследить поэтапное развитие далеких предков ингушей до XVIII в. Его интересовали особенности их этногенеза, их хозяйства, общественного строя, их оригинальной и самобытной материальной и духовной культуры до периода включения ингушей в орбиту русского капиталистического влияния.

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
АБНИИ – Абхазский научно-исследовательский институт.
АКАК – Акты Кавказской археографической комиссии.
АЭС – Археолого-этнографический сборник.
БСЭ – Большая советская энциклопедия.
ВДИ – Вестник древней истории.
ГИМ – Государственный Исторический музей.
ДЧИ – Древности Чечено-Ингушетии.
ЖМНП – Журнал Министерства народного просвещения.
ЗКВ – Записки коллегии востоковедов при Азиатском музее АН СССР.
ЗКОРГО – Записки Кавказского отдела Русского географического общества.
ЗРАО – Записки Русского археологического общества.
ЗСКГНИИ – Записки Северокавказского горского научно-исследовательского института.
ЗЧИНИИ – Записки Чечено-Ингушского научно-исследовательского института истории, языка, литературы и экономики.
ИАК – Известия археологической комиссии.
ИАН – Известия Академии наук.
ИГОМК – Известия Грозненского областного музея краеведения.
ИГПИ – Известия Горского педагогического института.
ИИНИИК – Известия Ингушского научно-исследовательского института краеведения.
ИИЯИМК – Известия Института языка и истории материальной культуры Грузинского филиала АН СССР.
ИИЯЛ – Институт истории, языка и литературы Дагестанского филиала АН СССР.
ИКОРГО – Известия кавказского отдела Русского географического общества.
ИРАО – Известия Русского археологического общества.
ИРГО – Известия Русского географического общества.
ИСОНИИ – Известия Северо-Осетинского научно-исследовательского института языка и истории.
ИЧИНИИ – Известия Чечено-Ингушского научно-исследовательского института истории, языка, литературы и экономики.
ИЧИРМК – Известия Чечено-Ингушского республиканского музея краеведения.
КВ – Кавказский вестник.
КСИА – Краткие сообщения Института археологии.
КСИИМК – Краткие сообщения Института истории материальной культуры.
КЭС – Кавказский этнографический сборник.
МАДИСО – Материалы по археологии и древней истории Северной Осетии.
МАК – Материалы по археологии Кавказа.
МИА – Материалы и исследования по археологии СССР.
ОАК – Отчет Археологической комиссии.
РАНИОН – Российская ассоциация научных институтов общественных наук.
СА – Советская археология.
СГАИМК – Сообщения Государственной академии истории материальной культуры.
СКАЭ – Северокавказская археологическая экспедиция.
СМОМПК – Сборник материалов для описания местностей и племен Кавказа.
ССК – Сборник сведений о Кавказе.
ССКГ – Сборник сведений о кавказских горцах.
ССТО – Сборник сведений о Терской области.
СЭ – Советская этнография.
ТГИМ – Труды Государственного Исторического музея.
ТИЭ – Труды Института этнографии.
ТКЧНИИ – Труды Карачаево-Черкесского научно-исследовательского института экономики, истории, языка и литературы.
ТМАО – Труды Московского археологического общества.
ТМАЭ – Труды Музея антропологии и этнографии.
ТС – Терский сборник.
ТЧИНИИ – Труды Чечено-Ингушского научно-исследовательского института истории, языка, литературы и экономики.
УЗДФАН – Ученые записки Дагестанского филиала АН СССР.
УЗИНВ – Ученые записки Института народов Востока.
УЗКНИИ – Ученые записки Кабардинского научно-исследовательского института.

Pages: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14
You can follow any responses to this entry through the RSS 2.0 feed. Both comments and pings are currently closed.

Comments are closed.